Оливия Мун – Хранители Севера. Хаос (страница 6)

Голос Адриана прозвучал сзади глухо, но отчётливо:

— Мелисса... прошу тебя, не делай этого. Остановись прямо сейчас. Отдай её моей страже. Пусть она предстанет перед законным, справедливым судом. Она ответит за всё по всей строгости закона, я тебе обещаю.

Его ладонь, сжатая в тугой кулак, мелко дрожала от напряжения. Он отчаянно, всеми силами хотел её остановить, достучаться до той девушки, которую знал раньше. Но взгляд Мелиссы оставался неподвижным, безжизненным — точь-в-точь как у дикой хищной кошки, уже вонзившей острые клыки в горло беззащитной добычи и не собирающейся выпускать её. Он пытался остановить её, будто чувствовал, что сейчас она не до конца владеет собой, что какая-то тёмная, чужая сила ведёт её руку помимо воли, и что, когда это наваждение пройдёт, она обязательно очнётся и будет горько сожалеть о содеянном. Будет смотреть на свои окровавленные руки и на навсегда утерянное доверие единственной подруги с таким ужасом, который уже никогда не отпустит.

Мелисса медленно склонила голову набок, и на её губах появился полный презрения оскал.

— Бедный, бедный кронпринц... — её голос звучал певуче и остро, как хорошо заточенное лезвие. — Как же вы тогда собираетесь править целым королевством, если даже не видите заговора у себя прямо под носом?

Она сделала лёгкий, почти танцующий шаг вперёд. Служанка, продолжая рыдать, испуганно попятилась назад, трясущимися руками пытаясь прикрыть залитое слезами лицо. Мелисса наклонилась к ней так близко, что девушка физически почувствовала её холодное дыхание на своей мокрой, липкой щеке.

— Вы ещё поблагодарите меня... — прошипела она прямо в ухо служанке, и та вздрогнула. — ...за то, что я наведу порядок в вашем прогнившем дворце и очищу его от этой... нечисти.

Она медленно, почти ласково провела кончиком пальца по её мокрой щеке, оставляя на коже грязный, кровавый след.

— И в знак моей глубокой признательности... за этот бесценный урок... я расскажу вам одну маленькую, но весьма шокирующую правду.

Адриан застыл на месте, чувствуя, как невидимая ледяная рука медленно сжимает его сердце в тисках. Какую ещё правду? Он совершенно не понимал, куда клонит принцесса. Но с каждым новым взглядом в её бездонные, ледяные глаза ему становилось всё страшнее и страшнее.

— Наша маленькая, несчастная служанка не совсем так безвинна и невинна, как отчаянно пытается сейчас показаться, — Мелисса плотоядно оскалилась, и её белые зубы ярко сверкнули в полумраке, став похожими на острые звериные клыки.

Служанка, что до этого момента билась в дикой истерике, вдруг резко затихла, затаив дыхание и прекратив дёргаться.

— Говоришь, пострадает твоя бедная семья, если ты не выполнишь задание? — Мелисса коротко рассмеялась, и этот сухой, отрывистый звук веселил, казалось, только её одну. — Что-то я, признаться, не заметила особых страданий в твоей семье, милая моя. Все сыты, все обуты, все при деле... — она сделала многозначительную паузу, — а под их кроватями, если хорошенько поискать, можно найти весьма неплохой запас золотых монет. Совсем не плохой для родственников простой дворцовой служанки, тебе не кажется?

Служанка застыла. Слёзы всё ещё текли по её бледным щекам, но теперь уже беззвучно, крупными каплями.

— Н-нет... это неправда... неправда! — застонала она глухо, безумно замотав головой из стороны в сторону.

Но Мелисса лишь сладко, с каким-то извращённым удовольствием скользнула кончиком языка по пересохшим губам, явно предвкушая скорую кульминацию этого затянувшегося спектакля. Её губы едва заметно подрагивали от странной, незнакомой ломки, что охватила каждую клетку её измученного тела, настойчиво требуя кровавой развязки. Адриан нахмурился, его мозг лихорадочно работал, перебирая варианты. Он всё ещё никак не мог уловить, к чему в конечном счёте ведёт принцесса. И вдруг служанка резко, с вызовом вскинула голову. Слёзы на её лице ещё не высохли, но в глубине глаз уже заплясали совершенно другие огоньки — лютая ярость, слепая ненависть и чёрное отчаяние загнанного в угол дикого зверька.

— Гильдия хорошо тебе платила за твои услуги, не так ли? — спросила Мелисса.

Последняя тонкая завеса лжи окончательно рухнула, рассыпавшись в прах. Служанка стиснула зубы с такой силой, что послышался сдавленный, хриплый звук, похожий на рычание. Её бледное, искажённое ненавистью лицо выдало всё без остатка, не оставляя места для сомнений.

— Я расскажу вам всё! — девушка вдруг бросилась вперёд и вцепилась в окровавленный подол платья принцессы, сжимая его побелевшими пальцами. — Пожалуйста, умоляю! Я видела его лицо, я могу его опознать! Я всё расскажу, каждую деталь! Только... только пощадите меня, прошу!

