Оливия Лейк – Моя бывшая жена (страница 6)
– Блииин. Ну давай хоть наших покажу!
Соня включила фронтальную камеру: знакомые лица здоровались и улыбались. У нас достаточно большая компания друзей и товарищей. А мы те самые офицерские жены. Я приятельствовала со всеми, но подругой считала только Соню. Мы удивительно крепко подружились так же, как с моей Никой и Кирой. Да, у меня был очень крепкий тыл в виде старшей сестры мужа, правда, разница всего полтора года, да и внешне в хрупкой брюнетке старшую никак не разглядеть. Но характер железобетонный, не зря ведущий следователь СК.
– О, вон Марина! – Соня подозвала ее рукой. – Ты куда пропала?
– Да так. По женским делам… – намекнула на месячные она. – Привет, Маша. Как вы?
– Потихоньку. Узники горемычные, – улыбнулась я.
– Долго вам?
– Две недели.
– Жесть. Выздоравливайте.
– Соня, – позвала заговорщически, – а Кир где? – тихо спросила.
– Да здесь где-то, найти?
– Нет. Позже сама наберу. Ну веселитесь. Целую.
Когда Паша проснулся, нас отправили на дыхательные упражнения и процедуры. Легкие у него вроде чистые, пневмонии нет, но кашель появился. Пока не сильный, надеюсь, так и останется. По возвращении увидела огромный букет ромашек, собранную сумку и вкусняшки. Сказали, муж передал. Я была счастлива. Не забил на нас. Бросил товарищей по службе и пирушку, чтобы меня, заразу такую, порадовать. Любимые пирожные купил из «Baba Masha». Владелица – наша общая знакомая (мужья еще в школе учились вместе), но я покупала там сладости и хлеб исключительно из вкуса. Это что-то волшебное, честное слово!
Когда Кир предложил «пошалить», я в принципе забыла обо всех разногласиях. Раньше мы это практиковали чаще: муж уезжал в рабочие командировки, и мы так снимали напряжение. Сейчас… Да я не помню, когда было-то. Я сделала всего одну фоточку и принялась наговаривать, что буду делать с ним, но Паша так раскашлялся. Я практически на час выпала. Когда написала, муж сказал, что сам справился, не смог терпеть. Но меня до оргазма довел: короткие и грубые приказы – в этом всегда что-то было.
Наверное, это на генетическом уровне заложено: подчиняться самому доминантному самцу. А с этим у Кира никогда проблем не было: тут и природа, и воспитание, и профессия. Кирилл просто не мог быть другим и по долгу службы тоже. Там нельзя быть мягким, порой даже человечным. Сейчас муж не просто получил новое звание, но и стал начальником одного из отделов в экономической безопасности. Если честно, я перекрестилась: когда мы познакомились он работал в контрразведке ФСБ. У него много отметин от той службы: ножевых и пулевых. Я очень боялась, что когда-нибудь он не вернется. Когда Кирилл перешел в СЭБ стало легче морально. Я не переживу, если потеряю его. Если он не будет ходить по этой земле. Пусть будет. Даже если не мой, просто пусть будет.
Я была реалисткой, понимала, что жизнь длинная, а люди могут сломаться. И морально тоже. Но я готова проходить через тернии к звездам, чтобы сохранить свою семью, но если вдруг… Я отпущу. Самое плохое, что может быть в браке – жить ради детей или по привычке. Надеюсь, мы никогда к этому не придем. У нас не все гладко, но мы любим друг друга.
Через неделю у сына прошли все симптомы, и мы начали активно проситься домой. Папа у нас умел договариваться виртуозно. Я написала бумажку, что мы честно отсидим еще неделю дома, до полного выхода из карантина.
– Вы ужинать собираетесь, гонщики?
Видимо, мои пацаны действительно соскучились: начиная от ветрянки, заканчивая ковидом, почти двадцать дней не виделись, поэтому засели за машинки. Кирилл коллекционировал мини-модели автомобилей еще с детства. Паша продолжил традицию. Вот и сейчас они оба ударились в детство. Муж даже душ после службы не принял и есть не торопился – сыном занимался.
– Мам, а что покушать? – спросил Паша, разбираясь с подарком: помимо машинок у нас еще и квадрокоптер появился.
– Жареная картошка с крылышками. Все как любишь.
Вечером Кир забрал нас сразу после службы. Сейчас у него нет особо дежурств, да и в принципе его отдел курировал банки, страховые, государственные корпорации. Это не наркотики и организованная преступность, но отдел «Н» входил в их управление, там Илья… Их службы пересекались: экономические преступления довольно часто тянули за собой или были прикрытием всякой грязи вроде оружия, наркотиков, торговли людьми. Иногда бывало такое, что Кирилл уходил на работу в понедельник, а возвращался потрепанным и усталым дней через пять.
Я передернула плечами. Не хочу об этом думать, сплошные нервы. Лучше на мальчишек своих посмотрю, обед готов, дома порядок. Меня не было неделю, а дома полный холодильник и идеальная чистота. Кирилл в плане хозяйства очень требователен, но и сам никогда не допускал свинарника.
