Оливия Тишинская – У Истока. Хранители. Том 3. Пробуждение (страница 10)

Он минуту медлил. Ничего не было. Но соврать, что не прикасался к ней вообще, он не мог.

– У неё ничего не получилось… – глухо ответил он.

– Я знаю, – она отвернулась, подошла к столу, отхлебнула остывающего чаю.

Повисла тишина.

– Я не знаю, что сказать и что сделать, меня буквально тошнит от неё, правда, малыш…

– А меня и подавно…

– Ты мне веришь?

– Разумеется, – она поставила кружку на стол.

И, о, боги, на этот раз он тоже всё понял. Всё-таки с возрастом или опытом он стал понимать эти простые женские жесты, наконец-то. Он тут же подсел и обнял её, а она положила голову ему на плечо.

Тени от яблоневых ветвей рисовали на полу беседки узоры света и тени, колеблемые слабым ветерком. Вот так и жизнь: то свет, то тень.

– Она потом ко мне приходила, – начала с трудом ведьма. – Весь офис ржал в итоге. У нас тогда кабинет один был на всех. В общем такая, типа заказ сделать, но сразу начала, что вот видела нас и что мы никогда не будем вместе, потому что если он такую красавицу, как она бросил, то мне и подавно ничего не светит. Растопчет моё бедное сердечко, выбросит и забудет…

Хранитель тихо, но ветвисто выругался. Она сжала его руку и продолжила:

– А я что-то такое съязвила, дословно не помню, но типа он со мной никогда так себя не вёл и не будет, у нас уровень отношений немного иной. Ох, жаль не записала. Но, кажется, у меня это так круто получилось и так остро, что офис просто в голос заржал, а она несколько минут тупо сидела, покрываясь пятнами, и не могла ни ответить, ни уйти. Мужики в офисе тогда меня прям очень сильно зауважали. Говорили, что этому мужику со мной повезло. А мне больно было…

– Прости…

Она молчала.

Даже если простила его, даже если верит, очевидно, что болит.

Он старался увезти её от боли и страха из города сюда, в этот тихий приют одиночества, куда сбегал сам. А привёз плакать, хотя поначалу всё шло лучше некуда. С другой стороны, он теперь с годами стал понимать, что вечно бегать от проблем нельзя, они настигнут всё равно и прятаться нет смысла. Здесь или в городе, в огне печей или в макулатуре проектов, они всё равно тенями выступают из любого угла, даже при солнечном свете, даже, когда хочется только тепла и нежности. Даже, когда причинять боль в твои помыслы не входило вовсе.

Этот разговор и не мог быть простым. И не был. Хотя он понимал, оба стараются изо всех сил причинять друг другу как можно меньше боли.

– И таких историй было на самом деле за нашу жизнь видимо-невидимо. Тот же муж мой чего стоит. Этот куда сильнее, чем твоя кривоногая любовь.

– Прекрати, пожалуйста, – едва слышно попросил он.

– Прости, – она снова сжала его руку. – Столько боли. Я так хотела это всё оставить там, в глухом лесу. Выйти обновлённой. Но, видимо, это нельзя избыть совсем. Это должно быть где-то, чтобы помнить, чтобы не ошибаться вновь, чтобы невзначай не простить всех до уровня «снова делайте всё, что хотите, я ведь добрая, я прощаю». Но дед говорил, что мы исказили заповеди. И когда враг приходит в дом, надо сражаться, а не подставлять по очереди свои части тела.

– Я согласен с твоим дедом на все сто, малыш. Что делать-то будем?

Она шмыгнула носом:

– Жить. Готовиться. Постараемся что-то придумать, чтобы ты вспомнил, кто ты и откуда. Я не знаю, как это сделать, если честно. Только надо быть очень осторожными. Они уже знают, что мы вместе. Если завтра она придёт к тебе в трусах и в каске и кинется на шею, это будет самая малость. Могут начаться проблемы с клиентами, какими-нибудь надзорными органами. Поломки в квартире, кражи и прочая нелепая фигня, которая мешает идти своим путём. Попытки распылить внимание и отвлечь силы на несущественное. Хотя, если соседей затопишь, это будет прям очень существенно. И за рулём поосторожнее.

– Понял. Ну может хоть научишь меня заклинаниям каким, молнии там метать? – попытался пошутить он.

– Обязательно. Прямо с молний и начнём.

– Я всё думаю, а почему её приворот всё-таки не подействовал? Ведь мне противно было даже думать, что она меня трогать будет, прям бр-р-р.

