Оливия Лоран – Мой босс - катастрофа (страница 6)

Да, та на которой она бы мне как раз таки была нужна, но, пожалуй, поеду сам. Есть риск половину информации пропустить, пока она будет ублажать ртом десертную ложку.

— Еще хотела сказать, что вчера мне удалось закрыть задачи, которые вы просили до конца недели.

И снова этот деловой, сдержанный тон...

Где же колкие замечания с тенью сарказма, которые поднимали во мне смесь адреналина и желания?

— Надеюсь, данные в отчетах проверены? — уточняю я, сдерживая раздражение, которому не нахожу веских причин. — Вы же не думаете, что меня устраивает лишь скорость? Качество куда важнее, — добавляю строже и расслабленно откидываюсь в кресле в ожидании той самой реакции, от которой вскипает кровь в венах.

— Конечно, — тут же отзывается она. — Всё дважды перепроверено. Я могу зайти позднее, чтобы пояснить, если найдете пробелы, — отчитывается без намека на эмоции.

Вика нервно теребит манжеты рукавов на своей рубашке, пока до моего мозга доходит новая информация: тихая, спокойная Богданова нервирует меня больше, чем боевая…

— Если вам нужна более качественная проверка, я займусь этим немедленно. К концу вечера пересдам отчет, — продолжает она, сохраняя спокойный тон, тем самым отрезвляя меня.

— Не нужно, — отрезаю я. — Можете идти.

Богданова молча уходит из моего кабинета, а я чувствую себя полным идиотом. Я намеренно выводил ее из себя, а что она? Ноль реакции.

Она лишь делает свою работу, я же… Черт, мне нужно избавиться от этого наваждения.

Откинувшись на спинку кресла, коротко выдыхаю. Делаю еще глоток остывшего кофе и хватаю телефон.

— Ты сегодня в клубе? — бросаю в трубку, как только друг отвечает на звонок.

— Да ладно. Кто-то решил оторваться? — ухмыляется Макар. — Я всегда здесь.

— Я заеду, — предупреждаю и сбрасываю звонок.

Отключить мозг. Выкинуть все лишнее из головы. Она слишком плотно засела в мыслях.

До вечера я держу себя в руках. На встречу, как и планировал, еду один. Все указания даю ей удаленно. Так проще. А ближе к ночи еду в клуб с четким намерением вытрахать ее из головы.

Сидя за столом в вип-зале, всё еще жду, когда меня отпустит и разум затянет туманом. Макар тем временем развлекает девушек, которые оказались рядом с нами как бонус-программа к покупке напитков.

Одна из них, кажется, Лиза или всё-таки Лина сидит слишком близко и, вероятно, пытается добыть огонь, так усердно натирая ладонью мою ногу.

Вспышки не происходит, но терпение заканчивается.

— Пойдем, — подрываюсь с места и выхожу из-за стола.

Она идет за мной, а я пробираюсь сквозь толпу к лестнице на первый этаж. В голове только одна мысль: нужна перезагрузка. Причем срочно. Все тело напряжено, и я готов ломать стены, чтобы избавиться от этого наваждения. Но оно вдруг становится слишком реальным.

Черт, я действительно вижу ее…

Вика сидит полубоком за барной стойкой и наклоняется к какому-то мужику. Он что-то говорит ей на ухо при этом довольно скалится. Его рука… Его чертова рука лежит на ее пояснице. Она не убирает ее. Она не против.

В голову будто кто-то подлил кипятка. Гнев охватывает каждую клетку моего тела. Мозг отключается, инстинкты берут верх. Планы на вечер меняются мгновенно.

Остается одна единственная цель — стереть этот самодовольный взгляд козла, которой сидит рядом с ней.

8

Вика

Тусклый свет бара рисует замысловатые узоры на поверхности стойки, а лед в стакане с мохито тихо гремит о стенки, создавая приятный фон.

Сижу, верчу трубочку в руках, пытаясь хоть как-то отвлечься от странного внимания Ильи — брата моей подруги Кати. Да, он милый, высокий и вроде как симпатичный, но это ничего не меняет. Не сегодня. И не ко мне.

Он снова что-то говорит, наклоняясь слишком близко. Его вкрадчивый голос, тающий в атмосфере громкой музыки, вызывает лишь раздражение, и я сканирую взглядом стойку в поисках спасения.

Очередная волна удручающей усталости накрывает меня с головой. Уже второй раз за вечер злюсь на Катю за то, что она вообще оставила меня наедине с ее братцем, оправдавшись тем, что ей срочно нужно в уборную.

— Вика, ты что-то слышишь? — игриво спрашивает Илья, почти перекрикивая музыку, и снова наклоняется ко мне.

— Только тебя, и, признаться честно, это ужасно утомительно, — резко бросаю я, а потом добавляю уже сдержанно: — Прости, тяжелый день.

