Оливия Штерн – Дракон с королевским клеймом (страница 59)

Если бы было не все равно, то не было бы… всего этого. Точно не было.

И она, набрав в грудь побольше воздуха, ответила:

– Да.

– Не бойся.

– Я… не боюсь. – Она смотрела в ошалелые глаза дракона. – Я знаю, что ты не причинишь мне боли. Я тебе верю.

И она решительно подняла лицо навстречу Итану. Чтобы это было так, как в ее сне, по-настоящему, правильно.

Он притянул ее к себе резким движением, запустил пальцы в прическу и несколько мгновений рассматривал ее лицо, как будто видел впервые.

– Ты не представляешь себе, как ты красива.

«Тоже мне, красавица».

Вельмина послушно подалась вперед, к нему, даже привстала на цыпочки. Надо быть смелой, чтобы сделать шаг вперед. Лесная ведьма ее вылечила. А Итан нес ее на руках, чтобы дать шанс для новой, счастливой жизни.

Она вздрогнула, когда его горячие губы прикоснулись к ее. Рука на талии обрела твердость железа, пальцы другой руки медленно ласкали затылок.

– Вельмина… – рвано выдохнул он ей в рот. – Боги, ты невозможна…

Скользнул языком по губам медленно, дразняще. Она не сопротивлялась, ждала. На самом деле у нее и опыта должного не было… только то, что приснилось прошлой ночью. И Вельмина с какой-то тихой и отстраненной радостью покорилась губам, языку Итана, позволяя ему делать все, что хочется. Закрыв глаза, она полностью отдалась этим новым и невероятным ощущениям.

Оказывается, когда тебя целует мужчина – это вкусно.

Он сам – вкусный.

И то, что он вытворяет с ее губами, с ее ртом… Очень похоже на то, как бы он овладевал ею. Но больше не страшно. И внезапно – нравится, очень даже.

В какой-то миг Вельмина поняла, что ноги не держат. Повисла у Итана на шее, задыхаясь, сердце колотилось как сумасшедшее, и уже было совершенно все равно, что его руки путешествуют по ее телу. Вельмина чувствовала лишь то, что ей не хватает всего этого, хочется большего, гораздо…

«Но это же будет больно».

И внезапно она очнулась. Проклятая память! Эта совершенно дурацкая мысль вмиг разбила тот чудесный, исполненный удовольствия мир, в который она нырнула. Что ж… выныривать тоже, наверное, нужно. Хорошенького понемногу.

Итан мгновенно почувствовал перемену настроения и отстранился. Затем просто обхватил ее в охапку, притиснул к себе.

– Моя птичка… – его шепот мешался с шелестом листвы, – ты самое лучшее, что у меня было и есть. Наберись терпения. Нужно идти дальше… Если только я тебе небезразличен.

Вельмина протестующе замычала ему в рубашку. Безразличен? Как он себе такое вообразил? Да она же… Она всего лишь просит немного времени. Любое прошлое требует времени, чтобы быть забытым, неужели непонятно?

– Что? – Кажется, он усмехнулся.

Вельмина уперлась локтями ему в грудь, кое-как оттолкнулась.

– Ну, знаешь! – Она сердито стукнула кулаком по плечу. Потерла ушибленный кулак.

– Что? – Он лукаво улыбнулся, все еще придерживая ее за талию. – Я же не буду принуждать тебя, птичка. Хоть и очень, знаешь ли, хочется.

И тут Вельмина покраснела. Хорошо, что в потемках не было видно, насколько пунцовой она сделалась.

– Ты… ты не понимаешь? – прошептала она. – Я же… с самого начала…

«Я же влюбилась в тебя, как девчонка. Мне постоянно так и хотелось тебя потрогать. И у меня никогда не было такого мужчины, как ты».

И внезапно ей сделалось невыносимо стыдно.

Она никогда и никому ничего подобного не говорила. Для этого нужны силы. Для этого должна быть уверенность в том, что ее поймут. Уверенность в том, что ее чувства… они действительно важны не только для нее, но и для него.

И она поняла, что просто не может сказать ему это. И потому вырвалась из такого теплого, такого надежного кольца рук и бросилась бегом к дому.

А ведь им еще спать в одной кровати. О ужас!

И как-то запоздало она сообразила, что у нее на пальце колечко с бриллиантом, какие обычно дарят, когда делают предложение. Но он толком ничего не сказал, а она, соответственно, не ответила на так и не заданный вопрос. Что же дальше?

Глава 14. Любовь фарфоровой принцессы

Но больше он ее не трогал.

Вельмина даже призналась себе, что чувствует некоторое разочарование. Как же так? Впервые за долгое, очень долгое время ей действительно стало хорошо в мужских объятиях. А он взял – и отпустил. И вообще больше ничего не делал, даже обнять не пытался. И снова перешел на дружеский тон общения, как будто и не было того сумасшедшего поцелуя в бархатной темноте.

