Оливия Штерн – Ее нежеланный лорд (страница 19)
«Бьянка, что это на тебе надето? Что люди скажут?»
Ударившись в воспоминания, Бьянка и не заметила, как растирает по лицу горячие слезы. Теперь, как будто поднявшись на пригорок и оглядывая пройденный путь, она с удивлением начинала понимать, что всю жизнь, едва ли не с колыбели, маменька и папенька словно к чему-то ее готовили. Она была для них… просто нежеланной дочерью, которую все же надо выдать замуж. И основным условием замужества, как ни странно, – нет, скорее, желанным призом – было одобрение высшего общества Рехши. А тут ни репутации, ни жениха из древней, богатой и уважаемой семьи. В самом деле, чем терпеть такой позор, лучше в петлю. Бьянка вдруг осознала все это с ужасающей ясностью, как будто смотрела в стеклянный шар, детскую игрушку, внутри которой поместили крошечный уютный домик.
И как только осознала – слезы иссякли. В голове воцарилась холодная пустота. Она не собиралась добиваться одобрения общества, она собиралась поступить по-своему и обыграть их всех, отвоевав свободу.
Медленно приходя в себя, Бьянка оглядела комнату.
Солнце клонилось к закату, заливая светлую спальню розовыми бликами. За окном, у ломаной кромки городских крыш, полыхал пожар, красное солнце медленно садилось, обещая, что завтрашний день будет ветреным. А чуть выше – бескрайнее небо, нежно-сиреневое, переходящее в темно-голубое, и самая первая звезда.
Бьянка задумалась. Готова ли она вот так взять – и уйти прямо в ночь?
И ответила сама себе: да, готова.
Рой Сандор ее не получит. И остаток жизни она вовсе не собирается проводить в этой обитой шелком и бархатом тюрьме, которую организовали для нее собственные родители.
Бьянка вздохнула, взяла с туалетного столика колокольчик и позвонила. Через некоторое время прибежала Тутта.
– Госпожа?
На миг Бьянка усомнилась, а стоит ли посвящать девушку в свои планы, но затем, поняв, что без помощи все равно не обойтись, сказала:
– Ты знаешь, где хранится старая одежда моего отца? Ну, та, которую он носил, пока не располнел?
Тутта испуганно посмотрела на нее и прошептала:
– Госпожа… что вы задумали?
Бьянка развела руками:
– А что мне остается? Вот скажи, Тутта, а как бы ты поступила на моем месте?
Лицо служанки застыло в сомнении, а затем она слабо улыбнулась:
– Я бы вышла замуж за лорда Сандора, госпожа. Он не похож на мужчину, который будет бить свою жену.
Бьянка раздраженно цыкнула и покачала головой.
– Ты не понимаешь. Помнишь, как тебя поймали крысы под пекарней? Да-а, вижу, что помнишь. А в это время сюда приходил… этот лорд Сандор, уж не знаю, как он связан со всем этим сбродом. Это ведь он заставил меня пойти… к узурпатору. Так что, я теперь должна выйти замуж за человека, который сломал мне жизнь? Из-за которого меня теперь все презирают, из-за которого родная мать смотрит на меня, как на последнюю шлюху?
Тутта опустила взгляд.
– Простите меня, госпожа. Я ведь этого не знала. Но ежели так… возможно, у лорда Сандора были очень веские причины, чтобы так поступить.
– Да что ты мелешь? Всеблагий, какие причины? Просто все видели, что я разговаривала с узурпатором Ксеоном, и этот… Сандор воспользовался ситуацией. Он мог бы… да что там, нанять дорогую девку из веселого дома. Но под руку подвернулась я. И он попросту не думал, да и не хотел думать о последствиях. Ему было наплевать на меня. А теперь, видите ли, жениться собрался, сволочина!
– Но куда вы пойдете, – пробормотала Тутта.
Бьянка, хоть ее и пошатывало от слабости, принялась мерить шагами комнату.
– Я еще не придумала. Попробую сесть на дилижанс и поехать к тетке Марго. Она глухая совершенно, так что до нее сплетни точно не дошли, да и живет на севере. Искать там меня точно никто не кинется.
– Ну а потом? Рано или поздно вам придется уйти оттуда.
– Я попробую наняться в частную школу, – Бьянка вздохнула, – у меня отличное образование. Я умею хорошо рисовать, я грамотно пишу и умею вести домовые книги. Мне кажется, что я смогу устроиться в какой-нибудь пансион для девиц-сирот или что-то вроде того… Темнейший! Тутта, не смотри на меня так. Луше принеси одежду, которую папенька носил по молодости, я знаю, что в этом доме ничего не выбрасывают и бедным не раздают. И еще… скажи, у тебя есть деньги?
Лицо Тутты приняло совершенно беспомощное выражение, и Бьянка поспешила поправиться:
– Я не отбираю у тебя заработок, Тутта. Я всего лишь прошу… – Она стянула с пальца колечко с александритом. – Давай поменяемся, а? Ну, просто…
Служанка упрямо сжала губы, обожгла злым взглядом.
– Нет, госпожа. Я ничего не возьму. И денег… у меня есть, но немного. Как раз только на дорогу и хватит.
