Оливия Лоран – Мой друг (страница 42)

Артём очень старается выглядеть расслабленным, все также улыбается одними уголками губ. Берет меня за руку, плавно поглаживает ее, переплетая и сжимая наши пальцы. А потом также легко выпутывается и тянет к своему напряженному паху.

Едва ощущаю всю твердость его возбуждения, под ладонью разворачивается раскаленный жар. По телу несутся сотни мурашек. Жутко нервничаю, но руку не одергиваю. Позволяю ему управлять моими движениями самостоятельно.

— Попробуешь сама? — отпускает мою ладонь, как только успеваю привыкнуть. Даже взгляд уже не отвожу.

Но стоит лишиться своеобразной поддержки, моя уверенность тут же испаряется.

— Я же… не знаю как…

— Бля, зай… — протяжно стонет. — Просто… продолжай.

И я продолжаю.

Несмело, осторожно и медленно, но продолжаю гладить его разгоряченную плоть через натянутую ткань трусов. С нарастающим волнением отмечаю его увеличение в размерах, хотя, казалось бы, куда еще?!

Артём часто и неровно дышит, тяжело сглатывает, сдерживая дрожь. Смотрит на меня, не моргая, усыпляет затуманенный разум, подчиняет сердце и извращает душу. Опускает взгляд ниже, утягивая мое внимание за собой.

Резинка трусов заметно давит на его орган, который рвется наружу, очевидно, доставляя ему тем самым дискомфорт. Артём оттягивает ее и спускает ниже. А затем еще… и еще. Спускает до конца, оголяясь полностью.

Завороженно смотрю на него, уже не в силах отвести глаз. Разглядываю с особым интересом, поражаясь его величине. Ощущаю, как пылают мои щеки, и нарастает собственное возбуждение.

— Мне нравится, что ты так смотришь, — оглушает меня этими словами.

Снова берет за руку, тянет к паху, вынуждая ласкать его уже кожа к коже.

Сердце рвется из груди. Градус желания растет запредельно. Хочу сделать ему приятно, доставить такое же удовольствие, как и он мне. Прикидываясь храброй, ласкаю его с чувственной нежностью.

В какой-то момент понимаю, что уже не просто глажу, но и обхватываю пальцами, сжимая крепче. Инстинктивно двигаю рукой вдоль его напряженного органа. Скольжу вверх-вниз, увеличивая скорость.

Артём вздрагивает всем телом. Его дыхание становится тяжелее. Следом за этим громко и протяжно стонет.

В шоке от своих действий, немного сбавляю темп.

— Охренеть, Ми… Охренеть… — хрипит он, стискивая мою коленку. — Не останавливайся, зай.

Опомнившись, продолжаю скользить по заметно пульсирующему от напряжения органу. Сжимая ладонью, пытаюсь поймать ритм движения.

Взгляд Артёма такой обжигающий, такой порочный, такой безбашенный… Он делает меня адски смелой.

Одурманенная своими ощущениями в теле непроизвольно склоняюсь ниже. С тяжелым вздохом облизываю вмиг пересохший губы, но коснуться ими его не решаюсь.

— Черт… — выдыхает сипло.

Подается вперед, вскользь проходясь по моим губам, глухо стонет и шипит что-то нечленораздельное. Обхватывает своей рукой мою, совершает несколько резких движений и с натужными стонами кончает.

Заливает часть наших рук и пальцев, пару капель попадает мне на подбородок и губы. Рефлекторно касаюсь языком нижней, слизывая солоноватый, ни с чем не сравнимый вкус.

— Пиздец, Ми…

Приподнимается на кровати, касается моего рта пальцами и размазывает остатки своего семени по губам. Снова облизываю их вместе с его пальцами и схожу с ума от нарастающего желания.

Артём дергает верхний шкафчик прикроватной тумбы, выуживая оттуда пачку влажных салфеток. Помимо них, замечаю упаковку презервативов и быстро отвожу глаза в сторону, в попытке спрятать свои эмоции.

— Они нам тоже пригодятся, — предупреждает вкрадчиво.

Меня заливает жаром, лицо предательский пылает. Стараясь скрыть собственное смущение, упускаю момент, когда он заканчивает с салфетками и выжидающе смотрит на меня с блуждающей улыбкой на лице.

В порыве безумным чувств кидаюсь на него, толкаясь в грудь и заваливая на кровать. Седлаю сверху и быстро заползаю руками под футболку, с острой потребностью ощутить тепло его тела. Скольжу по торсу выше, добираюсь до твердой груди и натыкаюсь на продолговатый, грубоватый и бугристый участок кожи.

Артём глухо стонет и морщится, словно от боли. Резко одергивает мою руку, вцепляясь в запястье железной хваткой. Не чувствуя дискомфорта, теряюсь от такой реакции.

— Что там? — выдаю с неясной тревогой в голосе, что стремительно окутывает меня и заставляет сжаться сердце.

— Прости, — выпускает мою руку, растирая пальцами ноющее запястье. — Не больно?

