Оливия Штерн – Дракон с королевским клеймом (страница 29)

Девица вскинула бровь и вопросительно посмотрела на него.

Итан поспешно достал еще одну ассигнацию.

Затем обе сиреневые бумажки исчезли в одном из ящиков стола.

– Подождите, – сказала помощница каллиграфа, – я спрошу у господина Клиннэ, можно ли что-то с этим сделать.

…Примерно через час Итан вышел из лавки каллиграфа с изрядно опустевшими карманами, при этом унося с собой два заполненных бланка на имя Вельмины и Итана Орье. Все, что оставалось, – вернуться в гостиницу и запечатлеть образы его и Вельмины на специально отведенном для этого прямоугольнике.

Кстати, если личные документы в Селистии были похожи на пудреницы, то в Аривьене это была простая книжечка из плотной бумаги.

– Ты меня запер, – это было первое, что он услышал, вернувшись в номер.

И не придумал ничего лучше, как поинтересоваться:

– А ты хотела уйти?

Тонкий силуэт на фоне светлого прямоугольника окна. Распущенные по плечам влажные волосы вьются кольцами, значит, Вельмина принимала ванну. И – Великий Отец! – на ней нет ничего, кроме длинного, до пят, стеганого халата. Тело отреагировало так быстро и резко, приятной тяжестью в паху, что Итан испугался – того, что так стремительно тонет, буквально захлебывается в собственном чувстве, в таком нежданном, внезапном желании этой женщины. Стоя на пороге гостиничного номера, он вдруг представил себе, как подхватывает птичку на руки, бросает на кровать, а затем сдирает этот глупый халат, обнажая упругое тело. Перед глазами так и стояло это видение, как Вельмина, с улыбкой, затуманенным взглядом, игриво раздвигает бедра, и это было настолько соблазнительно, что Итан поспешно отвернулся, бросил на стул газеты и добытые документы, а сам торопливо шагнул в ванную. Чтобы не маячила перед глазами, в таком-то виде. И не прикажешь ведь, чтоб закуталась по самый нос в покрывало.

«Ты обещал ей выбор, придурок».

Он помыл руки. Поплескал в лицо холодной воды. И только потом, успокоившись, вышел.

– Ты меня запер, – укоризненно повторила Вельмина. – Зачем?

– Чтобы никто не покушался на мое сокровище, – отозвался он.

Очень хотелось, чтобы получилось что-то вроде шутки, но, похоже, Вельмина не поняла – и по ее красивому личику скользнула тень страха.

– Ты хочешь держать меня при себе? Даже против моей воли?

– Как только все утрясется, ты вольна уйти. – Получилось холодно и грубо.

«Может быть, будет лучше, чтоб она ушла», – мелькнуло в голове.

– Не сердись. – Он поспешил исправиться. – Ты так сладко спала, и я подумал, что будет гораздо безопаснее, если я тебя здесь запру. Чтобы никто не позарился на сумку… Да и вообще, посмотри лучше, что я принес!

Итан разложил поверх кровати документы и газеты. Вельмина недоверчиво потянулась к книжечкам с золочеными виньетками по тонкому кожаному переплету, заглянула в обе и непонимающе уставилась на Итана.

– Вельмина Орье. Итан Орье. Ты… нас записал как мужа с женой?

– Или как брата с сестрой, как тебе угодно.

– Ну… хорошо. – Вельмина мило покраснела. На виске пульсировала тонкая жилка, и эту жилку очень хотелось поцеловать. А потом спустить с точеных плеч дурацкий халат и посмотреть, какая у нее грудь. Итан видел, что не слишком большая и не слишком маленькая. Хорошенькие налитые яблочки. И он заставил себя вспомнить Лессию – исключительно чтоб малость остыть.

– Ты не могла бы одеться? – все же попросил он.

Вельмина глянула настороженно из-под ресниц, затем послушно кивнула:

– Да, прости. Просто я искупалась и подумала, что можно сполоснуть сорочку, потому что мы шли по лесу, и вот…

– И теперь она сохнет, – уточнил Итан.

Вельмина вздохнула.

– Но если тебе неприятно, я ее надену. Высохнет на мне.

Итан представил Вельмину в мокрой сорочке и про себя решил, что пусть лучше будет в этом стеганом халате.

– Пусть сохнет, – милостиво согласился он. – Но образы в документы все же лучше делать одетыми соответственно.

