Оливия Стилл – Мой несносный врач. Подари мне жизнь! (страница 2)
– Почему ты не отвечала? Я тебе звонила сто раз! Я уже хотела вызывать МЧС, чтоб тебя по следам слёз нашли!
Я только усмехнулась, сбросила обувь и шмякнулась на диван, насколько позволяла сила тяжести.
Светка… мой домашний психотерапевт, вечный оптимист и ходячий антидепрессант в пушистых тапочках с единорогами.
Высокая, стройная, с вечно растрёпанным рыжим хвостом, который держится исключительно на силе воли и одной резинке из фикспрайса. У неё идеальная кожа, глаза цвета зелёного чая и россыпь веснушек на носу, из-за которых она вечно ругается, но я считаю, что именно они делают её самой милой женщиной на этой планете.
Одевается так, будто каждый её день – это показ мод на кухне общаги: мягкие свитшоты, смешные тапки, и стопка комиксов, которыми она размахивает, как волшебной палочкой, разгоняя мои приступы пессимизма.
А ещё у неё голос – как у мультяшной белки, особенно когда она в панике.
Но если она кого-то любит – то насмерть.
Вот и меня любит.
А мою опухоль ненавидит.
– Телефон сел. И нет, я не в морге. Хотя судя по состоянию, где-то на подходе.
Света плюхнулась рядом, ткнула мне вбок.
– Не шути так. У меня сердце не железное. Что с приёмом? Попала к нему, к этому… как его… Кравцову?
– Кравцову. Нет, не попала.
– Чёрт… – Света поникла. – Я правда надеялась…
– Зато… устроилась к нему на работу, – бросила я, не глядя на неё.
Повисла тишина. Такая, что даже наш древний холодильник из вежливости решил не шуметь.
– Ты… чего? – медленно переспросила Света. – Он что, юристов нанимает? Я тоже могу, я умею печатать со скоростью пьяной улитки!
Я усмехнулась.
– Не юристом. Домработницей.
Света выронила венчик прямо в миску.
– ТЫ ЧТО?!
– Не ори, – я потёрла виски. – У меня уже пульс где-то в районе Венеры.
– Ты же… ты же на ногах не стоишь, мать! Какая домработница?!
– Ну… стою же. Немного криво, но стою.
Я коротко рассказала ей о встрече у клиники, об Илье, о его маме, о поисках домработницы и устройстве личной жизни этого красавца-доктора.
Света слушала с открытым ртом, будто я не историю из жизни, а отрывок из мексиканского сериала пересказывала.
– И как ты ему просто всучишь свои документы? Типа вот, держите, доктор, между пылесосом и котлетами?
– Нет, конечно, – фыркнула я. – Я дождусь удобного момента.
– Пока упадёшь в обморок? – хихикнула Света, а я в ответ смачно заехала ей подушкой по макушке. Та возмущённо ойкнула и скорчила обиженную физиономию.
– А что? Вдруг он романтик. Влюбится с первого обморока. Не всё же с первого взгляда, – съязвила я.
Мы обе рассмеялись, и я впервые за долгое время почувствовала себя чуть-чуть легче. Как будто с меня кто-то снял тяжёлое покрывало тревоги, хоть и ненадолго.
Но расслабляться было рано.
Я подошла к окну, глядя на вечерний город, усыпанный огнями, и позволила себе на мгновение окунуться в воспоминания.
Я не люблю это делать. Слишком больно. Слишком… остро.
Всё началось в семнадцать. До этого – ни одного звоночка. Активная, жизнерадостная, даже гиперактивная. Учёба, тусовки, кружки, спорт. А потом – бах. Первый обморок. Прямо посреди школьной линейки.
Потом второй. Третий. Слабость, кровь из носа, головная боль, которую не снимали даже самые мощные таблетки.
Врач, обследование, ещё одно, бесконечные анализы, и наконец – приговор:
Аневризма и опухоль. В лобной доле. Размером с горошину. Неоперабельная.
Во всяком случае – в России.
Меня пытались лечить, наблюдали, держали под контролем. Только вот жить с бомбой в голове – это не про контроль. Это про ежедневное ожидание: а не сегодня ли она рванёт?
Я помнила ту ночь. Чёртову аварию. Металлический скрежет, крики, кровь. И добрые руки, вытащившие меня из обломков. Мужчина с холодными глазами…
Я отмахнулась. Не сейчас. Не время.
Света уже лежала на кровати, обнимая подушку и уткнувшись в телефон.
– Ты спать собираешься? – спросила она не отрываясь.
– Да. Завтра к восьми утра. В какой-то элитный посёлок.
– О-о-о… там, наверное, даже тараканы из брендовой посуды едят.
– Если я там не умру по дороге, то расскажу, – зевнула я и полезла под одеяло.
Уже почти уснув, услышала, как Светка добавила:
– Вась… а вдруг всё получится?
– С нашими-то вводными? – фыркнула я.
– Ты же знаешь, я верю в чудеса.
Я улыбнулась в темноте.
А вдруг и правда?..
Глава 3
Иногда мне кажется, что я не живу, а существую по заранее прописанному графику. Работа, операции, редкие сны – если повезёт, пара часов. Родители назвали меня Ильёй в честь деда, великого нейрохирурга, и с детства напоминали, что фамилия Кравцов – это бренд. И теперь, когда сам стал «брендом», мне почему-то всё чаще хочется послать всех к чёрту, уехать в лес, завести козу и перестать чинить людям головы.
Но вместо леса – я в машине, еду по вечернему городу, и мой навигатор с милым голосом сообщает: «Через двести метров поверните направо. Пункт назначения находится слева».
Да-да. Я прибыл. К Стрельцову.
Понятия не имею, зачем я каждый раз врубаю навигатор, привычка скорее, но почему-то я не мог избавиться от неё. Успокаивает, что ли? Имитация, что ты не одинок…
Игорь – единственный человек, с которым можно не строить из себя сверхчеловека. Он такой же: усталый, с заморочками, только женился, и теперь у него круглая, как шарик, беременная жена, и дом с уютом, от которого у меня иногда хочется заорать.
В хорошем смысле.
Ну почти.
Я припарковался у их дома, бросил пиджак на сиденье и выбрался наружу. Воздух был прохладный, пах соснами и костром – не иначе, соседи шашлыки жарят. Игорь сам открыл дверь, как только я нажал на звонок.
– Ну, наконец-то! – хмыкнул он. – Мы уж думали, ты отменишь. У тебя это в последнее время – как диагноз.
– В смысле? – фыркнул я, проходя внутрь. – Я опоздал всего на пятнадцать минут.