Оливия Стилл – Измена. Малыши (не) для тебя (страница 2)
Муж пришёл домой поздно и выпившим. Не знаю, где он был, но настроение ему там изгадили знатно. Тогда я ещё не понимала, насколько он может быть груб, но после одной неосторожно сказанной фразы, прекрасно поняла, что мой муж может быть совершенно другим. Ни нежности, ни любви, ни ласки… Ничего, что мне было так ценно в нём. Его отношение ко мне всегда было трепетным, словно я была чем-то очень дорогим…
– Ну, всё не так у меня… И французы эти, и налоговая со своей проверкой, да ещё и ты… Ну надо было из всех женщин в мире влюбиться в ту, кто не может родить мне ребёнка?
После этого муж уснул,прямо там, в кресле гостиной, оставив меня глотать горькие слёзы и ненавидеть саму себя всеми фибрами души. После этого мой марафон «Роди ребенка» лишь увеличился в масштабах, начиная охватывать и Европу, благо денег на это Сапожников никогда не жалел. Только вот кто же знал, что я настолько ему опротивела, что он решил закрутить на стороне…
– Ты никуда не пойдёшь и точка, – рыкнул Влад, хватая меня за рукава и стягивая сырую насквозь куртку. – Прекрати ломать комедию. Иди в душ, я дам указания, тебе сделают горячее питьё и суп. Не хватало ещё заболеть.
Меня снова словно ударили. Мужчина вёл себя так, будто ничего не случилось, будто я не застала его с любовницей, будто это всё в порядке вещей…
– Я не останусь в твоём доме, Влад, – прошептала я, зная, что он точно услышит.
Сапожников замер, глядя на меня снисходительно.
– И куда ты пойдёшь? – усмехнулся он. – Выкинь дурь из головы и иди наверх.
Это было последней каплей. Не в силах сдержать поток, я закричала:
– ТЫ ИЗМЕНИЛ МНЕ!
Тяжело дыша, я отпрянула от мужа, встав подальше, лишь бы избавиться от его запаха, не чувствовать тепла его тела, никак с ним не соприкасаться…
– Ты взял эту… На нашей постели!
– Смени тон, – слова, словно пули, вылетали из него, добивая меня окончательно. – Я не обязан отчитываться. Ничего не было такого, что я обязан был бы объяснить. Я мужчина. Этого достаточно, чтобы не задавать никаких вопросов.
Глава 3
– Как ты можешь… – я не могла поверить тому, что слышу.
Мой горячо любимый муж, моя опора и надежда, так легко, словно я ничего не значу, обозначил границы дозволенного. Он ничего не будет объяснять… Он мужчина… Да как такое вообще возможно?
– Главное в этой ситуации, что я тебя люблю, и мы счастливы. Остальное – мелочь. Завтра полетим на пару дней на Кипр, отдохнём, развеемся. И ты быстро забудешь всё увиденное, как страшный сон.
– За что? – только и смогла произнести я, утирая слёзы кулаком.
– Настя, я всё сказал! Хватит.
– Нет, не хватит! Это не любовь, Влад! Тебя жестоко обманули, если сказали, что это любовь. Когда любишь, не хочешь причинить вред, ни физически, ни морально.
– Настя, Настя… – покачал головой мужчина, потирая виски. – Ты слишком романтична и наивна, чтобы понять, что в моём мире – это лишь услуга, за которую я заплатил. От этого между нами ничего не изменилось. Ты по-прежнему моя жена и я родишь мне ребёнка. А сейчас, ты должна успокоиться и пойти привести себя в порядок.
– Я хочу развод, Сапожников, – твёрдо, насколько это возможно, произнесла я. – Я не прощу тебе этого, понимаешь?
– Не будет развода, Настя. Ты всё забудешь, и всё будет прекрасно. Зато в следующий раз, когда так глубоко окунёшься в какие-то дела, будешь помнить, что муж здесь и сейчас требует внимания, а не потом, – снова сталь, снова деловой тон, наставления…
– Я была у врачей! Ради тебя! Ради нашего будущего!
– Это не важно, – отмахнулся он. – Ты, кроме разговоров о детях, анализах и приёмах у врачей, больше ни о чём не говоришь. А я имею право расслабиться, если моя жена только и делает, что увеличивает моё напряжение. Так что закрыли тему.
Вместо дальнейшего разговора он просто развернулся и вышел вон, оставив меня задыхаться от негодования, обиды и боли. Для него это лишь развлечение, способ снять стресс, улучшить настроение…
Грудь снова сдавило, словно воздух выкачали из лёгких. Кое-как облокотившись на дверной косяк, я сползла на пол и попыталась отдышаться. Сердце колотилось, как бешеное, голова кружилась из-за недостатка кислорода, а сознание медленно, но верно, покидало меня, пока картинка перед глазами не уплыла окончательно, оставляя после себя сплошную темноту.