И все последующие дни Итан уходил рано утром, весь день проводил с советником, а возвращался так поздно, что Вельмина успевала заснуть. Она бы и дождалась, но у самой дни оказались столь насыщены, что к вечеру едва на ногах держалась. Принцесса Женевьева оказалась милой и очень общительной девушкой. А еще во дворце готовились к весеннему балу, и это, как выяснилось, подразумевало ежедневные посещения придворных портных, выбор тканей, белья, украшений и прочих приятных дамских мелочей.

Женевьева чистосердечно радовалась присутствию Вельмины. Временно отослала двух других фрейлин – пусть немного порадуют своих родителей, ведь нечасто видятся. В перерывах между обедами, примерками, чтением книг и вышивкой они прогуливались по саду, и нельзя было не признать, что прогулки эти под теплым весенним солнцем Вельмине нравятся. Она даже привыкла к тому, что с кончиков пальцев принцессы временами сыплются колючие искры, а пару раз Вельмине за шиворот плюхнулась пригоршня снега, взявшаяся ниоткуда. Просто шагать по хрустящему гравию, ни о чем не думая, и слушать Женевьеву – не самое плохое занятие. Плывешь себе по реке чужой жизни и хотя бы на время напрочь забываешь о собственных ямах, корягах и кошмарных утопленниках, притаившихся в холодной тьме.

– Как вы решились сбежать с мужчиной? Без обряда Соединения? – однажды спросила Женевьева.

Вельмина невольно остановилась. Интересно, сия пикантная подробность только-только докатилась до принцессы? Или об этом знали все начиная с того дня, как Итан и Вельмина поселились у де Вера?

Вельмина помедлила с ответом, не зная, что сказать девушке. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда клонит принцесса.

И – да. Вельмина как-то видела королевского мага, он однажды подходил к Женевьеве во время прогулки. У него была весьма интересная внешность: этакий ледяной блондин в длинном, до пят, черном бархатном балахоне. Взгляд холодный и колючий, даже когда Ардиан смотрел на Женевьеву. Почему-то именно тогда, перехватив его взгляд, Вельмина усомнилась в чистоте чувств мага к принцессе. Когда действительно любят, то смотрят совсем не так. А Женевьева этого не понимала. Любовь жила в ее сердце, и потому все, что она видела, искажалось через призму этой первой, почти детской влюбленности.

– Почему ваше высочество спрашивает об этом? – наконец произнесла Вельмина.

Остановившись у пышного куста сирени, она потянулась к соцветию, вдохнула мягкий пудровый аромат. Не нужно торопиться в подобных беседах, нужно думать, потому что любое беспечно вылетевшее слово может стать причиной трагедии.

Женевьева смутилась, почесала щеку, и несколько отшелушившихся чешуек полетело на светлый гравий дорожки.

– Я… не осуждаю вас, – сказала она, – но, наверное, это было очень страшно? Все бросить и бежать, зная, что ваш поступок не будет понят в обществе?

– Опасность такого поступка далеко не в том, что он может быть кем-то не понят, – ответила Вельмина. – Опасность в том, что мы понятия не имеем, что будет после побега.

Женевьева удивленно приподняла тонкие брови. На лбу снова отшелушились чешуйки и невесомыми лепестками закружились в легком дуновении ветра.

– Хорошо, я попробую объяснить. – Вельмина вздохнула.

Конечно же, не было у нее никакого побега. Но кое-какие мысли на этот счет все же имелись. А еще она не забыла слова Итана о союзе двух магов и о том, что из него может получиться.

– Видите ли, ваше высочество, – мягко начала Вельмина, когда они неспешно пошли дальше, – для богатой наследницы или – более того – для принцессы все-таки есть разница, каким образом она воссоединяется с возлюбленным. Когда возлюбленный – порядочный человек, он сперва просит руки у родителей невесты, потом ведет ее в храм Пяти, или хотя бы в храм Матери, и там они заключают законный союз. Жених дает обет оберегать жену и не причинять ей вред. Обет этот записывается в Книге Клятв – и жена, ежели брачные обеты будут нарушены, всегда может прийти в храм и просить помощи там. Но если девушка просто убегает с мужчиной? Как можно знать, что он вообще на ней женится, а не только обесчестит? Да боги с ней, женитьбой, как можно быть уверенной в том, что избранник не будет ее обижать? Девушка остается беззащитной. Родня отказывается от нее. А если, упаси Мать, она остается одна? С ребенком на руках? Что потом?

Казалось, слова Вельмины заставили принцессу задуматься.

Но затем она глянула жалобно и спросила:

– А как же… как же вы?

– Понимаете, ваше высочество… Мне просто повезло. Повезло… – И умолкла, с горькой усмешкой думая о том, что с таким везением никакие враги не нужны.

– Я уверена в моем избраннике, – глухо произнесла Женевьева, – но беда в том, что мой отец никогда не согласится на этот брак.

– Возможно, тому есть причина? – задумчиво проронила Вельмина.

– Да! – Женевьева почти выкрикнула это. – Причина… Я думаю, что нет на самом деле никакой причины и что мужчина, которого я так люблю, попросту не нравится моему отцу. И все это выдумки, то, что наши дети будут уродцами! А даже если и так? Что с того? Я ведь как-то живу?