Оливия Штерн – Оракул выбирает королеву (страница 8)
– Вышивала, – ответила девушка, – но, быть может, вы все же скажете нам, что происходит?
Арман покосился на нить, которая подрагивала. Она не изменила расцветки, девушка говорила правду и при этом была совершенно спокойна. Ну, разве что побаивалась самого герцога Саторийского.
– Все узнаете в свое время, – ответил Арман. – А сейчас я буду задавать вам вопросы, а вы – отвечать.
И он задавал. Разные, самые разные вопросы, на которых можно было поймать на лжи. Правда, старательно избегая прямого вопроса: это вы убили королеву и сломали Оракул? Об убийстве пока следовало помалкивать. И ни разу нить не изменила расцветки.
…Четвертая куколка оказалась той самой, с медовыми волосами, с нежным личиком и ореховыми глазами. Нет, все четыре девушки были красивыми, но вот эта, четвертая… Арман поймал себя на мысли, что кого-то она ему напоминает, а кого, он не может сказать. Странное, мимолетное ощущение, словно касание тополиного пуха. Он хмуро оглядел куколку, она ответила ему презрительным взглядом.
– Я в чем-то виноват перед вами? – спокойно спросил Арман, наблюдая за нитью.
– Не люблю цепных псов. – Девица гордо вздернула подбородок.
А нить окрасилась розовым. Арман припомнил, что менталисты подобное явление трактуют как признак гнева или лжи. Поди разберись.
– Каждый из нас на своей привязи, – Арман пожал плечами, – и я и вы.
– Но вы… То, что говорят…
– Что вы делали вечером? – Вот так, не давая ей сообразить.
– Читала.
Нить как была розовой, так и осталась.
– Это у вас зеркалящий артефакт? – задал еще вопрос.
– А что это? – искренне удивилась куколка.
Протянувшаяся к ней нить снова стала серебристой. Арман вздохнул. Невозможно, будучи оборотнем, разбираться в тонкостях всех видов магии. Он хорошо знал и мог реализовать только базовые заклятия. И ведь никого со стороны не привлечешь к такому деликатному делу.
– Так что все-таки происходит? – вновь спросила четвертая. – Почему утром нас не пустили приветствовать ее величество?
– Королева занемогла, – нехотя ответил Арман, – в скором времени одна из вас удостоится чести принять ее память.
– Так бы сразу и сказали, – мрачно проворчала одна из блондинок, – тогда нам нужно привести себя в порядок. Верно, девочки?
Все согласились. Разумеется, Оракул выбирает королеву, но королевское-то тело должно быть идеальным. Арману на миг показалось, что он попал в компанию умалишенных, либо уже вычищенных Оракулом куколок. На пороге, считай, смерти собственного «я» они с увлечением рассуждали о том, какие косметические процедуры следует принять в ближайшее время. Девушка с медовыми волосами вдруг посмотрела прямо на него, отвлекаясь от интереснейшей беседы.
– Нас готовили с раннего детства к чести стать новой королевой. Возможно, уже завтра вы, герцог, будете преклонять колена передо мной.
«Сомнительная честь отдать свое тело в качестве сосуда для чужих воспоминаний, – подумал Арман, – но то, чему учат с детства, укореняется просто идеально».
Серебряные нити дрожали, входя в его ладонь, и Арман понимал, что ничего больше из куколок уже не выудит. Вот королева… Она была настолько хорошим менталистом, что могла влезать в мозги, даже не пользуясь дополнительными построениями вроде этой хрустальной пирамидки. А он не мог. И в этом вся беда. Он задал куколкам довольно вопросов, ни одна из них вроде бы не солгала. Следовательно, ни одна из них не могла убить королеву. Но тогда кто? И будет ли этот «кто-то» угрожать новой королеве?
Он устало откинулся на спинку стула, отпустил магию – и нити со свистом втянулись в шар. Руку до локтя прострелила боль, Арман уставился на каплю крови, выступившую из середины ладони. Однако… Такого раньше не случалось.
– Ой, у вас кровь на руке, – пролепетала блондиночка.
Арман молча достал из кармана платок и зажал ранку. В душе поднималось раздражение – потерял два часа, результата нет. Ему не допрашивать куколок надо, а бегом бежать в меморум, искать отпечаток старой гадюки. Но еще надо бы побеседовать с хранительницей сорочки.
А с ней все оказалось гораздо, гораздо проще.
Когда куколок наконец увели, привели дородную льессу с высокой прической. Она плакала, постоянно сморкалась в кружевной платочек и шумно дышала.
– Ох, да как же это? Льесс, как же так? Я ж ее переодела, королеву-то нашу, и в постельку уложила и одеялом укрыла… Да кто ж посмел-то? А утром зашла, а ее величество лежат… на полу…
Арман мысленно поблагодарил Сильена за то, что все это время сия льесса просидела взаперти. Потому что иначе даже за пределами дворца все бы уже знали о происшествии. А еще в ближайшее время предстояло разбираться с придворными, которые вот-вот начнут собираться, с многочисленными министрами… Оставалось надеяться на Сильена, на его умение выкручиваться из самых неприятных ситуаций.
