Оливия Тишинская – У Истока. Хранители. Том 4. Конец мира (страница 2)

– Или выходит слабовато.

– Что тоже верно. Мясушка не хватает. Но она не даёт больше есть мясо.

– Она – шаман в местной интерпретации. Она не может больше есть мясо живых существ, потому что с ними она употребляет часть их души, а это нехорошо, – серьёзно ответил Вячеслав Михайлович. – Это я и по работе слышал миллион раз, и дорогая моя Белла изучала это много-много лет, – голос его стал тише к концу фразы. – А мне уже мяса не хочется. Я тоже, как говорит, наша любимая девочка, к старости превратился в белочку. Всего по чуть-чуть: яблочки, орешки, кабачок там какой.

Хранитель просто молча смотрел на него, не находя слов, чтобы продолжать. Ещё одна черта, достойная восхищения в этом старом и довольно одиноком по сути человеке, – это святая какая-то и нетленная любовь к его единственной и давно ушедшей супруге. Белла. Никто её не помнит. 30 лет прошло, а для него она живая, совершенно живая, реальная, просто отделённая от него, ото всех них какой-то границей, которую можно пересечь только лишившись тела.

Вячеслав Михайлович слегка кашлянул.

– Вы опять прочитали мои мысли? – тихо спросил хранитель.

– Да что их читать. У тебя в глазах грусть и сочувствие. Не к моему отказу от мяса, это же ясно. Значит, мысли о Белле. Это просто навык. Умение читать людей, не столько мысли.

– Круто, научите?

– Ты быстрее научишься читать мысли, но да, кое-что подскажу, мы начали с разговора о поездке. Побудем дней 5 вместе, я тебе по дороге прокачаю кое-какие скилы, если ты мне всё-таки объяснишь про танка и волша.

– Это просто. Танк – это тяжёлый воин, который рубит мечом, топором, ну или что там в игре. А волш – магией. Оружие у него тоже есть, но он его использует, только если магия закончилась. Эффективность у него не очень. У танка магии, как правило, нет, или минимум, чуток подлечиться, ну и немного магии в оружии и доспехах.

– Затейливо, но довольно наглядно. Что ж, не могу не согласиться с теми, кто говорит: игрушки списаны с жизни.

– Даже очень точно списаны. Вот только там нет таких проблем, как тут, и можно никогда не умирать, не стареть, не болеть и починить вообще всё. Можно снова и снова делать какое-то задания не потому, что ты тупой и не проходишь этот кармический урок, а просто потому, что за него дают вкусняшки, деньги и шмот.

– Шмот…

– Вещи.

– Понял, сынок, понял. Ты вот с удовольствием про это говоришь.

– Есть такой грех. Но давно не играю. Тут жизнь вон какая затейливая. Можно даже настоящей магией и настоящим мечом помахать. Никто в жизни не поверит, что я такие квесты проходил.

– И никто в жизни не поверит, что вообще всё в мире сейчас в руках пары десятков настоящих волшебников.

– Вот это и пугает.

– И меня тоже.

Глава 2. А где все?

– Ты чем-то сильно озабочен сегодня? – спросила ведьма, укладываясь спать, – но на мои провокации не ведёшься.

– Хочу с Ильёй поговорить.

– Без меня?

– Да как хочешь. Просто мысли разные думаю. Вячеслав Михайлович иногда меня очень сильно озадачивает. Но всего у него спросить не могу. Не понимаю, что он знает, а что нет.

– Дедушка знает настолько много, что я даже не пытаюсь это постичь. А Илья вообще всё. Просто дедушкины знания собраны им самим за годы работы и в попытке понять, кто он, что тут происходит и куда мир катится.

– Ну тогда он занимался тем же, чем ты всю жизнь, – хранитель присел на край кровати.

– Я тебе больше скажу, – пододвинулась она поближе. – Мы все тут за этим.

– Не все.

– Ладно, не все. Но нормальные люди задаются этим вопросом едва ли не с детства, пытаясь понять, кто они и зачем пришли. Нашей дочке лет совсем мало, а она всё время спрашивает, кем ей быть и можно ли быть ведьмой всю жизнь или нужна профессия, как у меня, или как у деда, или у тебя. Или можно всю жизнь в куклы играть и тогда не будет ли она проживать жизнь зря? Но у нас была бабушка Маша, которая всю жизнь в куклы играла. И дедушка у нас есть, который Родину защищал.

