Оливия Тишинская – Когда умирают звёзды (страница 1)
Оливия Тишинская
Когда умирают звёзды
Глава 1. Было время
Маша зашла в большой зал наблюдений. Этот вибрирующий звук похожий на биение огромного сердца. Каждый ребёнок земли рождался с этим звуком и каждый старик под куполом уходил на волю, в холодные земли под этот звук. Сотни лет его слушали в этом зале, сотни лет его можно было услышать, лишь включив нужную волну на индивидуальном коммуникаторе. Сотни лет его передавали по общей связи под куполами недолгими перерывами после общих объявлений и новостей. Оно живо. Оно ещё бьётся, его огромное немыслимо большое и ещё тёплое солнце живёт. Оно бьётся, но его тепла и любви уже не хватает на всех своих детей. Не хватает на нас. Оно породило нас, оно нас и убивает. Как в старинной пословице. Злая мать. Я тебя породила, я тебя и убью. А они сотни лет пытаются придумать способ его реанимировать это сердце. Не заменить искусственными лампами в небе, а оживить это, вернуть всё для всех, для всей системы. Если оно потухнет, погибнет не только земля, погибнет всё вокруг. Все планеты, все превратится в летящий по космосу во мраке мусор. Солнце перестанет греть, вращать, удерживать подле себя своих детей, всё рухнет.
А пока они все как белки в колесе, изо дня в день должны нестись в одну сторону, ибо остановить колесо нельзя. Никто не вправе ни дня филонить, ни минуты не может не думать о важном. Не действуешь, не выживешь.
Маша каждое утро приходила сюда, чтобы послушать сердце Солнца, чтобы не забывать, зачем она встаёт каждый день и чтобы поверить в необходимость всего, что с ней, с ними, происходит. И не одна она. Всегда здесь кто-то такие долгие минуты стоял, грустно глядя на голограммы. Всем нужна была надежда. Но это была не надежда. Это был мотиватор.
В метро Маша заняла привычное место у окна. Большая часть производственных, строительных и научных корпусов была глубоко под поверхностью, чтобы оставить живым всё небо и всё Солнце, доступное сейчас. Под землёй было даже светлее, чем под куполом, здесь фонари, светящиеся стены, полы и вообще всё, что только можно было подсветить, даже давило немного. Изобилие световых потоков местами начисто лишало тени все предметы. Инженеры, которые занимались системой жизнесбережения и поддержанием работоспособности человечества, пришли к выводу, что свет и ощущение настоящих дня и ночи необходимы человеку даже больше, чем сбалансированный рацион. Солнце и тепло куда животворнее, чем наличие вообще всех нужных витаминов в ежедневном рационе. И, как оказалось, были правы. Сотни лет под землёй не могли не сказаться на внешнем облике людей. Глаза стали больше и довольно хорошо видели в темноте. Чуть заметно стали светиться в темноте волосы, ресницы и брови. Предполагалось, что организм, отличающий, конечно, натуральный свет от смодулированного под солнечный, всё-таки однозначно даёт понять – он видит тьмы больше, чем её есть для человека. Он не видит всего спектра солнечного света, не принимает всего его излучения, как ни крути, а купола как раз не могут и не должны пропускать многое из того, что с избытком дарит Солнце живой Земле. Но Земля почти не живая. Она – медленно умирающая полоса тёплого климата настолько ничтожно мала, что туда можно ездить только по специальному графику, предписанном врачами и психологами. Только там можно увидеть Солнце, свободное от облаков, небо уже не такое голубое, как они знают по кино и фотографиям. Никто его не видел. Никто.
Они превращаются в подземных саламандр двуногих. Природу не обманешь. Никакая лампочка не заменить Солнца.
Размышления прервал коммуникатор внутренней связи. Машка достала из кармана прямоугольную капсулу и слегка сжала её два раза, переведя в личный режим. В ушах зазвучал голос подруги:
– Привет, Марусечька, ты сегодня долго на базе будешь? – затараторила Микаэлла. – Я тут такое вырастила, ты бы видела. Роза как космос. Цвет завораживающий! Это шедевр!
– А запах? – в надежде поинтересовалась Маша.
– Эх, как у всех. Сырая трава. Не получается. Ну ничего, я добьюсь цели. Я дождусь, когда ты заведёшь Солнце и бросишь эти свои мальчуковые подвиги.
– Спасибо, – улыбнулась Машка. – Только ты мой секрет знаешь.
– Вот, Марусечка, может быть, ты скажешь папе? Мне кажется, он будет только рад, что ты останешься.
Маша в тысячный раз слышала от близкой подруги это предложение. И в тысячный раз она ответит «нет». Хотя отчаянно хочется сказать – да. Я хочу быть ботаником, садоводом, по-старинному. Хочу каждый день голыми руками трогать зелёную траву, зелёные овощи, вообще всё зелёное. И розы пусть будут не только розовые, но и зелёные. Кажется, такие есть и пусть они наконец запахнут розами, а не сырой травой, как говорит Милли.
– Я как всегда скажу.
– Я поняла, – перебила Микаэлла. – Всё равно я тебя жду. Пообещай! Скорей, скорей а то вдруг кто-нибудь ещё попросит у тебя слово. А ты дашь. – расхохоталась подруга в ушах.
– Даю слово, сразу с орбиты к тебе, тем более, что мама ещё полгода на смене, папа сама знаешь, а муж занят до поздней ночи.
– Все мы. Все мы пытаемся делать необходимое, как говорит мой дедушка. Он, кстати, обещает, что закончит скоро уже восстановление утерянных в период до и во время Третьей мировой растений. Представляешь, мы сможет их снова высадить и к моменту потепления у нас уже будут устойчивые виды и семена, клубни, луковицы, и расшифрованные схемы восстановления, которые можно будет хоть где применять.
– Вот вы реально нужно делаете дело, – почему-то грустно ответила подруге Маша.
– Зря, – коротко ответила понимающая Микаэлла. – Мы все делаем . Ты что-то последнее время депрессуешь много.
– Я знаю, я зайду к Аурике сегодня на восстановление позитивного мышления, а потом сразу к тебе – весёлая и бойкая.
– Ты и есть позитив. Просто ты всегда думаешь и ищешь варианты. А надо иногда ничего не думать. Просто отдыхать. Поливать розы и думать о поливе. Я буду думать о запахе.
– Вот нет! О поливе! Потому что если о запахе, только будешь думать, забудешь о жизни цветка. Я говорю, тебе надо просто расслабиться, не думать о том, что «только ты можешь спасти человечество», – сказала Микаэлла каким-то занудным и неприятным голосом.
– Слышал бы тебя кто, – немого насторожилась Маша.
– Я шучу, но отчасти, я бы добавила фразу, если будешь хорошо отдыхать, и выбирать дело по душе, сам, даже если такое выберешь только ты.
– Пока так нельзя.
– И да и нет, я же не пилот. Ну и я поступила на ботанический факультет, ты же знаешь.
– Сказала кому?
– Только тебе, – шёпотом ответила Милли.
– Вот скажи хоть деду.
– Скоро, пусть будет сюрприз. Система же всё равно выдаст.
– Вот именно, система.
– И ты стань немножко бессимптомной, как дома. От тебя пользы больше будет.
Машка как-то зябко поёжилась, как будто кто-то срывал с неё белый скафандр, в котором всё было на месте и предсказуемо и вынуждал её оголить даже не тело, а душу. Если бы она могла быть у человека. Древний атрибут не нашедший никакого подтверждения учёными. Если бы она была. Маша бы сажала розы и вдыхала аромат лугов, купалась в тёплом море и ходила босиком по траве. Как это вообще, босиком по траве? Даже дома ходить босиком не всегда тепло, а тут по земле и по траве. Если никогда не ходил и не поймёшь, как это, насколько холодно и насколько приятно.
– Ты самая правильная из всех, – не дождавшись ответа, закончила Микаэлла. – Между тем, я подозреваю, что тебе пора пересаживаться на свою ветку, – добавила она. – Я целую-обнимаю тебя, дорогая моя будущая великая цветочница.
– Мне казалось, цветочница – это которая их продаёт.
– Ой, я не помню, в современной истории ещё хорошо разбираю, а по древностям только селекционеров знаю, все беги, у меня тоже дела.
Маша пересела на ветку ведущую к экватору, на стартовую площадку, откуда самолётики штурмовиков унесут её к нужному сектору орбиты для тренировки на просторах настоящего космоса.
Глава 2. Что я делаю не так
– Команда «Искра» – высший бал. Как всегда идеально.
– У всех идеально, – подтвердил командир штурмовиков Ричард Оливер.
– Все лучшие, просто «искорки» на полбалла оторвались.
– За счёт чего? – спросила по общей связи Маша.
– За счёт того, что у вас какое-то необыкновенно единение команды. Приборы не обманывают, вы действительно начинаете выполнять команды на сотые доли секунды раньше, чем поступает приказ.
– Просто годы тренировок, – вставил Ганс.
– Да, именно так. Годы тренировок дают такой безупречный сплочённый, единый организм, – Кёртис Брейн встал и прошёлся по площадке. – Что ж, не могу не отметить: мы лично полностью готовы. Осталось дождаться решения инженерного корпуса и разрешения совета планеты.
Все молчали, только приборы передавали биометрические и технические данные. Операторы и команды штурмовиков и циклонов были давно готовы. Не только у Маши горело всё внутри от желания наконец ринуться навстречу ещё горячему Солнцу, чтобы наконец вонзить в него сотни тысяч модулирующих зарядов, чтобы завести чёртово остывающее сердце гиганта и вернуть ему ту стабильность, которая присуща лишь Солнцу: стабильность, в которой ведущую роли играет квантовая непостоянная. Вот такая хитрость скрыта в глубине солнечного ядра. Слишком большое число вероятностей даёт возможность Солнцу существовать. На Земле такой опыт не повторить, любой школьник знает. Только Солнце способно само поддерживать свой цикл жизни. Но они перехитрили само мироздание. Проект будет помогать Солнцу поддерживать квантовый переход нескончаемо долго, покуда это будет нужно.