Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 28)
Что ж…
Сперва показался великолепный белоснежный конь. А потом Аларик увидел и всадника. Верги! он, конечно, видел изображения Эдвина Лоджерина, но почему-то оказался совершенно не готов встретить его вот так, гарцующим на коне. И что делать? Кланяться? Падать в ноги? ни первого, ни второго не хотелось — Аларик успел пообещать себе, что обязательно разберется, отчего же не испытывает пиетета перед особой королевских кровей. он просто замер на краю тропы, полагая, что все же его не должны затоптать, и во все глаза глядя на приближающегося будущего монарха.
Принц Эдвин… Верги, он был хорош. Даже женщиной не надо быть, чтобы это признать. Широкие плечи, военная выправка. Выразительные глаза, кажущиеся черными, широкие брови, тяжелый подбородок. Камзол роскошный, шитый золотыми и серебряными нитями, и все это блестит на свету. отличный из него выйдет король, представительный. И вместе с тем, с неким злорадством, Аларик отметил про себя, что лицо-то у будущего правителя красивое, и кожа гладкая. но вот не очень-то это лицо умное. Чего-то не хватает…
тем временем принц заметил фигуру в темных одеждах, замершую на краю тропы, и натянул поводья, милостиво не давая своему жеребцу затоптать нахала.
остановился в паре шагов, нахмурил королевские брови.
— Кто такой и что здесь делаешь?
Аларик все-таки обозначил поклон.
— Ваше величество. Я — маг из ковена Ворона, здесь по велению Светлейшего.
— Какого верга? — соболья бровь презрительно изогнулась, и принц легко спешился.
— Какого верга Светлейший сует нос в дела мирские?! — Эдвин подошел совсем близко, почти вплотную, обдал облаком резко пахнущего одеколона.
Принц не боялся.
Впрочем, а чего бояться?
темный маг не может причинить вред людям. Если, конечно, этот маг принадлежит одному из ковенов…
Аларик молча рассматривал Эдвина, не торопясь опускать взгляд. Да-да, красавчик, но, судя по всему, не шибко умный. Самоуверенный — это да. Привыкший командовать — несомненно. но привыкший ли думать над своими действиями? Сомнительно…
Эдвин Лоджерин же, похоже, пребывал в состоянии раздражения.
— набежало крыс, — прошипел он.
«Почему тебя это задело? Или испугало?»
— Убирайся, пока цел. тоже мне, маг.
Аларик посмотрел в темно-карие глаза будущего короля и ответил:
— но я не могу, ваше высочество. Я не могу ослушаться Светлейшего, и вы должны это понимать. Собственно, чем скорее я завершу начатое, тем скорее уберусь, и вы меня больше не увидите.
— Что за задание он тебе дал? — снова сквозь зубы, глядя сверху вниз, хотя и роста они были примерно одного.
но это — королевская прерогатива, на всех взирать сверху.
Аларик пожал плечами и, не сводя взгляда с королевского лица, сказал:
— Светлейший желает, чтобы я нашел следы тьмы во дворце.
И от Аларика не ускользнуло, что принц вздрогнул. И нахмурился ещё больше.
— Пошел вон отсюда, это королевский приказ, — проскрежетал Эдвин, — не уберешься, останешься без головы.
— Разве вы не опасаетесь тьмы, ваше высочество? — нарочито наивный вопрос, хотя и так ясно, что старый король умер не просто так…
Эдвин не соизволил ответить: резко повернулся, легко взлетел в седло.
«А ведь он в самом деле мог приказать убить семью Велье из-за пощечины, — мелькнула мысль, — видал я таких, что готовы наворотить лишнего из-за ерунды. А вот расхлебывать, хм… Прячутся за чьей-то спиной».
А в следующий миг Эдвин пустил коня прямо на него, Аларик успел отскочить, но лоб и щеку ожгло — поганец принц все-таки успел полоснуть хлыстом. Зажав ладонью горящий след на лице, Аларик несколько минут смотрел вслед удаляющемуся принцу.
В груди толкалась тьма. Бездонная, необъятная, очень холодная — и очень жадная до крови. И Аларик вдруг представил себе, как было бы приятно просто размазать Эдвина по площади перед дворцом. Или превратить его в комья расползающейся гниющей плоти.
В общем, сделать с ним что-нибудь этакое.
мгновение. Еще мгновение, когда вот-вот грудь треснет, выплескивая тьму.
А потом в дело вступило сдерживающее заклинание, и руку скрутило так, что Аларик взвыл в голос и свалился на колени, прижимая к груди несчастную конечность, которую ломало, выкручивало и жгло — от кончиков пальцев до шеи.
но было ещё что-то… то, что он успел почувствовать — но не успел осмыслить.
В то последнее мгновение, когда включилось заклинание Светлых, где-то поблизости, как будто откликаясь на зов, шевельнулась другая тьма.
тьма, принадлежащая другому магу.