Потом Вельмина взяла одну из принесенных газет, уселась на стул и принялась листать новенькие шелестящие страницы. Итан последовал ее примеру: в конце концов он специально пришел в Ларгос для того, чтобы выяснить, откуда его украли. Не было при этом понятно, правда, что именно нужно искать в газетах – но в любом случае газета была хорошим источником сведений о жизни Аривьена.

– Тут объявления о сдаче жилья, – тем временем сказала Вельмина.

– И мы непременно ими воспользуемся. Не торчать же всю жизнь в гостинице?

Он улегся на кровать, подложил под голову подушку. Газета приятно пахла типографской краской, образы, отпечатанные специальными каллиграфическими чернилами, выглядели очень натурально, почти как живые. Итан покосился на Вельмину – и обрадовался тому, что наконец-то обрел над собой власть. Теперь женщина, сидящая на стуле, казалась изящной статуэткой, на которую приятно смотреть, не более того.

Вельмина тем временем сразу перелистнула последнюю страницу и принялась читать ее, беззвучно шевеля губами. Затем подняла свои чудесные глаза на Итана.

– Здесь… требуется помощник алхимика, – с какой-то отчаянной надеждой в голосе сказала она. – Можно?..

– Почему ты спрашиваешь? – Итан рассеянно перевернул очередную страницу светской хроники. – Это твое право. Ты можешь делать все, что считаешь нужным.

Вельмина смешалась и пробормотала:

– Мне было бы очень интересно этим заняться… Надеюсь, мое незнание алхимии неживого не будет слишком уж неодолимым препятствием.

– Если хочешь, я сопровожу тебя туда хоть сегодня. Только нужно одежду купить.

Она кивнула и продолжила чтение, быстро пробегая взглядом по печатным строкам. Итан снова залюбовался ею.

С Вельминой – как ему хотелось думать – будет хорошо.

И дело даже не в том, что у нее красивое тело. Дело в том, что, кажется, Вельмина добрая и умная, возможно, будет даже снисходительна к его застарелым страхам.

Итан посмотрел на очередную газетную страницу и внезапно ощутил, как в груди все мгновенно стянулось в болезненный узел.

Там, на свежем оттиске, сделанном магическими чернилами, был изображен толстый и лысый человек. С лопатообразной и почти полностью седой бородой, с маленькими поросячьими глазками и короной на голове.

«Отец!» – пронеслось в голове растерянное. Совсем не радостное, нет. Просто вялое удивление – о том, что все оказалось настолько просто.

Итан вглядывался в оплывшие черты. Он не мог обознаться: он помнил это лицо все эти годы, помнил пухлые розовые ладони. Бороду помнил и мясистый нос. Все еще не верилось, что в первый же день своего пребывания в Ларгосе он раскрыл тайну своего рождения. Итан перевел взгляд на заголовок.

«Наследником Орвела Четвертого объявлен Пакрион Орвел Второй» – вот что там было написано.

И далее, по тексту: сегодня в десять часов утра его величество объявил имя своего преемника. Им стал его высочество принц Пакрион Орвел Второй…

– Вельмина, – тихо позвал Итан, – посмотри…

Птичка легко вспорхнула со стула и пересела на кровать. Расправив газету, она уставилась на короля Орвела Четвертого. Затем недоуменно посмотрела на Итана.

– Это король Аривьена, – сказала она, – что с ним не так?

А он, глядя на собственное растерянное, жалкое отражение в ее темных глазах, прошептал:

– Я помню его… Это мой отец.

Вельмина моргнула. Посмотрела еще раз на изображение его величества. Потом на Итана.

– Ты совершенно на него не похож.

– Я его помню, – упрямо повторил Итан. – Ты мне не веришь?

– Отчего же, верю…

Вельмина пожала плечами. Затем спросила:

– Что ты теперь будешь делать? Он уже объявил преемника…

– Мне плевать на трон Аривьена! Я… я сыт этим по горло…

И умолк.

В самом деле, а чего он хочет? Теперь, когда отец нашелся так быстро?

Итан перевернулся на живот, в сердцах уткнулся лицом в покрывало, сцепил пальцы на затылке. В общем, следовало ожидать чего-то подобного… Этот светлый дворец в воспоминаниях, полированные деревянные перила многочисленных лестниц, няньки, всегда печальная матушка, у которой почему-то почти никогда не было времени на сына…