Оливия Стилл – (Не) родной сын для майора Абрамова (страница 8)

– Но, если Матвей снова решит прогуляться, пусть не стесняется постучать. Мы с Тором теперь ваши соседи.

Матвей поднял голову, глаза у него загорелись.

– Правда, можно?

Я улыбнулся, впервые по-настоящему тепло.

– Конечно, парень. Тор рад новым друзьям.

– Всё, Матвей, пора, – резко сказала Оля и потянула сына за руку.

Они прошли мимо, и я почувствовал, как внутри что-то болезненно дернулось. Я не удержался, посмотрел ей вслед. Шаг быстрый, плечи напряжённые. Сын идёт рядом, всё время озираясь – то на пса, то на меня.

Где-то внутри шевельнулось что-то первобытное… словно… я упускал из рук… свое? Что за черт…

Мужик задержался. Глянул на меня с той снисходительной ухмылкой, от которой внутри мгновенно вскипает ярость.

– Рад знакомству, сосед, – произнёс он с нажимом.

– Надеюсь, больше вы не будете пересекаться с моей семьёй.

Я чуть склонил голову, изображая вежливость.

– Сомневаюсь, – ответил я. – Мир тесен. Особенно если живёшь в одном доме…

Он хмыкнул, но в глазах мелькнула досада. Развернулся и пошёл вслед за Олей.

Я стоял, пока их фигуры не скрылись за углом. Тор тихо фыркнул, будто комментируя увиденное, и я кивнул:

– Знаю, дружище. Мне он тоже не нравится.

Мы двинулись к подъезду. Холодный воздух слегка остудил мысли, но сердце колотилось как бешеное.

Я видел всё, что хотел скрыть этот выскочка. Видел, как при нём ребёнок съёживается, а Оля будто замирает от страха. И если я прав…

Я провёл ладонью по лицу, тяжело выдыхая.

– Если он хоть раз поднимал на них руку, – сказал я тихо, и Тор поднял на меня глаза, будто понимая каждое слово, – мы ему откусим что-то ненужное, да, Тор?

Мы шли дальше. Тор шёл рядом, уверенно и спокойно, но у меня внутри уже не было покоя.

      Спустя шесть лет я снова видел женщину, которую любил.

      И, чёрт побери, кажется меня снова заклинило…

Глава 11

Оля

– Мам, ты не забыла бутылку с водой? – голос Матвея выдернул меня из мыслей.

      Я вздрогнула, будто вернулась из другого мира, и кивнула, выуживая из сумки пластиковую бутылку.

– Вот, держи. Только не разлей, – улыбнулась я, хотя губы не слушались.

Он нахлобучил шапку и помахал мне на прощание, а я проводила его взглядом до самого входа в спортивный центр и лишь потом позволила себе выдохнуть.

Когда стеклянные двери закрылись за сыном, я наконец села в машину. Руки все еще дрожали. Я опустила голову на руль и прикрыла глаза.

      Перед глазами вспыхнуло лицо Руслана – тот взгляд, который прожигает насквозь, будто время между нами не прошло вовсе. Шесть лет… шесть лет тишины, и одно короткое мгновение снова перевернуло всё внутри.

Я не хотела помнить, но память упрямая тварь.

      Его голос, хрипловатый, будто шершавый. Его руки – сильные, уверенные. И то, как я всегда ощущала себя рядом с ним живой. Настоящей.

      А рядом с Черновым – просто существую. Дышу, двигаюсь, улыбаюсь по расписанию.

Я заставила себя выдохнуть и ударила ладонью по рулю.

      Нет. Хватит. Руслан был ошибкой. Прекрасной, разрушительной ошибкой, за которую я до сих пор плачу. Он предал. Он разрушил то, что казалось вечным.

«Ты зверь, Абрамов!» – всплыло в голове чужое, женское, и сердце болезненно сжалось.

      Я откинулась на спинку кресла, зажмурилась, но от себя ведь не убежишь. От того, как сердце все равно вздрагивает, стоит только вспомнить его взгляд, тоже.

Чернов.

      Господи, что я ему скажу?

      Он же прекрасно знает про Руслана… Я, конечно, ему мало что рассказывала, но теперь… Саша явно наведет справки… И тогда я не уверена, что смогу снова выдержать его вспышку ревности.

Я опустила окно, чтобы глотнуть холодного воздуха. Машину слегка качнуло от ветра, и я вдруг заметила, как на стекле отражаются мои глаза. Потухшие. Уставшие. Совсем не те, что когда-то смотрели на Руслана с верой и любовью.

Через полтора часа дверь спортзала распахнулась, и Матвей, разрумянившийся, довольный, выбежал ко мне.

– Мам, представляешь, я сегодня два раза подряд выбил мешок! – радостно сообщил он, застёгивая куртку.

      Я улыбнулась, погладила по макушке.

– Умничка. Мамина гордость.

– А можно, я потом покажу это дяде Руслану? – выпалил он вдруг, и я застыла.

      Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание сбилось.

– Что? – я попыталась изобразить спокойствие.

– С чего ты взял, что ему это интересно?

– Ну… он сильный. И у него Тор. Он сказал, что Тор тоже тренировался, как настоящий спортсмен.

      Я уставилась на сына, не в силах выдавить ни слова. Руслан уже успел для него стать героем.

– Матвей, – произнесла я наконец, стараясь говорить мягко, – мы с дядей Русланом давно не общались. И… не стоит.

– Почему? Он же хороший! – мальчик нахмурился, надув губы. – Он добрый, мам. И Тор классный.

– Я знаю, – ответила я, чувствуя, как голос срывается. – Просто так нужно, слышишь?

Он пожал плечами, но я видела, что не поверил.

– А может, если папа будет злиться, дядя Руслан ему объяснит, что нельзя на тебя кричать? – сказал он тихо, будто между делом.

Воздух застрял в горле.

– Что ты сказал? – прошептала я.

– Ну… – Матвей взглянул на меня снизу вверх, виновато, – просто он тебя всё время обижает… а дядя Руслан сильный. Он сможет нас защитить.

Я зажмурилась, глотая ком, подступивший к горлу.

– Матвей, – тихо сказала я, – взрослые сами должны решать свои проблемы.

– Но ты же сама говорила, что нельзя терпеть, когда тебя обижают.

Он попал точно в сердце. Маленький, а говорит так, будто взрослый.

      Я не нашлась, что ответить. Просто обняла его, прижимая к себе, пока он не вывернулся с недовольным «мам, ты же душишь».