Он глупо улыбается, будто мои слова проходят мимо его ушей.

Да уж, день действительно был тот еще. Утро началось с истеричного звонка матери. Мало того, что пришлось терпеть весь ее монолог о моем брате, который опять притащил с вечеринки какую-то сомнительную компанию в ее дом, так еще она прилежно напомнила, что "брат за брата отвечает", и я просто обязана нанести ему сегодня вечером личный визит с нравоучительной лекцией.

Как же надоело быть ответственным взрослым… Особенно при полной дееспособности самого брата, который, к слову, еще и старше меня на три года.

Мысль куда-то опоздать вызывает у меня какую-то нездоровую тревогу. И мне хватило даже маленькой вероятности, что я могу задержаться и не успеть к подруге в клуб к назначенному времени для того, чтобы я решила при полном параде поехать с утра в офис…

Дальше — хуже. Роман Сергеевич, мой «любимый» генеральный со способностью выводить из себя за три секунды, нашел очередной повод придраться к моему отчету.

Утром я чувствовала себя мишенью для его саркастичных замечаний, пока, наконец, он не оставил меня в покое. Да, это даже стало своего рода наградой. Удивительно, как мало нужно для маленького счастья!

А тут еще и день рождения Кати... Статус "лучшая подруга" не позволил мне отказаться, но я сама себе пообещала: максимум пару часов, а потом домой.

Обычно танцы и шум отвлекают меня, но в этот раз всё идет не так. Сначала застрявшая без ответа заявка на лед для коктейлей, и я, как добровольная страдалица, поплелась к бару. А теперь вот это — Илья, внимательно сверлящий меня глазами и почти физически ощущаемая неловкость.

Я глубоко вдыхаю, чтобы, по крайней мере, не сорваться.

— Илья, ты всё это время на меня так смотришь, будто я твоя целина, которую ты решил покорить, — криво улыбаюсь я, и он продолжает свою отработанную тактику: щекастая улыбка, немного смущения и топорные попытки "показать внимание".

— Целина? — хмурится непонимающе. — Я бы сказал, что ты богиня, — самодовольно ухмыляется.

Господи… Дай мне сил.

Терпеть это можно не больше минуты, особенно когда его рука неожиданно опускается на мою поясницу, а у меня начинает сводить скулы от улыбки.

— Эй! — дергаюсь как от удара, ощущая, как ладонь Ильи беспардонно скользит ниже и сжимает мое бедро, но слов не хватает, чтобы выразить всё возмущение. — Что ты… — беспомощно рычу, сдерживая поток рвущихся из груди ругательств.

Интересно, Катя сильно расстроится, если я хорошенько заеду ее брату по лицу?

В этот момент мне кажется, что я уже достигла пика раздражения. Но вместо того, чтобы воплотить свои желания в действия, я замираю как зверек перед смертью, когда слышу низкий, до боли знакомый голос где-то за своей спиной.

— Руки убрал, — звучит коротко, резко.

Этот бархатный тембр я в жизни не спутаю ни с чем. Вжимаюсь в барную стойку, надеясь слиться с ней воедино, и боюсь поверить своим ушам. Для надежности еще и жмурюсь. Может, меня не заметят?

Голоса за спиной продолжают звучать. Один — требовательный, спокойный, но с явными нотками злости. Другой — оправдывающийся, неуверенный.

Музыка слишком громкая, и я не слышу всей перепалки. Но мне кажется, что я схожу с ума.

Это он? Здесь? Не может быть…

И всё же я не выдерживаю. Настороженно оборачиваюсь и убеждаюсь воочию.

Да, это действительно он. Мой босс — Роман Сергеевич.

Стоит позади, сверкая своими ледяными глазами, которые сейчас бросают молнии в Илью. Его сжатая челюсть, полная ярости, выглядит устрашающе.

— Все в порядке? — наконец, его взгляд встречается с моим, и я отворачиваюсь, чувствуя, как краснею.

Господи, почему он здесь? Почему в клубе? Почему сейчас?

Илья исчезает так быстро, что я этого даже не замечаю. Удивительно, как легко он потерял весь свой запал при виде моего босса. Однако теперь осталась другая проблема. Гораздо более сложная…

— Ты всегда такая неосторожная или это только по пятницам? — голос Романа звучит прямо над ухом, холодный и колкий. Его обжигающий взгляд проходит по мне насквозь.

Мне стоило бы поблагодарить его за то, что он вмешался, но вместо этого я чувствую раздражение.

Неужели нельзя просто помочь и потом молча уйти? Или хотя бы без нравоучений обойтись?

— А вы всегда такой вездесущий или это ваше новое хобби — следить за сотрудниками после работы? — я одергиваю себя, но голос всё равно звучит слишком резко.