– На вас будет наложено заклятие молчания, – нехотя сообщил Арман вздыхающей тетке, – до этого вам придется пробыть во временном заключении.
– А отпустить меня нельзя? – Хранительница побледнела.
– Нет. А теперь рассказывайте. И лучше правду.
И снова активировал хрустальный шар.
Собственно, в повествовании этой льессы не было ровным счетом ничего интересного. Вечером она королеву уложила в постель, утром зашла – а королева с кинжалом в груди. И конечно же охрана ничего не видела и не слышала. Но ведь всем известно, что дворец пронизан потайными ходами, а значит, убийца мог пробраться в спальню королевы незамеченным.
И говорила она, судя по всему, правду.
Спустя еще час Арман уже направлялся к выходу из дворца, но, гонимый вполне обоснованными опасениями, заглянул в рабочий кабинет королевы. Вздохнул с облегчением, увидев магвизор на привычном месте. Толстая линза в медной раме была темной и безжизненной. Арман подошел к столу, поднял магвизор… сердце замерло в дурном предчувствии. Но нет, магвизор включился. Он всегда включался, реагируя на прикосновения Армана.
– Ну, давай, давай же, – прошептал он.
Тьма под линзой медленно рассеивалась, там словно поселилась крошечная звездочка, которая все росла и росла до тех пор, пока яркий дневной свет не затопил всю поверхность магвизора. В молочном свете как будто клубился туман. И из него, прямо к Арману, вышла Витта.
Сложно было разглядеть, где она находится. Кажется, в какой-то комнате, были видны деревянные панели на стенах. Арман смотрел на удивленное лицо Витты и поражался, каждый раз поражался, насколько они похожи. Те же черные волосы, только у Витты они заплетены в косы и уложены в сложную прическу, те же высокие скулы, те же темные глаза. Брови с изломом. И еще у Витты подбородок тяжеловат для женского, волевой такой. Пухлые губы сомкнуты…
– Витта, – позвал он, даже не надеясь, что та услышит.
Она и не услышала. Никогда не слышала. Захлопала ресницами, заглядывая в лицо Арману. Что-то удивленно спросила. И так и не дождавшись ответа, медленно пошла прочь, снова утопая в клубящемся тумане…
Арман медленно положил магвизор на стол и вздохнул. Значит, пока жива. Испытал внезапное желание сходить в храм Вседержителя и помолиться за сестру, но вовремя остановил себя: храм – для простых людей. Магов там не шибко привечали.
Сколько еще отпущено Витте? Немногим меньше десяти дней, если верить королеве.
Витту нужно было спасать. А для этого придется спасти ее Вечное величество. Оглянувшись, Арман взял со стола томик стихов, вынул закладку и сунул в карман. Затем на всякий случай прихватил еще и оставленный в рассеянности веер и с этой добычей двинулся прочь из кабинета.
Он вернулся в особняк до полудня, оставил Рекко на попечение слуги, приказав отвести плантоса в сад – чтобы побродил по пруду, напитываясь водой, чтобы подставлял округлые, заросшие глянцевыми листочками бока яркому солнцу. Арман даже немного позавидовал Рекко, вот жизнь-то: пей водичку, ешь магию и наслаждайся солнечным теплом. Ни забот, ни хлопот.
У входа его поджидал секретарь. У Армана сложилось впечатление, что давно ждал, стоял у самых дверей, переминаясь с ноги на ногу. Секретарь коротко поклонился Арману с совершенно непроницаемым выражением лица.
– Могу я узнать, льесс, что все-таки произошло?
Арман вовремя прикусил язык, ведь чуть не ляпнул, что королеву убили. Он так привык доверять своему секретарю, что теперь было странно и непривычно скрывать что-либо от него.
– Королева скончалась, – ответил он сухо.
Лицо Бранта скорбно вытянулось, он закатил глаза.
– Да примет ее новое тело!
Эта фраза была ритуальной, так говорили не первую сотню лет. Произнес ее Брант без особого энтузиазма, Арман знал, что его секретарь не в восторге от методов ее величества. Но так полагалось говорить, и льесс Брант выполнял то, что должен был выполнить человек, будучи секретарем первого советника Вечной королевы.
– Оракул уже выбрал новую королеву? – все же осведомился Брант, и Арман про себя отметил, что в сонных глазах секретаря мелькнул живейший интерес.
– Меркл завершает настройку. – Арман напустил на себя беззаботный вид. – Думаю, в течение двух дней вопрос будет решен.
– Когда прикажете подавать обед? – не меняя тона, поинтересовался Брант.
– Не сейчас, мне нужно будет отлучиться на некоторое время.
И Арман заторопился дальше. Хотелось поскорее покончить с этим, отнести отпечаток королевы Мерклу, пусть заправляет его в Оракул. Он вернулся в спальню, сбросил мундир, стянул тяжелые и неудобные сапоги и как был, босиком, пошел в свой рабочий кабинет.