– И ты есть, которая на все руки, и я – тоже на все руки.

– Это ты сам сказал. И Мира, которая собирает всех, кто одинок, и пытается из них сколотить какое-то сообщество потерянных, но вновь обретших себя, семью и своё предназначение душ. Прикинь, какая девчонка выросла. И скоро первая выставка. Пусть студенческая, на факультете, но персональная. Это редкая честь для студента. Представь, сколько туда людей придёт, которых она нашла и привела в созданный ей же круг любви.

– Надо ей парня хорошего найти, чтобы охранял её свет, – как-то серьёзно сказал хранитель.

– Ого, папа достал ружьё, называется картина.

– Смешно тебе, а я почему-то реально чувствую себя отцом этой смешной девчонки, хотя она не намного моложе нас.

– И я мать. Просто в нас пробуждается наше изначальное, когда все они дети, а мы создатели, пусть это и было миллиард лет назад.

– Странно, правда?

Она быстро покивала головой.

– Но отрицать глупо, что мы пробили какой-то потолок этой жизни и вышли на другой параллельный уровень, когда весь мир где-то внизу в тяготах, лишениях и непонимании того, что он сам устроен иначе. А скоро будет разделён ещё больше намеренно, что осталось мало и тех, кем можно рулить.

– Но мы будем сражаться и победим.

– Блин, нас так мало и нам так непонятно, как это будет. Меня иногда паника охватывает. Хотя столько намёков было, что мы победим. Но это как будто ты с завязанными глазами к битве готовишься, даже не понимая, кто твой враг. Понимаешь только, что у тебя должна быть какая-то абсолютная вера внутри. Иначе ничего не выйдет.

– Согласен. Та же фигня творится. Я иногда не верю, что это вообще будет. Ну живём же. Вон сколько времени всё тихо-мирно. Даже Макс заткнулся, не беспокоит никто.

– Только глобально мы катимся в бездну.

– Я стараюсь новости не смотреть.

– Да, но поле-то чувствуешь. Оно сильно изменилось и планету как будто протягивает через что-то.

– Материя меняет материю, а правители пытаются остановить неизбежное.

– Тьма будет не просто бороться до конца, но втягивать в эту войну всё больше и больше людей, пока не останутся те, кто будет стоять несмотря ни на что.

– Блин, я очень надеюсь, что на планете останется достаточно людей, чтобы создать новый чистый мир.

– Я думаю, что не всё будет настолько плохо. Но не исключаю этого. Людей будет намного меньше, чем сегодня и уже скоро…

– Твои пророчества меня пугают.

– А меня и подавно. Я бы хотела видеть более радужные картинки из будущего, чем война, катастрофы, землетрясения и вымирание видов.

– Это было всегда…

– Но по древним пророчествам, которые для меня подтверждались не раз, идут два года эпидемии, два года войны и два года природных катастроф. И останется народу не так уж много. И правители будут скрывать, насколько мало осталось людей на самом деле. Сотни миллионов погибших будут скрыты.

– Да мы и сейчас не знаем, сколько нас.

– Примерно миллионов на 50 меньше, чем по статистике.

– Дед сказал?

Она кивнула.

– Я так и думал, что не похоже на то, что говорят. По стране шаром покати.

– Твоя правда. Слишком много заброшенных городов и деревень по всему миру. Даже если все переехали в мегаполисы, то не сходится.

– О чём и речь. Примерно об этом и хочу спросить Илью. Он как-то сказал, что нас пришло много.

– Прародителей?

– Светлых душ было изначально больше. А потом почему-то осталось тут два десятка, которым и предстоит сейчас спасти всю планет разом.

– Ясно, дельный разговор. Я с тобой.

Она вскочила с кровати, выбежала в коридор и через минуту вприпрыжку вернулась.

– Попросила Миру нас не беспокоить до утра.

– Дочь теперь подумала, что у нас тут взрослые игры.