Оливия Стилл – Ты откуда взялся, Мишка? Нервам бати будет крышка! (страница 2)
– Нет, извини, но посторонним нельзя. Это процедурная, тут всё стерильно. Подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы разберемся! Заполни пока документы.
Я раздражённо вздохнул и нехотя поплёлся в коридор, плюхнувшись на жёсткий пластиковый стул возле двери процедурной. В руках оказалась целая стопка каких-то бумажек – согласия, анкеты, медицинская карточка. Я уставился на эти документы, чувствуя, как внутри медленно закипает отчаяние.
Фамилия, имя, отчество ребёнка… Дата рождения…
Ага, сейчас.
Я безнадёжно уставился на потолок. Ну вот откуда мне знать все это!?
Домашний адрес ребёнка… Да понятия не имею! Рост, вес, хронические заболевания… Да чёрт его знает…
Я раздражённо черкнул в графе адреса свой городской… Ну а что? Не выкину же я мальца на улицу?!
Рост и вес прикинул примерно на глазок и так же записал – наугад, от фонаря. Под пунктом «Хронические заболевания» в отчаянии поставил жирный прочерк и подписал бумагу, мысленно матеря всю эту ситуацию и себя в первую очередь.
Ну, Бурый, поздравляю, теперь ты официально самый безответственный папаша года. При условии, что он реально твой сын…
В голове вертелись противоречивые чувства и воспоминания. Я пытался убедить себя, что это какой-то нелепый развод, очередной телефонный пранк.
Я вспомнил взгляд пацана, его повадки, манеру говорить. Наглый прищур, упрямый подбородок.
Нет, не похож он на меня совсем… или всё же?.. Да не может такого быть, я же всегда был максимально осторожен, не допускал таких промашек!
Но несмотря на уверенные внутренние доводы, где-то глубоко внутри меня царапалась неприятная мысль: «А вдруг правда?..»
От этих размышлений меня вырвало открывшейся дверью процедурной. Алиса вышла в коридор, внимательно глядя на меня. На её лице было что-то странное, растерянное.
– Ну что? – хрипло спросил я, чувствуя себя ещё более неуютно от её взгляда. – Что с рукой?
– Всё нормально, – тихо ответила она, избегая моего взгляда. – Рану обработали, наложили стяжку. Зашивать не пришлось. Мальчик испугался, конечно, но скоро пройдёт. Пришлось сделать прививку от столбняка, так что передай маме, чтобы была с ним повнимательнее…
– Ага, конечно, передам, – пробурчал я невнятно, криво усмехнувшись. – Еще бы знать, кто она такая…
– Что, прости? – нахмурилась рыжая, а я отмахнулся.
Не к чему всем подряд знать подробности.
– Я все понял, будем внимательны!
Ситуация становилась всё более абсурдной.
– Слушай, Алиса, извини за то, что так свалились. Сам не ожидал такого поворота.
Она наконец подняла на меня глаза, и во взгляде её промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной обидой.
– Да уж, неожиданный поворот, Медведев. Ты и отец… Никогда бы не подумала.
Я невольно поморщился, пытаясь скрыть собственное смятение.
– Я и сам пока не особо верю, честно говоря, – буркнул себе под нос, чем снова вызвал недоуменный взгляд собеседницы.
Да замолчи ты уже, Бурый! Палишься!
Алиса тихо вздохнула и вдруг отвела взгляд, словно вспомнив что-то своё, болезненное.
– Ладно, тебе лучше забрать его домой и дать отдохнуть. У ребёнка стресс, и ему требуется постельный режим.
Я кивнул и направился в процедурную забирать Мишку. Пацан сидел на кушетке, бледный и упрямый, сжимая перебинтованную ладонь и стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым.
– Ну, как ты, малой? – спросил я, стараясь придать голосу спокойствие.
– Нормально, – буркнул он, избегая моего взгляда. – Уже едем в детдом?
Глава 3
Егор Медведев
Пацан говорил так буднично, так привычке, будто спрашивал, заедем ли за мороженым. А у меня внутри что‑то хрустнуло.
С чего он вообще решил, что я его могу просто… сдать? Откуда такие мысли в его головке?!
Я стоял, ошарашенный, глядя на этого мелкого, и впервые за весь день по-настоящему не знал, что сказать. В груди будто сжалось что‑то ледяное, неприятное, слишком знакомое…
Слишком похожее на то, что когда‑то чувствовал я сам.