– Это тебе не кашей давиться в больнице, – потрепал по темной макушке сына и поднялся с лежанки, где они играли. – Пошли руки мыть.
Поужинали мы поздно, поэтому сразу после загнала сына купаться и спать. В спальню вернулась, разделась полностью и, накинув халат, пошла в ванную. Кир сейчас был там…
От пара было сложно дышать. Он всегда купался практически в кипятке. Говорил, что это привычка – стирать с кожи запах своей службы. Я много слышала о силовиках, видела автозаки в центре города, жесткие задержания. О пытках в Лефортово сотрудниками ФСБ и в российских тюрьмах, о политических заключенных и нечеловеческих условиях содержания в СИЗО. Но я никогда не расспрашивала об этом мужа. Это как раз та работа, которую не нужно тащить в семью.
Я сбросила халат и, открыв створку, шагнул в душ. Кирилл стоял ко мне спиной, опершись руками о нежно-белый кафель. Ему было тридцать шесть лет, но он до сих пор в прекрасной форме. Длинные мощные ноги, спина бугрилась мышцами, каменный пресс. Ни грамма лишнего веса, потому что тренировался постоянно. У Кира был короткий ежик и резкое скуластое лицо. Я не могла назвать его красивым в общепринятом понимании: до смазливых мальчиков с телевизора ему далеко. Или им до него? Кирилл тот самый медведь, который сцапал свою Машу. Очень мужественный медведь с невероятной энергетикой мужчины. С такой бешеной харизмой, что, входя в комнату, можно было не смотреть, все чувствовали, что пришел мужик.
Я обняла его со спины, губами собрала влагу, почувствовала, как дернулся и зашипел, когда рукой обхватила член. Возбужденный, жесткий, большой. Идеальный член. Самый лучший из всех, что я видела. А замуж я выходила не девственницей.
– Подарочек мне сделать решила? – шепнул и резко перетащил меня вперед. На поясницу надавил, чтобы прогнулась, и вошел мощно, на всю длину. Чтобы задыхалась от острой наполненности. Руку на лобок положил и с клитором играть начал, другой жестко бедро сжимал, насаживая на себя. Он хотел кончить. Быстро. В первый раз после долгого воздержания у нас всегда так. Очень агрессивно. Очень страстно. Очень горячо. По моим бедрам текла вода и его семя. Я пила таблетки, потому что Кир не любил презервативы. Ему нравилось кончать в меня и на меня. Никаких преград.
– Пойдем, – стащил полотенце, слегка подсушив тело, и забросил меня на плечо. Медведь!
Швырнул на кровать, ни о какой бережности речи не шло, когда мой муж так распален. Силу он всегда рассчитывал, но на грани, по тонкому лезвию шел и меня за собой вел. Ноги раздвинул и головкой таранить начал. Я прикрыла глаза, дрожала вся от жгучего желания – я не успела кончить.
– Смотри. – Я попыталась глаза открыть, но тяжко. – Смотри, сказал! – и горло сжал, совсем чуть-чуть, но хватило, чтобы сфокусировать взгляд на происходящем. К груди спустился и теребить соски начал.
Я, не отрывая глаз, наблюдала, как он входит на полную и выходит, показывая мне блестящую от наших соков головку. Было болезненно прекрасно. Остро и сладко. Я хотела финишировать вместе, так как давно не делали: чтобы в губы стонать, как мне хорошо с ним.
– Поцелуй меня…
Кир замер на секунду. Да, я снова не подчинялась ему, меняла правила игры на ходу, но по-другому мне сложно.
Кирилл опустился на локти, погладил мое лицо, убрал мокрые волосы со лба и нежно коснулся губ. Ему всегда тяжелее давалась нега и ласка. Он необузданный мустанг. Ему нужно брать, подчинять, на вершину за собой гнать.
Я обвила его ногами, ягодицы вспорола ногтями, чтобы зарычал от недовольства и удовольствия одновременно. Кир даже сажая меня сверху, руководил, а когда я своевольничала бесился.
Он максимально глубоко в меня погрузился. Мы были так близко. Мы были друг в друге. Мы были равными. Держались и не отпускали, стонали в рот и дышали единым воздухом, пока последняя сладостная судорога не отпустила.
– У меня кое-что есть, – Кир поднялся, потянулся, как медведь с грацией тигра, и достал из стола рубиново-красный футляр. – Хотел подарить еще на банкете. Помнишь, номер, туда-сюда?
Я кивнула.
– Но ты же Золушка: предпочла другого принца и убежала в полночь.
– Не начинай, а? – Я была так расслаблена и совершенно не хотела ругаться. – Не ревнуй к ребенку.
– Не говори ерунды! – отрезал Кирилл. Он очень не любил, когда указывали на его недостатки, тем более такие детские, что ли. – Но ты не только мать, но и жена не забывай об этом, ок?
– А еще я человек, личность, медик…