– А я поняла, ты выбрал магию огня. Одну из самых мощных и разрушительных. Да вообще всё в огне родилось. Хоть у астрофизиков спроси. Кузня. Ты ведь не сразу к этому пришёл. В универе у тебя было совсем другое увлечение.

– Да, дерево меня влекло. Резать хотелось. Красавиц в томных позах.

– Я помню. А выбрал огонь и жар и никакого дерева, даже на дрова.

– Да, розжиг газовый, это ты точно подметила. Нету у нас в кузне дерева. Вообще, даже мебели. Как-то так вышло.

– Всё как надо. Огонь тебя защищает и сжигает лишнее. Всё не может почистить, но это твоя стихия, и твоя ипостась, и твоё оружие.

– Оружие?

– Да, огнём ты можешь управлять и тебя к нему привело. Ты можешь им управлять.

– Могу… Ну да, точно. Могу. У меня как-то само получается. Вот он как родной, что ли. Даже разговариваю с ним, веришь?

– Очень даже верю. Вот он тебя и защитил.

Глава 9. Отражение

– Вот тебе и прилёт, – резюмировал хранитель. – А ты ведь предупреждала.

– Жалеешь, что со мной связался?

Он только критично приподнял бровь и продолжил разбираться в кипе бумаг, которые привёз в офис. Она неспешно подошла к пыльному окну.

– Может, тебе окна помыть, чтобы лучше видеть перспективу? – чуть иронично заметила она.

– Это шутка? – немного удивился он.

– Нет, – она отвернулась от окна. – Мне кажется, ты слишком сосредоточен на себе и на том, чтобы не упустить никакой возможности, никакого шанса, никакой мелочи не дать проскользнуть мимо тебя.

Он откинулся в кресле, оттолкнул папки с бумагами, пристально и с интересом смотрел на неё.

– Пока не знаю, как после таких нападок вообще начинать что-то делать. Мне хотелось их всех отпиздить большим молотом. Желательно ещё и горячим, чтобы максимально больно было.

– Я тебя очень хорошо понимаю. У меня тоже был такой трешак, первый год, как решила своё агентство открывать. Приходилось самой всё делать, даже стены красить и шторки вешать, лишь бы избавиться от кривых рук и наездов заказчиков. Там немного другое было. Но ты прав. А сейчас больше способов уничтожить любой нормальный бизнес в России, чем тогда. Теперь вообще любое проявление искусства, чистоты, красоты и пользы для людей пресекается на корню. Чем светлее и чище образ, чем больше польза и чем лучше твоё дело делает для других, тем больше на тебя ополчается система. Ты светишь, а тьме это ни к чему. И вот что, поменяй систему безопасности и сигнализацию. Мой тебе совет. Я не пойму что, но чувствую изъян. Я не очень хорошо разбираюсь в этих энергиях, я души читаю. Но чувствую, что-то не так.

– Шеф, – без стука влетел в кабинет Артём, – там что-то искрит в кладовой, за стеллажами, нужна ещё пара-тройка рук, сдвинуть не можем стойки.

– А четыре не подойдёт? – быстро направилась к нему ведьма.

Артём только руками развёл.

Хранитель чуть опередил её и бросился вперёд по коридору.

– Сигнализация, – уверенно сказала ведьма.

– Да, – подтвердил её опасения Артём. – Щиток там стоит. Как догадалась?

– Я ведьма, – подмигнула она и быстро побежала вниз по гулкой металлической лестнице на первый этаж.

Глава 10. Нас видно

– Привет. Поедешь с нами на кладбище в субботу Илью проведать? – спросила Ведьма.

– Кого? – недоуменно переспросил хранитель.

– Ты чего!? – возмутилась ведьма. – Илью! Ты вообще у него был хоть раз?

– Нет… – уже другим тоном ответил хранитель.

– То-то же…. Боишься, что кто-то заподозрит у тебя наличие души? – не без сарказма спросила ведьма.

Хранитель молчал.

– И? – нетерпеливо воскликнула она.

– Поеду.

– Я тебе перед выездом позвоню. За час. У тебя будет ровно час, чтобы добраться до Матрёнина базара. Понял? Я куплю там цветов и поедем.

– Понял.

Ведьма и малышка весело о чём-то переговаривались, держались за руки и ничуть похожи не были на скорбящих по усопшим. Когда они подошли ближе, хранитель услышал, как ведьма рассказывала дочери какую-то историю о бабушке. Малышка смеялась.