Оливия Лоран – Мой босс - катастрофа (страница 17)

Мои пальцы вцепляются ему в волосы, и я уже не слышу себя — только его низкие стоны, когда он чувствует, как я кончаю от каждого движения его губ, языка.

Когда он поднимается, снова смотрит на меня, оставляя влажные поцелуи на животе, на груди и на губах. Я ощущаю тяжесть его тела, его голод, его полную несдержанность.

— Еще… — прошу едва слышно, и он ухмыляется.

— Не думай, что я тебя сегодня быстро отпущу.

Рома приподнимается и расстегивает ремень, а затем спускает брюки и нависает сверху. Размазывая влагу, он упирается в меня, а затем заполняет на всю длину.

Судорожно вдохнув, чувствую, как внутри всё сжимается в сладком нетерпении. Его ритм меняется — то мучительно медленный, то быстрый, неровный, чтобы снова и снова обрывать мой оргазм на самом краю.

Я ловлю его взгляд, и кажется, будто ни он, ни я не способны выйти из этого состояния на грани помутнения рассудка под острым желанием.

Он двигается резко, и каждое его движение выбивает воздух из легких, дарит необъяснимое наслаждение. Сильные пальцы вонзаются в бедра, на коже мгновенно проступают следы.

Я захватываю губами его шею, стараясь приглушить свой стон, но он только провоцирует меня, скользит вниз по шее языком, словно намеренно доводит меня до безумия.

Мое тело дрожит от каждого жгучего поцелуя. С губ слетает сдавленный вскрик, когда он вновь жестко входит в меня и жадно целует, не давая отдышаться.

Его взгляд цепкий, полный страсти, и я ощущаю себя самой желанной, самой нужной для него. Несколько сильных толчков, и Рома срывается на бешеный темп, хрипло выдыхая мне в шею.

— Черт, Вика… Моя девочка, — сбивчиво хрипит и снова ускоряется.

Яркая вспышка удовольствия словно оглушает меня, но сквозь шум в ушах я слышу его хриплый стон, а следом за этим чувствую, как он покидает мое тело.

Мгновение мы просто лежим, сплетенные и уставшие, выравнивая дыхание. Потянувшись ближе, он прижимает меня к своей груди и целует нежнее, мягче.

Я улыбаюсь, всё еще ощущая, как тело дрожит от пережитого удовольствия, и провожу рукой по его затылку, позволяя себе раствориться в моменте.

— Ммм… Не бери, — невольно жмусь крепче, когда вдруг звонит его мобильный. Если Островского снова куда-то вызовут посреди ночи, я просто сойду с ума!

— Это отец, — хмурится Рома, глядя на горящий экран и, прежде чем принять вызов, коротко целует меня в губы.

Следом за этим раздается звонок в дверь, и я тут же притягиваю одеяло к груди, взволнованно глядя на Рому.

— Черт, — положив трубку, он напряженно смотрит на меня. — Одевайся, Вика. Отец здесь.

24

Одеваюсь я с такой скоростью, которая не снилась даже армейским солдатам, а следом за этим на полном серьезе умоляю Островского позволить мне отсидеться в шкафу.

Его эта идея почему-то не радует, и теперь я вынужденно семеню следом за ним к входной двери с видом обреченного на казнь.

Мне почему-то ужасно неловко от того, что Сергей Борисович, знающий меня как ответственного работника и порядочную девушку, увидит меня сейчас в квартире своего сына.

Рома отпирает дверь, пропуская в прихожую своего отца, взгляд которого тут же цепляется за меня. Кажется, будто он сразу всё понимает, отчего я нервничаю еще больше…

— Здравствуй, Вика, — кивает он чуть теплее, чем обычно, и быстро скользит взглядом по растрепанным волосам и застегнутой наспех рубашке.

Я произношу что-то неразборчивое и неуверенно топчусь на месте, в то время как Рома спокоен, как удав, и даже нагло гладит меня по плечу.

— Извиняюсь, что вот так, без предупреждения, — его отец замолкает и мельком смотрит вглубь квартиры, будто ждет приглашения войти. — Но тут и дела, и… сына решил навестить.

— Проходи, — Рома кивает и приглашает отца на кухню. — Будешь чай или кофе?