Какого чёрта ему наговорили? Что он – лишний? Что его можно просто… сбагрить?
Пацан даже головы не поднял, будто заранее готовясь услышать подтверждение.
А я…
Я впервые за долгое время впал в ступор.
Само собой я не собирался везти пацана в приют! Что бы там ни было, у меня есть крыша над головой и тарелку супа я ему налью. Вопрос в том, что жить пацану под одной крышей с взрослым мужиком… такая себе история.
Ладно. Будем разбираться по ходу.
На улице я его не оставлю, возьму к себе, надо напрячь Волчару, чтобы он нашел все по этому пацану… Записи с парковки ему отправлю! Фотка, возраст и имя уже лучше, чем ничего… Учитывая, где работает Волчара…
В машине ехали снова молча…
Я перебирал в голове всех, кого мог вспомнить, в надежде, что память подкинет лицо хоть какой-то барышни, на которую мальчишка был бы похож… Ибо, если он реально мой сын, а внешне совершенно на меня не похож, значит похож на мать…
Да. Логика страдает, но у меня других вариантов не было!
Что-то крутилось вот-вот близко, а я не мог поймать мысль за хвост…
И пацан как на зло помалкивает!
– Ну вот, заходи что ли… – произнёс я, распахивая дверь в свою квартиру и пропуская Мишку вперёд. – У меня, конечно, тут не дворец, но явно лучше приюта.
Пацан нерешительно переступил порог, боязливо оглядываясь по сторонам. В его взгляде читалось недоверие и какая-то затаённая осторожность. Он явно чувствовал себя неуютно и выглядел совершенно потерянным в моей холостяцкой берлоге.
И тут я впервые за весь этот сумасшедший день внимательно его рассмотрел. Лёгкая курточка, максимум на тёплую весну, тонкая футболка, грязные джинсы, кроссовки, у одного из которых уже отклеилась подошва. Ноябрь месяц на дворе, а он одет так, будто вышел из дома в середине мая. Никакой шапки, никакого свитера.
В груди неприятно сжалось. Где он рос-то вообще, чёрт возьми? Его матушка решила, что одевать ребенка – это лишнее?!
– Тебе… не холодно так? – хмуро спросил я, чувствуя, как внутри растёт раздражение на его чокнутую мамашу. – У тебя вещи теплые есть?
– Нет, нормально, – тихо пробормотал он, упрямо поджав губы и не сводя взгляда с зеркального стола посреди гостиной. – Что успел собрать, то и есть…
Опять звучит просто отвратительно.. Куда он так торопился?! Сбежать из дома? Может у них семья какая-то неблагополучная?
Чёрт, стол! Я внутренне скривился, мысленно матеря самого себя. Стеклянный стол на хрупких ножках, об который даже взрослый-то может убиться. Да почему «может»?! Я сам лично об него несколько раз коленки рассекал!
Рядом огромная коллекция японских мечей на стене – памятный подарок губернатора, которыми я особо гордился. Теперь же они выглядели как потенциальное орудие убийства для пацана, у которого уже и так проблемы с руками.
Да и зеркал у меня по квартире развешано столько, будто я тут не жил, а регулярно снимал фильмы для взрослых… На черта я вообще сносил все стены и перегородки и делал огромную студию, в которой теперь даже нет нормальной кровати?
– Ты пока присядь куда-нибудь, – буркнул я, не зная, что ещё сказать. – Сейчас поищу постельное бельё, а потом придумаем, что делать дальше.
Он беззвучно кивнул и осторожно присел на край кожаного дивана, опасливо оглядываясь по сторонам и явно боясь что-нибудь случайно сломать или испачкать.
Я нервно прошёлся по квартире, всё больше понимая, насколько здесь всё не приспособлено для жизни ребёнка. Ни одной закрывающейся двери, никаких комнат, открытые полки, на которых стояли мои спортивные кубки и дорогая техника, которую я годами собирал. Да тут же просто не квартира, а минное поле для восьмилетнего пацана! Один неосторожный шаг – и катастрофа.
Да, места тут навалом, но… Ребенку нужно свое пространство!
Так, Бурый… тормози! Надо искать способ найти его родителей… Ну или хотя бы каких-то родственников!