Оливия Штерн – Королевская гончая (страница 35)
– Да нет конечно же, – Элла ухмыльнулась. – Если что и обсуждают, так это мой коронный удар планшетом в нос его дерьмейшеству Вири. Его, кстати, действительно отчислили. То-то ж его и повело.
– А я… сколько дней здесь? – с замиранием сердца спросила Луиза.
– Два дня, – жестко сказала подруга, – ректор, когда притащил тебя в медблок, попросил привести в чувство и сразу дать снотворного. Надо сказать, ты его изрядно напугала. Но, знаешь, я много бы отдала, чтобы еще раз увидеть Варуса, ныряющего прямо в одежде в пруд!
И рассмеялась. А потом, присев на край кровати, приникла всем телом, щекоча щеку кудряшками.
– Больше так не делай, Лу. Никогда-никогда. Это было на редкость глупо, понимаешь? Надо было не убегать, а наподдать Вири в челюсть. Хоть бы и сумкой.
– А я не смогла, – прошептала Луиза, – знаешь, раньше… я ведь мало что о себе помню. Мне кажется, что раньше я бы смогла. А сейчас вот… не получилось…
– Это ничего, – Элла обняла ее за плечи, – все наладится. Ребята вон подарок тебе сделали. Можно им тоже зайти?
Луиза вздохнула. От теплой близости Эллы на душе становилось спокойно и светло. Серая скорлупа отчаяния треснула, давая место редким лучам солнца.
– А они… теперь, наверное, думают, что я не в себе?
– Пфф! А как еще можно теперь о тебе думать? В себе в пруд не прыгают. Когда в себе, борются за жизнь. Любой человек должен бороться. Мне интересно, Лу, кто и что с тобой такого сделал, что ты стала вот такой?
– Я не помню, – прошептала она, – не помню. Может, всегда такой была.
– Если бы ты всегда была такой, то не дожила бы до этих лет, – буркнула Элла. – Ну так что, звать парней?
Луиза кивнула.
Элла постучала ногтем по тонкому браслету-коммуникатору.
– Эй, парни, можно заходить. Наша принцесса уже пришла в себя и даже разговаривает.
Снова приоткрылась дверь, и в палату бочком вошел Хельм, а за ним – Клайв. Оба смущенные. Молчат, стоят у стенки.
– Не бойтесь, она не кусается, – менторским тоном сказала Элла.
Тогда Клайв несмело шагнул вперед, остановился рядом с кроватью.
– Привет, – робко улыбнулся, – как ты?
Луиза кивнула.
– Спасибо, уже хорошо.
Глубокая морщина пересекла его лоб.
– Зря ты… Что бы ни плел Вири, тебе не нужно было…
– Она сейчас нам всем пообещает, что больше так не будет. – Хельм тоже подошел, остановился рядом с Клайвом. – Обещаешь, Луиза?
Они стоят рядом, все трое, и смотрят строго.
И, разумеется, правы они, тысячу раз правы. Большей глупости, чем топиться в пруду, сложно выдумать. Теперь. Тогда… это почему-то казалось единственным правильным выходом.
Глупо.
Нет, даже не так.
Безумно.
Луиза протянула им свободную от катетера руку, и Элла тут же схватила ее и крепко сжала.
– Дурочка ты, Лу.
– Наверное. Но я… обещаю, что это не повторится.
– Откуда мы знаем, что ты сдержишь обещание? – нахмурился Хельм.
– Она всегда держит обещания, – тихо ответил Клайв.
А потом сунул руку в карман брюк и достал оттуда деревянную коробочку с лакированной крышкой.
– Это тебе, Луиза. Наша с Хельмом усовершенствованная модель жука.
– Невероятно крутая вещь, – добавила Элла. – Хельм обещал, если буду хорошей девочкой, и мне такого же изготовить. Правда это же означает «никогда».
Теплая коробка легла в ладонь.
В горле предательски запершило. Луиза хотела открыть подарок, но спохватилась: вторая рука была спеленута фиксатором, и катетер в вене.
– Я помогу, – сказал Хельм.
И аккуратно достал серебристого жука, который жвалами держался за цепочку.
Клайв кашлянул.
– Мы настроили нейроинтерфейс, Луиза. Пока ты не отдаешь ему команд, он висит и держится жвалами за цепочку, лапки у него втянуты. В общем, как подвеска. А если надо будет, ты даешь команду, начиная с кодового слова «жук», он отцепляется и выполняет. После сам возвращается на место.
– Здорово. – Луиза протянула руку, жук на цепочке лег на ладонь приятной прохладной тяжестью.
– Я рад, что тебе нравится, – сказал Клайв. Оглядел прочих. – Ну что, пойдем? Через двадцать минут лекция начинается.
– Да, пойдем, – согласилась Элла, – кто-то должен писать конспекты, чтобы наша импульсивная принцесса потом их переписала себе.
Похлопав Луизу по плечу, она решительно направилась к двери. Парни потянулись следом.
– Подождите! – Она все еще сжимала в кулаке гладкое тельце жука. – Спасибо вам… спасибо!
– Заметано, дашь списать на контрольной, – ухмыльнулась Элла.
И они ушли, тихо прикрыв за собой дверь.
Луиза осталась одна. Первым делом просунула голову в цепочку, которая оказалась достаточно длинной. Жук уютно устроился на груди – тяжеленький, гладкий, серебристый. И едва ли не впервые за все время пребывания в стенах академии Луизе не хотелось оставаться одной.
А потом в вену начало поступать лекарство. Ведро успокоительного, как и предупреждал Варус.
Луиза куда-то плыла, мягко покачиваясь на несуществующих волнах, и над головой было темное небо, усыпанное яркими звездами. Ей хотелось подняться, осмотреться в этом чудном месте, но она не могла даже шевельнуться. Впрочем, такая вынужденная неподвижность почти не причиняла неудобств, и Луиза плыла, плыла…
Вынырнула из своего полусна.
Или померещилось.
В палате было темно, за окном – ночь.
Датчики приборов мягко светились, и в этом скудном освещении Луиза увидела мужской силуэт рядом с кроватью.
Ей бы испугаться, но спокойствие никуда не ушло. Она знала, кто к ней пришел.
Теплые пальцы накрыли ее кисть.
Легкие, едва ощутимые прикосновения к лицу – как будто обрисовал контуры лба, скул, подбородка.
– Я не знаю, что тебе сказать, – хриплый шепот, – наверное, я не должен был тебя вообще сюда отправлять. Но уже поздно, уже все сделано.
Луиза вздохнула.
Ей хотелось еще этих теплых, порхающих прикосновений. Они дарили покой и сладкую, щемящую боль в груди.
– Дарс, – прошептала она одними губами.
Силуэт дрогнул.