— А тебе? — спрашиваю в ответ, снова пытаясь стянуть с него футболку.

По началу пресекает мои попытки, а затем тяжело выдыхает, смотрит куда-то в потолок, закусывая нижнюю губу, а затем раздевается сам.

Застываю в немом шоке, впиваясь невидящим взглядом в свежий рубец в области сердца. Перед глазами все плывет, очертания размываются. Грудь сдавливает судорожными спазмами, перекрывая воздух в легких. Чувствую, что нахожусь на грани истерики, когда распознаю надломленный голос Артёма:

— Иди ко мне…

Глава 28

Спойлер:

— Я хочу… — снова терзаю нижнюю губу зубами, но так и не решаюсь закончить. Опуская глаза, предупреждаю: — У меня опыта… ноль.

Милана

Медленно тянусь к Артёму ближе, утыкаясь лицом в шею и легко касаясь рукой плеча. Хотя во мне, напротив, все бурлит от безумного желания накинуться на него с удушающими объятиями, словно от этого может стать легче. Закусывая губы, отчаянно сдерживаю слезы.

Меня захватывает дикий ужас, стоит только представить, через что ему пришлось пройти в одиночку. Стараюсь не думать, что сама же и виновата в том, что не оказалась рядом.

Ведь он приезжал ко мне…

Когда горло отпускают плотные тиски, и я обретаю возможность выдавать помимо всхлипов и сдавленного мычания более-менее внятные звуки, складываю их в слова.

— Так это правда? Ты… Ты попал в какую-то аварию? Поэтому исчез и не выходил на связь? Что случилось? — говорю первое, что приходит на ум.

Но он не спешит делиться со мной. Кажется, словно отгораживается, отдаляется… От чего на душе становится так плохо, так нестерпимо тяжело, так мучительно больно… И я уже не могу остановиться.

— Не молчи, пожалуйста! Тёма-а… Что с тобой произошло? Откуда этот шрам? Кто-то говорил…

— Ми, — обрывает меня с неким раздражением. Хочу верить, что оно направлено не на меня. — Зай… — тут же смягчается, стискивая ладонью мое плечо и следом поглаживая вдоль руки. Трется щекой о мои волосы, несколько раз целует в висок, тяжело втягивая воздух. — Бред это все, не накручивай себя и… не переживай, — касается моего подбородка, вынуждая лишиться своего своеобразного укрытия и посмотреть на него прямо. — Слышишь, зай? Не плачь, все хорошо. Я же здесь.

Лихорадочно киваю, но глаз открыть не могу, только сильнее сжимаю веки. Понимаю, что нужно успокоиться, чтобы мы смогли, наконец, поговорить. Но ничего не могу поделать с охватившими меня эмоциями, что рвутся наружу.

Я всегда боялась его потерять, боялась, что однажды он может просто исчезнуть из моей жизни, и я останусь одна. Но никогда не позволяла себе даже думать о том, что с ним может случиться что-то страшное. И сейчас, осознание того, что именно это и произошло, меня просто убивает. Заставляет захлебываться собственными переживаниями, болью и виной.

Если бы я не уехала… Если бы мы поговорили тогда… Могло ли все быть по-другому?

Его следующие слова заставляют сначала затихнуть в напряженном ожидании ответов, а затем еще больше сбивают с толку, окончательно путая мысли.

— Два года, — понижая голос, выдает с неким обречением. — Еще два гребаных года назад должен был тебе все рассказать. Хотя… если отмотать назад, не уверен, что поступил бы иначе.

Хмурюсь, абсолютно теряясь в догадках. Не успеваю уловить смысл сказанного, как он продолжает:

— Ровно столько я таскал внутри свое "донельзя" и грезил о том, когда же уже будет это "можно", — мрачно усмехается, думая о чем-то своем. — А может и многим больше. Кажется, сколько себя помню, столько и кроет от тебя.

Это признание настолько неожиданно, что я даже не сразу могу хоть как-то отреагировать.

Два года? Почему не сказал раньше?

— Примерно столько же я знал о своем диагнозе, — в миг пресекает поток моих мыслей, обрушивая эти слова с привычной невозмутимостью на лице. Говорит так спокойно, словно и не о себе вовсе.

А я не могу даже элементарно дышать…

Рваный вдох. Ломкий выдох. Сердце замирает, сжимаясь до микроскопических размеров, а затем берет разгон и срывается на бешеный темп, закладывая виражи и намереваясь пробить грудную клетку.

— Операция, что планировалась на лето, нужна была уже сейчас. Пришлось снова улететь в Германию, поэтому я не доехал до тебя.

Не в силах переработать услышанное, крепче впиваюсь пальцами в его плечо.

Диагноз. Операция. О чем он говорит?

Сквозь пелену сознания всплывают отрывками воспоминания, постепенно складывая пазл воедино. Хватаюсь за них, как за спасательный круг, пытаясь выгрести на поверхность, но лишь глубже утопаю.