Очнулась я резко, словно вынырнула из-под толщи воды. Вокруг всё белое, я на больничной кровати, никого больше нет, кроме меня. Пусто. Ни медсестры, ни мужа, ни даже охраны, которая обычно ходит за мной по пятам…
Тяжело дыша, я ощупала себя на предмет повреждений, но ничего не обнаружила. Только я и куча датчиков, которые издавали какие-то звуки, приводя меня в ещё больший ужас. Пульс подскочил и один из аппаратов резко заверещал, а дверь палаты распахнулась, впуская милую женщину в белом халате.
– Ох, милая, так и до инфаркта недалеко! И так еле откачали! А ну-ка, успокаиваемся.
Необычайно сильные руки уложили меня обратно на кровать.
– Так, всё хорошо, ты в больнице. Нервный срыв. Сейчас всё уже гораздо лучше, чем пару дней назад, когда тебя только привезли.
– Где он? – еле сумела вымолвить я.
– Кто?
– Влад.
– Муж твой, что ли? Занятой он больно, но приезжает дважды в день. Только час назад уехал. Завтра теперь.
Пока женщина говорила, я невольно успокаивалась, а в голове постепенно всплывали произошедшие события. Спальня, звуки, шлепки, стоны…
Пульс снова пополз вверх, а женщина открыла выдвижной ящик и достала какой-то шприц.
– Ну-ка поспи ещё чуток, моя хорошая. Утром всё будет гораздо лучше, – бормотала она, вставляя иглу в капельницу.
– Пожалуйста, нет, прошу вас. Мне надо убежать, он не должен меня забрать, прошу вас.
– Кто? – расширив глаза спросила она.
– Мой муж, – из последних сил, пытаясь не отключиться, прошептала я, – помогите мне сбежать от него. Прошу вас.
Ответ услышать мне было уже не суждено, я провалилась в сон.
Глава 4
В себя приходила я катастрофически сложно. Голова нещадно трещала, а горло пересохло так сильно, что казалось, я никогда не смогу произнести ни единого слова. Рядом слышались приглушённые голоса, а когда я попыталась приоткрыть глаза, яркий свет от потолочной практически ослепил меня, рискуя оставить навсегда слепой.
Тело ломило, словно меня били дубинкой, а к горлу подкатывала тошнота. Внезапно мою голову осторожно приподняли, а к губам прислонили холодное стекло бокала. Едва живительная влага проникла в горло, я будто ожила.
– Вот так… Умница, – знакомый голос женщины, что вколола мне снотворное, вселил в меня надежду, что Влада тут нет. – Всё хорошо. Пока не говори, дай восстановиться связкам.
Эта милейшая женщина помогла мне приподняться, настроила кровать и подложила под спину ещё одну подушку.
– Спасибо, – прошептала я, слегка прочистив горло.
Ещё немного воды и я поняла, что вполне могу говорить, правда, слабость у меня всё ещё была невероятная.
– У тебя был очень серьёзный нервный срыв, – начала женщина, сев рядом со мной на стул, – Что бы ни произошло, такого быть не должно. И как врач, и как женщина тебе говорю. Не стоит оно того, что бы это ни было.
– Вы не понимаете…
– Поверь мне, девочка. Я понимаю гораздо больше, чем тебе кажется, – покачала она головой. – Не стоят мужчины таких нервов. Не переживай, сейчас твоего мужа тут нет и сегодня больше не будет, я запретила. Твоё состояние только ухудшится, если он будет рядом.
Стоило ей заговорить о Владе, меня передёрнуло. Нет, не от ужаса, а скорее от разочарования.
Мозг услужливо подкинул картинки происходящего до моего обморока и тошнота, которая вроде бы уже успела отступить, снова подкатила к горлу. Еле сдерживая позыв, посмотрела на женщину.
– Кто вы?
– Меня зовут Алёна Николаевна и я твой лечащий врач, – с улыбкой ответила она.
– Почему вы здесь?
– Ты же просила о помощи, так вот, я и здесь, – пожала плечами женщина. – Я не знаю, может не смогла мимо пройти…
Наступила гробовая тишина. Я еле-еле двигающая конечностями и она, врач, чья-то жена и, скорее всего, мама. Две такие разные женщины, но объединённые чем-то изнутри. Захотелось рассказать всё, что случилось до моего попадания в больницу, вылить душу, поделиться своим состоянием, болью и потерей.
Меня словно прорвало. Я говорила и говорила… Вытаскивала из себя всю свою боль, разворачивая перед, по сути, незнакомым человеком всю свою душу.
Алёна Николаевна слушала меня внимательно, не перебивала, не пыталась задавать вопросов или вставлять какие-либо замечания. Просто слушала, давая мне полную свободу в своём желании всё рассказать.
– Потом, я просто упала в обморок и очнулась уже в палате…