Мужчина слева от неё почти незаметно, едва уловимо напрягся, и его пальцы медленно, осторожно скользнули к голенищу высокого сапога. Талли, замершая рядом ждала приказала, но подруга даже не смотрела в её сторону, полностью поглощённая своей игрой. Лезвие в её руке ходило ходуном, выдавая внутреннее напряжение.

Мелисса плавно наклонилась ещё ближе к распростёртой у ног служанке.

— Ну так... это же совсем не интересно, — лениво, растягивая слова, прошептала она. — Поведай мне лучше, в чём именно заключалась твоя роль?

Она медленно повернула голову в сторону Адриана, и её глаза потемнели.

— Думаю, кронпринцу будет весьма познавательно узнать, что именно ты, своими собственными руками, приложила руку к одной конкретной, весьма печальной смерти. — Она резко, без предупреждения, впилась пальцами в мягкий подбородок девушки, с силой заставляя ту поднять голову и жалобно вскрикнуть от боли. — ...к той самой смерти, что была ему так дорога.

Служанка захрипела, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой. Хаос внутри Мелиссы довольно заворчал, как сытый зверь, и она физически ощутила сладостную, пьянящую дрожь, разлившуюся по всему телу.

— Что... что всё это значит? — голос Адриана предательски дрогнул, выдавая смятение. Он медленно поднял тяжёлый взгляд на скорчившуюся у ног служанку. Эта девушка всегда, сколько он себя помнил, находилась рядом с его отцом. Старый король относился к ней почти по-отечески, ведь именно он много лет назад привёл её во дворец — худую, испуганную, насмерть перепуганную девочку, подобранную на холодной улице. Он дал ей не только тёплый кров и еду, но и своё безграничное доверие.

«Нет, не может быть. Она не могла его предать. Как можно вот так, подло, отплатить тому, кто буквально спас тебе жизнь?»

Но слова принцессы впивались в его сознание одно за другим, как острые лезвия. Враг оказался не где-то далеко за стенами, не в чужой стране, а здесь, совсем рядом — тот, кого все вокруг считали почти членом семьи, доверяли самое сокровенное. Он всматривался в бледное, искажённое лицо девушки, лихорадочно пытаясь найти там хоть что-то, оправдание, объяснение, но вместо ожидаемого страха или раскаяния служанка вдруг зашлась истеричным, неестественным смехом и начала медленно раскачиваться из стороны в сторону, будто обезумев.

— Да, это я травила вашего драгоценного короля! — выкрикнула она в голос, и этот крик эхом заметался под высокими сводами зала.

Сердце у Адриана в груди будто остановилось на миг, а потом забилось бешено и неровно.

«Отец… Как мы все могли так слепо ошибаться? Как проглядели?»

Служанка злобно, с каким-то диким торжеством рассмеялась ему прямо в лицо. В её расширенных глазах не осталось и следа прежнего, наигранного страха, только безумное веселье. Губы растянулись в кривую, неестественную улыбку, исказившую всё лицо. Внезапно она подтянулась рукой к вороту своего простого платья и с резким, отчаянным движением сорвала тонкие пуговицы, разбрасывая их по полу. Ткань с треском разъехалась в стороны, обнажая бледную кожу на груди. И прямо там, в ложбинке между ключицами, багровел чёткий, словно выжженный калёным железом знак — символ Гильдии Убийц.

Адриан резко выдохнул и невольно отшатнулся назад, словно получив сокрушительный удар тяжёлым кулаком прямо в солнечное сплетение. Его глаза расширились от ужаса и непонимания.

— Нет... — вырвался из груди сдавленный, хриплый шёпот. — Этого не может быть...

«Это неправда. Не она, не та, кому отец так безоглядно доверял все эти годы».

Служанка, казалось, с извращённым наслаждением наблюдала за его смятением и внутренней борьбой. Она хитро прищурилась, точно хищная птица, заметившая добычу, и тихо, с присвистом, усмехнулась.

— Да-а... — протянула она, растягивая слова. — Как же я давно мечтала увидеть именно этот взгляд на твоём лице...

Она прижала дрожащую ладонь к пылающему знаку на своей бледной коже.

— Как долго я скрывала свою настоящую суть под маской этой жалкой, милой служанки, — её глаза неожиданно сверкнули лихорадочным, безумным блеском. — Скоро... совсем скоро этот прогнивший мир перевернётся вверх дном. То, что ваш драгоценный король так отчаянно пытался скрыть, всплывёт наружу... и тогда все, кого унижали и топтали, наконец возвысятся!

Она быстро облизнула потрескавшиеся, сухие губы кончиком языка, не сводя с Адриана горящего взгляда.

— Как же весело мне было наблюдать за вашим падением все эти годы. Жаль только, что не увижу своими глазами, как небеса над этим проклятым замком окрасятся в алый цвет.