Оливия Лоран – Бывшие. Мы (не) твои (страница 17)

Дар речи теперь пропадает у меня. На самом деле это последнее, что я ожидал от нее услышать, учитывая то, что за почти пять лет она ни разу не искала встречи с сыном. Сомневаюсь, что вообще вспоминала о нем.

— Саша... — продолжает она, избегая взгляда. — Всё изменилось. Я изменилась. И теперь я понимаю, чего себя лишала все эти годы. Я хочу стать для него мамой. Возможно и ты…

— Хорошо, — перебиваю ее и получаю ту самую реакцию, которую и ожидал увидеть.

Распахнув глаза, она смотрит на меня с недоверием и не сразу находится с ответом. Но я не замечаю в этом взгляде облегчения. Она напряжена и, предполагаю, обдумывает новый план.

Всё дело в том, что я не верю ей. Не верю в то, что женщина, которая так легко отказалась от ребенка, выбрав свободную обеспеченную жизнь в другой стране с каким-то состоятельным типом, способна переосмыслить ценности.

Не сын ей нужен.

— Сколько ты хочешь? — облегчаю ей задачу своим вопросом.

Можно было бы просто выставить ее за дверь, но теперь я вижу в этом и свою выгоду. Хочу, чтобы она исчезла из нашей с сыном жизни.

— Я не понимаю…

Актриса из нее, мягко говоря, хреновая. А у меня нет времени на этот спектакль.

— Давай так, — перехожу к сути, — часть суммы получишь сегодня, остальную — когда закроем все вопросы.

— Какие вопросы? — настораживается она.

Не отказывается, не возмущается… Уточняет.

Я, конечно, не удивлен, но всё равно паршиво на душе. Матвей не заслуживает такого отношения.

— Ты подпишешь отказ от сына.

Она молчит, будто раздумывает. А затем отводит глаза, не выдерживая моего взгляда.

— Саш, я не могу… — использует жалкую попытку проявить материнские чувства.

— Подумай пару дней, больше времени у меня нет.

Она кивает, крепче сжимая ремешки своей сумки, и медленно поднимается со стула.

— Хорошо.

— Тогда вернемся к этому разговору позже.

Хочу провести ее к выходу, как она вдруг выпаливает:

— Нет, я… согласна.

Горькая усмешка рвется наружу. Ей хватило несколько минут, чтобы принять решение. Хотя теперь я окончательно убеждаюсь в том, что именно это и было ее изначальной целью.

Плевать, что стало для того причиной.

Наскучила ей жизнь содержанки или ее роман не увенчался успехом. Главное, что после того, как она подпишет бумаги на отказ, больше мы ее никогда не увидим.

В тот же день я обращаюсь к знакомому юристу, но этот процесс всё равно оказывается не быстрый.

Аню я тоже предупреждаю сразу. Говорю, что прилет приходится отложить, пока не уложу вопросы по работе.

Как бы не хотелось ей врать, но сказать правду я не могу. Не хочу, чтобы она переживала и успела придумать за эти несколько недель то, чего нет.

Она расстраивается, хоть и пытается скрыть свои чувства. И какое-то время именно это беспокоит меня больше всего. Пока она в один момент не перестает отвечать на звонки и полностью обрывает нашу связь.

21

21

Аня

— Я закажу с клубникой, а ты? — спрашивает Соня, нетерпеливо ерзая в автокресле.

— Пока не решила, — улыбаюсь ей в ответ и паркуюсь на стоянке. — Определюсь, когда будем в блинной, — заглушив машину, я оборачиваюсь к ней. — А ты что, уже успела проголодаться? Дотерпишь до конца занятий?

— Конечно!

— Тогда пошли, отведу тебя в класс, — смеюсь я и расстегиваю ремни на ее кресле.

Оставив дочь в школе искусств, включаю музыку и еду домой. Так проще игнорировать мысли, которые преследуют меня уже несколько недель. Мысли о Саше…

Заблокировав его номер, я наивно полагала, что мне станет легче. Но стало только хуже. Теперь я думаю о нем так часто, что меня это даже пугает.

Мы ведь совсем немного времени провели вместе, а по-настоящему близки за этот период даже толком не были. Почему же так долго не отпускает? Почему так... плохо?

Стоит мне только подумать об этом, как мое сознание снова напоминает о нем. Теперь он мне даже мерещится…

Или же… Черт!

Аверин стоит перед подъездом моего дома и смотрит прямо на меня. Точнее на то, как я от растерянности неуклюже паркуюсь во дворе.

Стиснув руль, не спешу глушить двигатель, невидящим взглядом выжигая дыру в лобовом.

Судорожный вдох — отчаянная надежда, что мне удастся избежать встречи. Шаткий выдох — неудачная попытка успокоиться перед ней. Пару минут в напряжении с грохочущим сердцем в груди тоже не помогают. И я даю себе обещание не проявить слабость, а затем выхожу из машины с каменным выражением на лице.

— Ты зря приехал, — бросаю с мнимым спокойствием в голосе, когда останавливаюсь перед ним.

Пристальный взгляд словно в душу проникает, но я вовремя выстраиваю щиты и задираю голову. А потом отступаю… Потому что он, игнорируя мое пылкое заявление, надвигается на меня и в два шага оказывается рядом.

— Давай зайдем в дом, и ты объяснишь мне, что тебя так расстроило, — ровным или даже усталым тоном заявляет он. — Ты дрожишь.

Это я должна объяснить? Расстроило меня?! А дрожу я не от холода, но объяснять ему вообще ничего не собираюсь…

— Не о чем нам разговаривать, — бросаю раздраженно и, вздрогнув, едва ли не отскакиваю от него, когда он хочет меня обнять.

Увернуться мне так и не удается. Саша ловит меня в капкан своих рук и прижимает к груди так крепко, что не получается даже отвернуться.

Уткнувшись носом в ворот его расстегнутой куртки, усилием воли контролирую дыхание. Выдерживаю лишь до тех пор, пока не заканчивается воздух. И на этом вся моя выдержка заканчивается…

Запах его тела заполняет меня, обжигает легкие, вынуждает дрожать и всхлипывать. Крепко жмурюсь, но и это не помогает остановить поток слез, и меня трясет еще отчетливее.

Не замечаю, как уже сама цепляюсь пальцами за его куртку на спине. Назойливые мысли о том, что я хочу так касаться руками его кожи, не остужает даже холодный ветер, задувающий в ворот пальто.

— Тише… — хрипло шепчет он, царапая чувствительную кожу своей щетиной. — Я тоже скучал.

А вот его слова остужают… Напоминают, что я не должна ему позволять и на шаг подходить, не то что обнимать и так нежно целовать шею.

Будто опомнившись, снова пытаюсь вырваться из его рук. Но он и на этот раз не отпускает меня.

— Аня, — зовет строгим тоном, — давай не будем больше повторять ошибок прошлого. Скажи, что не так. Обиделась, потому что не приехал вовремя?

Немного отстранившись, Саша заглядывает мне в лицо. Ищет ответы, но только сильнее хмурится, а я снова плачу.

Горячие губы опаляют щеки и скулы. Раскрытая ладонь зарывается в волосы на затылке и снова прижимает меня в его груди. Мне кажется, что я слышу, как гулко бьется его сердце, и больше не могу молчать.

— Я знаю, что ты был с ней, — сиплю неразборчиво.

— С кем?

Давление на затылке спадает и он опять смотрит мне в глаза. Не позволяет отвернуться, взглядом держит.

— С бывшей своей…

Аверин закрывает глаза и шумно выдыхает, а я теряюсь еще больше от такой реакции.