— Не откажусь.

— Давай, помогу, — предлагаю приготовить закуски, подходя к Роме.

Я стараюсь не встречаться глазами с его отцом, наивно полагая, что он не понимает, чем мы занимались до его появления…

Когда мы садимся за стол, Сергей Борисович как ни в чем ни бывало заводит непринужденный разговор, словно его совсем не удивляет мое присутствие здесь. Он минут двадцать рассказывает, как пытался найти дачу в Подмосковье, потом вспоминает коллег и вдруг переключается на меня.

— Недавно разговаривал с Русланом, — произносит вроде бы между делом. — Он говорит, что твоя Вика — настоящий клад.

Я невольно сжимаюсь, когда он делает акцент на слове «твоя», и поглядываю на Рому.

— Неудивительно… — цедит он с раздражением.

— Честно сказать, зная тебя, я не особо удивился, когда Вика захотела вернуться в мою компанию, и всё же решил обсудить это с тобой. Но теперь, глядя на вас, вопросов стало только больше, — Сергей Борисович откидывается на стуле и продолжает с легкой улыбкой: — Или вы решили не мешать работу с личным?

— Вика вернется в мою компанию, — твердо заявляет Островский.

У меня отвисает челюсть. Округлив глаза, я смотрю на Рому, который, кажется, всё давно уже решил и не намерен даже слушать мое мнение на этот счет.

— Ясно, — не сразу отвечает его отец.

Но не успеваю я испытать облегчение, что Сергей Борисович решил не вмешиваться в наши отношения, как он вдруг даже решается помочь…

— С Русланом я всё улажу. Вика, можешь завтра заехать, чтобы забрать документы и попрощаться с коллективом.

На мне будто крест поставили — я не могу возразить прямо сейчас, иначе только выставлю Рому каким-то тираном в глазах его отца.

— Спасибо, Сергей Борисович, — хрипло отвечаю.

Он смотрит на нас обоих с широкой улыбкой, словно оценивает результат эксперимента, и я вдруг понимаю: да он ведь рад видеть нас вместе!

— Уже поздно, не буду отнимать у вас время, — поднимается из-за стола, после чего мы все идем в прихожую.

Как только дверь за ним захлопывается, я набрасываюсь на Рому:

— Ты с ума сошел? — шиплю вполголоса. — Ты вообще собирался меня спросить? Это моя жизнь, моя работа!

— Перестань, Вика, — Рома смотрит строго и произносит тверже: — Я просто не хочу, чтобы ты работала на Руслана.

— Почему? Ты ревнуешь меня?

— Я хочу, чтобы ты была рядом. Место личного ассистента всё еще свободно. К тому же своим возвращением ты значительно облегчишь жизнь моего секретаря, сейчас она пашет за двоих.

— А ты не мог это сначала обсудить со мной? — никак не унимаюсь я. — Или принять во внимание, что я теперь не твоя подчиненная, а твоя девушка? Не думаю, что работа вместе пойдет на пользу нашим отношениям. Это… может всё испортить.

Возможно, он расценил мое увольнение, как обиду, но я действительно считаю, что нам лучше не работать вместе...

Рома подходит ближе и останавливается рядом, его голос тихий и твердый:

— Тогда вернись на другую должность, ты можешь выбрать любое направление.

Я вскидываю брови, неожиданно чувствуя себя загнанной.

— Даже так?..

Рома не отступает. Просто ждет, а затем опускает ладони на мою талию и притягивает к груди, мягко обнимая.

— Ладно, — сдаюсь я, наконец, — попробуем так. Будет хоть какая-то дистанция.

— Отлично, — в его голосе слышится улыбка. — Значит, ассистента я продолжу искать.

Не удерживаюсь и спрашиваю с нарочитой небрежностью:

— И много у тебя там… кандидаток на это место? Ты уже остановился на ком-нибудь?

— Полтора десятка резюме, — отвечает он, с плохо скрываемым интересом в глазах. — Почему спрашиваешь?

Я делаю вид, что это просто деловой интерес, но голос звучит предательски ревниво:

— Я бы взглянула, какие там кандидатки…

Рома хрипло смеется и крепче сжимает меня в объятиях, а потом его ладони и вовсе сползают ниже на бедра.