Дальше все завертелось. Пока Бьянка цинично наслаждалась краюхой хлеба с ломтем копченого окорока (если бы маменька видела, то непременно бы отобрала и вручила бы миску с овсянкой на воде), Тутта подшивала брюки, убирала лишнее с талии, перешивала пуговицы на сюртуке изрядно устаревшего покроя. Потом Бьянка переоделась. Покрутилась перед зеркалом и пришла к выводу, что джентльмен из нее никуда не годный: слишком нежное личико, слишком тонкая талия, да и грудь все равно видна.
– Сейчас темнеет, – сказала Тутта, – никто не обратит внимания.
– И то правда.
Бьянка спрятала волосы под сеточку, немилосердно уминая локоны, затем нахлобучила широкополую шляпу.
– Вот и все.
Тутта жалобно всхлипнула.
– Ох. Госпожа… Так боязно отпускать вас одну, да еще и в ночь. Вы хоть знаете, где ближайшая станция?
– Знаю, – буркнула Бьянка.
Знать-то знала, но весьма приблизительно.
– Сквер Вистерий, выходящий на городской сад.
– Далековато, – проворчала девушка, – но… что ж делать. Думаю, у джентльмена больше шансов добраться до станции, чем у девицы.
– Только вы уж идите по освещенным улицам, – добавила Тутта. – Я буду молить Всеблагого… вы хоть весточку мне пришлите, когда доберетесь до тетки. Вот, берите.
И протянула туго набитый кошелек.
– Тутта, – едва слышно выдохнула Бьянка.
Отчего-то дыхание застряло в горле, и слезы градом покатились по щекам. Она стремительно шагнула вперед и обняла служанку, которая вдруг оказалась куда более близкой и родной, чем все родственники, вместе взятые.
– Не плачьте, госпожа, – прошептала девушка, – не плачьте. Все образуется, все у вас получится. Вы такая умница. И образование у вас есть. Вы обязательно хорошо устроитесь.
– А ты… а ты как же? – Бьянка вдруг подумала, что Тутту обязательно обвинят в организации побега.
– А что я? За меня не волнуйтесь, я себе место найду. – Она усмехнулась. – У меня сестра работает у Шико. Вот туда и подамся.
Бьянка торопливо вытерла слезы и отстранилась.
– Ну все. Мне пора. И так, небось, придется до утра ждать на станции.
– На станции не страшно, – сказала Тутта. – Первый дилижанс идет в три утра. Уж подождете.
Бьянка кивнула, запахнула на груди сюртук, кошелек сунула во внутренний карман. Окинула взглядом спальню – в последний раз – и легко двинулась к выходу.
От напряжения ее колотил озноб, но Бьянка знала, что она выполнит задуманное. Она, Претемный дери, не будет играть по чужим правилам. У нее хватит сил создать свои собственные.
Дом она покинула через черный ход, а затем крадучись прошла по липовой аллее, очень старой и неухоженной, дорожку почти забили разросшиеся между деревьями кусты. Аллея привела Бьянку к боковой калитке, которой обычно пользовалась прислуга и которая просто запиралась изнутри на щеколду. Бьянка в последний раз оглянулась: в просвете меж деревьев виднелась громада дома, замершая в густой фиолетовой тьме. Несколько окон светилось мягким золотым светом, и Бьянка знала, что это кабинет отца, столовая, кухня и спальня матушки. Поняв, что еще немного, и вся решимость испарится, девушка отперла калитку и выскользнула наружу, оказавшись при этом в переулке, который на уровне фасада здания пересекал улицу Фердинанда Гласного. Теперь… ей нужно было как можно быстрее добраться до городского сада и попасть на станцию, откуда отходили дилижансы. Бьянка решила, что, если сразу не получится уехать, она снимет комнату на ночь в недорогой гостинице неподалеку от станции.
Сунув руки в карманы, она заторопилась к улице Фердинанда. И это был первый раз в ее жизни, когда одна, пешком, да еще и после заката.
Откровенно говоря, Бьянка имела весьма смутное представление о том, где расположен городской парк. Туда она ездила с родителями в карете, и теперь, торопясь, постоянно выискивала взглядом те приметные здания, мимо которых они проезжали. Вот мрачное здание инквизиции, от одного вида которого по коже побежали мурашки. Воспоминание о том, как верховный инквизитор посадил ее в подвал и держал там несколько дней, было еще слишком свежо. До этого Бьянка никогда не сомневалась в том, что ей все сойдет с рук, все, что бы она ни учудила. Но нет. Граф Эверси оказался бессилен перед верховным инквизитором Рехши.
А вот министерство конструкторской магии, здесь маги-конструкторы занимаются разработкой механоидов, а потом вживляют им в грудь и голову магический лациум. Благодаря ему механоиды послушны воле хозяина, если только не окажется поблизости мага-менталиста. Впрочем, Бьянка читала газеты и пришла к выводу, что после гибели узурпатора все изменилось: механоидам по-прежнему ставили оживляющий компонент лациума, а вот на подчиняющий больше не ставили печати. Теперь армия механоидов полностью находилась в ведении круга менталистов, лояльных королю.