Оливия Тишинская – Архитектор (страница 4)
Знать бы ещё, чего опасаться. Или кого? И есть ли вообще какая-то угроза? Может быть сейчас дышать опаснее, чем быть съеденным зомби.
«Ох, и дались мне эти зомби, – подумала Дашка. – Прямо вгрызлись в мозг… Фу! «Вгрызлись» – плохое слово в данном контексте».
Она брезгливо повела плечами, встряхнула головой. Да уж, мысли атаковали мозг одна веселее другой.
Джимка, не дождавшись хозяйку, вяло опустила хвост и стала что-то вынюхивать на газоне.
Девушка тяжело вздохнула, собрала волю в кулак и направилась в сторону ближайшего супермаркета. Идти было всего-то метров сто, а Дашка ощущала себя так, как будто ей предстоит кругосветка в одиночку. В пустом городе было странно слышать свои собственные шаги. В кроссовках, сама вся худая и лёгкая, она и не представляла, что в пустом дворе так отчаянно громко топает. Джимка последовала за хозяйкой. Дашка первый раз в жизни обратила внимание на то, как цокает когтями по асфальту её собака. Ни дать, ни взять заправская лошадь. Казалось, в тишине то ли мёртвого, то ли спящего города они вдвоём производили чудовищно много шума. Назойливая мысль, что они могут привлечь чьё-то ненужное внимание сверлила мозг и не давала расслабиться. Она стреляла глазами во все стороны, едва поворачивая голову то влево, то вправо. А вот повернуться боялась. Как в страшной детской сказке, где героине или герою строжайше, под страхом смерти или вечных мук, запрещено поворачиваться назад и оглядываться.
И в то же время вторая половина Дашкиной души просто в голос орала: «Эй, кто-нибудь! Пожалуйста, отзовитесь! Кто-нибудь живой есть, кроме меня! Ну хоть кто-то!»
«Что за раздвоение личности у меня сегодня? – думала Дашка. – Что делать, если навстречу выйдет человек, нормальный, как я, не зомби там какой. Что делать? Броситься ему на шею от счастья, что не одна, или бежать сломя голову и прятаться? А может он тоже бросится ко мне на шею или бросится бежать?»
С этой мыслью она подошла к перекрёстку. Буквально в 10 метрах от неё был супермаркет. Ожидаемо на дороге никого и ничего не было. Такая же давящая тишина. Такая же нереальная пустота.
Дашка поймала себя на мысли, что пустынная улица, её родная, единственная с самого рождения, необычайно красива в своей пустоте. Солнце заливало ярким светом неширокую проезжую часть, воздух струился лёгким маревом. Плитка пешеходных дорожек побелела от жары. Нестриженные с мая газоны утопали в зелени и пестрели поздними одуванчиками. Цвели маленькие рябинки, недавно высаженные вместо спиленных тополей бывшего графского парка. Последние воспоминания о том, что этот старый спальный район был разбит на месте огромного рукотворного леса графьёв Зареченских. Вековечные тополя обрамляли главную аллею, которая вела от самого въезда в имение до дома целый километр. Дашка часто думала об этом, когда гуляла по своей улице. Представляла, как во времена безасфальтья здесь под кронами тополей пролетала какая-нибудь лёгкая двуколка с кучером и дивной красоты молодой графиней непременно в белом кружевном платье, маленькой изящной шляпке и лёгком шарфе. Она придерживала одной рукой шляпку, которая итак никуда бы не делась с её прелестной головки. Ветер играл её темными локонами, а сердце замирало от любви к не менее прекрасному и благородному избраннику.
«Эх, дорого бы я сейчас дала, чтобы на дороге появилась хоть двуколка с графиней. Всё лучше, чем зомби».
Собака нетерпеливо топала лапами точно зная, что переходить дорогу без хозяйки нельзя, но та не торопилась, как будто полотно этой самой дороги было последней чертой, за которой другой мир, и если в этом мире всё окажется таким же, как по эту сторону дороги, то… Что «то» Дашка, конечно, не знала. А потому не решалась сделать этот последний шаг и потерять призрачную надежду на то, что всё произошедшее с утра просто нелепость, что она внезапно и без повода раздула костёр паники и подкидывает в него хорошо просушенные дрова и старые газеты.
«Вот сейчас перейду дорогу, зайду в магазин, а там всё как обычно, всё как надо. Наташка на кассе бездельничает – утром покупателей мало. Гришка развозит товар и раскладывает по полкам. Старший продавец Мега-Ленка, здоровая и толстая бабища 22 лет всего-то, пугает мелких, которые никак не решат, какими разноцветными червяками отравиться сегодня. Все родные и знакомые лица. Ежедневно, ежегодно. Ходишь, как к себе домой. Даже помнят, когда что ты берёшь, и когда у тебя сахар закончится».
– Пожалуйста! – прошептала Дашка, зажмурилась и ступила с бордюра на асфальт проезжей части. Ничего не произошло.
Поставила рядом другую ногу. Постояла ещё. Ну вдруг сейчас раздастся звук приближающегося автомобиля, визг тормозов, нервный сигнал перепуганного водителя. Конечно, нет. Ничего. Открыла глаза.
Всё было так же, как и несколько секунд назад. Жаль, очень жаль. Иногда очень хочется верить в чудо. Особенно, когда от начала безумия прошло всего пару часов.
Она подошла к прозрачным дверям магазина. Двери не открылись.
– Нет света,– сказала Дашка, обращаясь к собаке. Собака уже послушно присела и свесила язык. Приготовилась ждать у двери, как обычно.
– Со мной пойдёшь. Я одна боюсь.
Девушка всматривалась вглубь магазина. Утром зал был залит солнцем через верхние окна над полками. Было очевидно, что ни в зале, ни на кассах никого нет.
«Может кто-то прячется? Надо было с собой хоть ножик взять папкин грибной…» – думала Дашка, пытаясь различить в зале хоть едва заметный намёк на чьё-то присутствие.
«И от кого б ты с ним оборониться смогла, тоже мне, специалист по рукопашному бою», – напомнил о себе скептик.
– Мне просто страшно. Я не знаю, чего бояться и боюсь всего! – ответила она вслух самой себе.
Дашка подошла к обычной распашной двери. Она была открыта. Это почти не удивило. Сегодня, похоже, закрытых дверей нет нигде.
– Заходите в мой дом. Мои двери открыты, – сказала она почти шёпотом и скомандовала собаке: – За мной!
Собака встала, но за Дашкой не пошла, стала переминаться с ноги на ногу. Хозяйка опять нарушала правила. В магазин нельзя!
– Сюда иди! – похлопала себя по бедру девушка. Собака подошла, хозяйка на всякий случай взяла её за ошейник и дёрнула за собой внутрь магазина.
Внутри было прохладно. Видимо, холодильники не успели нагреться и продолжали поддерживать приятную прохладу в торговом зале.
Дашка боялась входить в ряды: полки высокие, длинные, ни фига не видно, тут можно в прятки целый день играть. Раз дверь открыта, кто-то мог войти, не одна ж она такая умная.
Девушка решила не испытывать судьбу по мелочи, а пойти ва-банк. Она наклонилась к собаке и тихо шепнула:
– Ищи! Чужой!
Собака вмиг напряглась, уши как будто стали ещё больше, в глазах пропали игривые искорки. Собака работала. Она потянула носом воздух и пошла куда-то внутрь магазина.
По спине Дашки опять пробежал холодок. Неужели кого-то почуяла? Но это был ещё не весь замысел:
– Ей, кто-нибудь есть тут? Ау! – громко сказала Дашка.
Это должно было спугнуть любого, кто затаился, вызвать хотя бы незначительное движение в ответ на громкий человеческий голос и тогда собака моментально найдёт его. Прошло, наверное, минуты 2, может 3. Всё было тихо. Видимо, в зале действительно никого не было. Только цоканье собачьих когтей выдавало перемещение «разведчика».
– Ко мне! – позвала Дашка собаку.
Когти зацокали быстрее.
Несмотря на страх и смятение лицо Дашки поплыло в улыбке: собака несла в пасти длинную палку сырокопчёной колбасы.
– Ну, хоть с голоду не умрём, – улыбнулась она собаке и благодарно приняла палку колбасы. Собака облизнулась своим огромным языком и демонстративно так сглотнула. Правила поведения в магазине ей были неизвестны, поэтому Джимка закономерно ожидала, что хозяйка поделится добычей с ней, тем более, что это она, собака, добыла такую невиданную вкусноту.
Дашка всё поняла. Собаку надо было наградить. Вот только есть колбасу в магазине как-то было непривычно, хотя и с овчарками по супермаркету она никогда до сего дня не ходила.
– Надо ножик найти, – пояснила собаке своё замешательство хозяйка.
Она прошла в кондитерский отдел, где покупала утром булочки и пироженки, там всегда был здоровенный нож, которым резали бечёвку для упаковки тортов. Нож на удивление оказался неимоверно тупым. Дашка с трудом отрезала хвостик с этикеткой и располовинила колбасу.
– Приятного аппетита, – сказала она, подавая Джимке её добычу. Отрезала себе долечку.
Скулы аж свело от удовольствия.
– Джим, ты умеешь выбирать! Изумительно!
Дашка отрезала ещё потолще, запихнула кусок в рот и пошла обратно за тележкой. Она взяла несколько 5-литровых баклажек с питьевой водой, десяток пакетов кошачьего корма, два больших мешка собачьего, пару буханок хлеба, молоко, сливки, ещё одну палку такой же колбасы, набросала в пакет разных фруктов.
– Пожалуй, пироженки, – сказала она сама себе и пошла в кондитерский отдел.
На этот раз Дашка заметила, что на столе свежей выпечки нет. Она перебрала все готовые упаковки с тортами и пирожными. Сегодняшнего числа не было ни на одной из них. Сердце опять учащённо забилось. Значит, ЭТО произошло раньше 7 часов утра, когда привозят из хлебопекарен новую продукцию. Значит, магазин сегодня не открывался. Вот только двери не заперты. Как и двери машин. Что ж, чёрт возьми, происходит-то?