ГЛАВА 7. Дом в столице
Когда маг ушел, Камилла попросту уселась на нижнюю ступеньку лестницы. Взгляд медленно скользил по прихожей: вот высокая латунная вешалка для одежды, вот маленькая банкетка рядом с дверью, вот плетеный из пеньки коврик для обуви. Широкое окно, выходящее на улицу, в которое робко заглядывает раннее утро. маленькая картинка на стене, чья-то акварель — бордовые пионы в стеклянном кувшине… Вид этих простых вещей навевал ложное чувство спокойствия. Казалось бы, что может быть неправильно, когда вот он, дом, все чисто и красиво? Иногда даже самые уютные и правильные вещи — всего лишь декорации для тихих трагедий…
Этим ранним утром Камилла снова не знала, что делать дальше.
Ее, маленький сухой листик, подхватило вихрем, и несло… куда-то.
Казалось бы, спокойно и безопасно было в Шаташверине, в доме на окраине города. но теперь их, не спрашивая, притащили в столицу, и только Господу ведомо, что здесь будет.
Впрочем, ей все равно было некуда идти. Более того, официально Камилла Велье упокоилась в семейном склепе…
от мыслей о матушке и папеньке, о том, как они вытолкнули ее из кареты — и это было последнее, что они сделали перед тем, как… снова сжалось горло, а глаза защипало. Камилла подняла глаза к потолку и прорыдала: почему?
С губ сорвалось неразборчивое… Ах, да. По какой-то причине она не может больше говорить, но какая это мелочь по сравнению с тем, что нет больше их, таких близких, без кого и жизни не мыслилось.
она вытерла глаза рукавом и поднялась со ступенек. наверное, нужно было что-то делать. Выпить, например, горячей воды и — как там сказал Аларик? — должна прийти кухарка. Это было бы замечательно, поскольку голод все же подкрадывался, на кухне — шаром покати, а выходить на улицу — пока нельзя.
И, чтобы себя как-то занять, Камилла отправилась обходить квартиру. Еще раз, теперь уже сама, по пути раздумывая, как ей быть с темным магом, который ей помогал и ничего не требовал взамен.
К собственному удивлению, она не увидела голема, но это даже вызвало некое облегчение. Глиняный уродец одним своим присутствием вызывал невольную дрожь.
По-прежнему без ответа оставался вопрос: почему? Почему Аларик столько делает для нее? Что толкает его на заботу о совершенно чужой девчонке? Уже сдал бы властям — и забыл. но нет… написал для нее фиктивный договор, чтоб никто не задавал вопросов. Возится. Думает над тем, как быть дальше.
на минуточку Камилла позволила себе пофантазировать о том, что, возможно, она ему просто нравится. Бывает же такое, когда встречаются два человека и понимают, что им тепло вместе? но потом она эту мысль оттолкнула от себя, потому что, будь оно так, Аларик уже бы попытался воспользоваться собственной властью над ней. А так — ничего. так ведь не бывает… По крайней мере старенькая нянька всегда рассказывала о том, что, если мужчине нравится женщина, то он ей проходу давать не будет. Возможно, даже приставать начнет.
Аларик же не делал ровным счетом ничего, что могло быть признаком его увлеченности юной баронессой.
он просто помогал — и все. Больше ничего.
Камилла вздохнула и снова огляделась — будто очнулась. Предметы вокруг наконец начали занимать ее, и она с любопытством осматривала место, в котором им предстояло жить.
она никогда раньше не бывала в том, что здесь называли квартирой. Вся сознательная жизнь прошла в старинном и — что уж таить — обветшалом особняке, который в семье было принято величать замком.
о том, что такое настоящий замок, Камилла узнала только тогда, когда приехала на бал к дяде.
А о том, что есть ещё и квартиры, узнала только сейчас.
Это было необычно: тот же особняк, только очень маленький, но при этом все гораздо удобнее и приспособлено к жизни, что ли. Вода вот, подогревается. И в уборную не нужно бежать далеко по холодному коридору, что продувается всеми ветрами. И кухня приятная. Крыс нет, мышей и пауков — тоже. Спальня — так и вообще, мечта: ни одного сквозняка, и при этом не душно, потолки довольно высокие. И если ей доведется быть самостоятельной и состоятельной женщиной, то, наверное, гораздо лучше жить в квартире, в большом городе, чем в огромном разваливающемся особняке…
Размышления Камиллы прервал дребезжащий колокольчик у входа. наверное, это и была та самая обещанная кухарка. Камилла поторопилась открывать, успела глянуть в боковое окно: да, на пороге действительно стояли две женщины, в теплых платьях и накрахмаленных чепцах. А еще взгляд выхватил большую корзину, которую держала одна из них.
Камилла распахнула дверь и через силу улыбнулась. Ей улыбнулись в ответ. наверное, женщины были сестрами, так они походили друг на дружку: одинаковые вздернутые носы, слегка раскосые темные глаза и круглые румяные щеки. Пришедшие быстро переглянулись, затем одна из них с легким поклоном сказала: