Оливия Лоран – Мой друг (страница 28)

Выглядит так… Словно ненавистного призрака увидел. Черты лица заострились, на напряженной челюсти играют желваки, губы плотно сжаты, а в глазах целая буря непередаваемых эмоций — от страха и отрицания, до злости и боли.

— Это. Что? — мученически дробит глухим и бесцветным голосом.

А я лишь хлопаю глазами, не зная, что и думать. В голове тревожный хаос. У меня нет и отдаленных предположений, чем вызвала такой набор взрывных эмоций. Нет ни одной весомой причины так себя вести.

— Мила, — цедит сквозь зубы, требуя пояснений.

— Это сердце…

С виду простое, ничем не примечательное сердце, притянувшее мой взгляд и напомнившее о нем. Да, это не совсем привычная нашему глазу фигурка из двух изогнутых линий, но именно этим оно и зацепило. На мгновение подумала, что для меня, как для будущего врача, такой подарок даже символичен. Но с каждой следующей секундой внутри разрасталось необъяснимое чувство глубины и значимости, пронизанное трепетом и любовью.

Я даже не думала, выбор был очевиден. Я просто хотела, чтобы оно было у него, словно в этом есть какой-то скрытый смысл, будто это что-то ценное и важное. Необходимое.

— Сердце? — с трудом выговаривает надтреснутым голосом. — Это… Блядь, — прикрывает глаза, тяжело сглатывая. — Это не просто сердце. Это гребенный орган, Ми! Мышечный орган! — нервно прочесывает рукой по волосам. — С клапанами, венами и прочей хренью…

И тут меня прорывает.

— Если не нравится, так и скажи! — кричу на него, сжимая крепче пальцы с подвеской, обжигающей ладонь. — Так говоришь, словно я настоящий орган сердца тебе дарю!

Артёма пробивает лихорадочной дрожью. Сжимая челюсти до скрипа, щурится, словно мои слова причиняют ему нестерпимую боль.

Я в смятении. Никогда. Никогда еще не видела его таким.

— Не нравится… — продолжаю, глядя на перекаты мышц под кожей его рук. — Значит, не принимай, — заключаю на выдохе со слезами на глазах.

Внутри поселяется колючее и тягостное чувство тревоги и сожаления. Его мучения захватывают и меня, заставляя проживать эти эмоции вместе. Сложно разобрать, где собственная обида и обеспокоенность, а где его злость и отчаяние.

Переводя дыхание, заставляю себя принять эти реакции адекватно. Внушаю себе, что это не повод для ссор и обид.

— Всё в порядке, — говорю ему, утешая тем самым и себя. — Ну, не удался сюрприз. Не угадала. И что с того? Не страшно, оставлю себе.

Глаза Артёма проясняются. Смотрит в самую душу, пытаясь найти там какие-то непонятные для меня, но определенно важные и успокаивающие его ответы. Медленно машет головой, вводя тем самым в замешательство. Что хочет сказать? В чем не согласен?

— Нет… Стой, — натужно тянет воздух и так же тяжело и протяжно выдыхает. — Покажи, — косится на сжатую ладонь.

Стоит разжать пальцы, как он тут же отводит взгляд в сторону, подворачивая и закусывая нижнюю губу. А когда возвращается к моим глазам, как-то криво и вымученно усмехается и снова машет головой, слово не может поверить.

— Прости, Ми… — склоняясь, сталкивает нас лбами. — Прости… Мне нравится. Правда, очень нравится. Пиздец, как нравится, — шепчет в губы, легко касаясь своими, и следом покрывает мое лицо серией коротких поцелуев.

Теряюсь от такой стремительной смены его настроения. Минуту назад и взглянуть не мог на мой подарок, а теперь уже нравится…

Не разрывая объятий, Артём перекатывается на спину и тянет меня за собой. Прижимает к себе с каким-то невыразимым трепетом, заставляя меня непроизвольно жмуриться от накативших чувств и эмоций. Поглаживающие движения его руки вдоль моей спины заставляют вибрировать каждый нерв на теле. И когда опускаю голову ему на грудь, вся тревога, скопившаяся внутри наконец-таки находит выход под успокаивающийся ритм его сердца.

— Тём… — тяну нерешительно. — Почему ты так странно отреагировал? — приподнимаюсь, опуская подбородок на замок своих рук у него на груди, и смотрю ему прямо в глаза, удерживая взгляд. — Скажи мне.

Очень хочу, чтобы поделился, ведь чувствую, что что-то не так.

— Ми, — тяжелый выдох. — Это мои загоны. Хрень… Из детства еще, не думай об этом.

Нахмурившись, роюсь в своей памяти, но ничего подобного и близко не нахожу.

— Я не помню ничего такого. Расскажешь?

Вижу, как его напрягает эта тема. Я словно ковыряюсь в открытой ране, от чего самой становится не по себе. Решаю отложить этот вопрос на потом, понимая, что сейчас не самый подходящий момент. Стоит переварить эту информацию, понять тот самый смысл и найти правильные вопросы.

— Давай в другой раз, — отмахивается он. — Лучше отдай сюда мой подарок, — деланно возмущается, улыбаясь и обнимая меня уже двумя руками.

На этот раз рассматривает подвеску с особым интересом, отмечая каждую мелкую деталь на ней.

— Крепи на мою цепь, — приподнимает подбородок, позволяя пробраться в вырез футболки.

— Теперь у тебя будет два сердца, — заключаю я немногим позже, проводя ладонью по его шее.

Артём на мгновение напрягается, а потом заваливает меня на спину, впиваясь в губы, и сразу же углубляет поцелуй.

Под напором его тела и обжигающих прикосновений я плавлюсь, внутри зарождается тянущее ощущение, пробивающее яркие вспышки по всему организму.

Горячие ладони на талии и бедрах воспламеняют каждый участок на коже. Крепкие пальцы с особым усердием сжимают ягодицы, спускаясь ниже и пробираясь под платье.

Дышим с перебоями. Насыщаемся друг другом до предела.

Отрываясь от его губ, пытаюсь восстановить дыхание чередой частых и отрывистых вздохов, но в тот же момент задыхаюсь, ощущая пальцы Артёма на внутренней стороне бедра.

Плавными движениями он добирается до полоски трусов, медленно отодвигает кружево в сторону, и скользит по влажной коже, задевая особо чувствительные точки.

Со стоном роняю веки, погружаясь и растворяясь в новых, невыносимо острых ощущениях. Внутри меня полыхает огонь неконтролируемого возбуждения. В попытке приглушить рвущиеся из нутра стоны, кусаю вмиг пересохшие губы.

— Ми, — выдыхает сипло. — Ты такая горячая.

— Это всё ты, — шепчу, словно в бреду.

«Ты меня делаешь такой» — добавляю мысленно.

Испытывая острую потребность заполнить пустоту внутри, непроизвольно выгибаюсь ему навстречу, но тут же пресекаю дальнейшие порывы с появившимся не к месту смущением.

— Так хочешь? — ощущаю легкое давление пальца между складок.

В страхе распахиваю глаза и верчу головой из стороны в сторону, чем вызываю тихий утробный смех Артёма. Только сейчас замечаю, что он смотрит на меня.

— Хочешь, зай, — утверждает, озвучивая очевидное.

Кусает мои губы, зализывая следом, и проникает языком глубоко в рот. Движение его руки внизу такое же плавное, тягуче восхитительное. Внутрь не рвется, хотя готова признать — сгораю от нетерпения. Гладит вверх-вниз, задевая пульсирующую вершину, вызывая тем самым содрогающиеся перекаты по телу.

И только когда отрывается от моих губ, замедляется на том самом месте, где давно всё пылает от потребности, и с хриплым стоном продвигается по миллиметру внутрь.

Смотрим друг на друга, зрительно обмениваемся всеми эмоциями и ощущениями, которые вызывает этот процесс проникновения.

— Не бойся, — шепчет, считывая мои реакции.

Чувствую, что он не глубоко, но это никак не облегчает мое предобморочное состояние.

Боже мой… Пребываю в абсолютном шоке от осознания того, что это лишь пальцы. А точнее, один палец… Что же будет со мной, когда это будет… другое?

Выбранный им темп настолько медленный, что я ощущаю каждый миллиметр продвижения. Лавируя на волнах наслаждения, впиваюсь руками в его плечи крепче и тяну на себя.

Живот стягивает спазмами, закручивая тугой узел, и совершенно неожиданно даже для себя я взрываюсь с протяжным стоном.

Утихомирить тарабанящее в груди сердце удается далеко не сразу, но под успокаивающими поглаживаниями его рук эта задача значительно упрощается. Я едва не проваливаюсь в сон, когда слышу голос Артёма:

— Зай, я буду скучать.

— В смысле? — растерянность и страх в глазах скрыть не удается, но я и не стремлюсь.

— Мне нужно уехать на неделю, — поясняет он, улыбаясь. — Не будешь скучать?

— Куда?

Глава 19

Спойлер:

Интересно, что она собирается делать и как далеко готова зайти? И… Стоит ли рассказать об этом ему?

Милана

Артём уехал на следующее же утро. Где он будет находиться в течении недели, я так и не поняла. Нет, он, конечно же, сказал: «Смотаемся с отцом уладить некоторые рабочие вопросы. Вводит меня понемногу в курс своих дел».

Но как же учеба? Впереди госэкзамены, поступление. Даже если место его работы уже предопределено, в институт он всё же должен поступить.