Оливия Кросс – Литургия пустоты (страница 9)

– Не дыши этим, – Элара резко дернула Каэло назад, в тень нависшего ржавого коллектора.

Она быстро натянула на лицо обрывок ткани. Её глаза, обычно пустые, сейчас горели лихорадочным блеском. Она чувствовала приближение этой массы – для неё, существа пустоты, этот «снег» был родственным, но смертельно опасным ядом.

– Они начали дезинфекцию сектора, – прошептал Каэло. Голос его дрожал. – Хранители Смыслов решили, что Трущобы слишком сильно «фонят» из-за нашего присутствия. Они стирают всё: дома, людей, саму возможность помнить этот день.

Он посмотрел на свои руки. Те татуировки, что еще остались выше локтя, начали зудеть. «Золотые чертежи» под кожей резонировали с падающей пылью. Каэло чувствовал, как линии на его коже пытаются «впитать» этот белый шум, перегружая его мозг обрывками чужих, стертых жизней.

– Каэло, смотри! – Элара указала вглубь переулка.

Там, под падающим «снегом», стояла группа людей. Это были «Тени» – те, кто жил здесь десятилетиями. Они не бежали. Они просто стояли, подставив лица белым хлопьям. На глазах у Каэло один из них – старик в лохмотьях – медленно опустил руки. Его взгляд стал абсолютно чистым и прозрачным. Он посмотрел на свою жену, стоявшую рядом, и в его глазах не отразилось ничего, кроме вежливого недоумения.

Он забыл её. Прямо сейчас. Навсегда.

– Нам нужно уходить глубже, к Гробовщику, – Каэло схватил Элару за предплечье. Согласно тактомапу, сейчас его касание было судорожным, болезненным. – Только он знает, как заблокировать сигнал этих колоколов. Если мы останемся на открытом месте, к утру я забуду, как держать карандаш, а ты… ты просто растворишься в этой белизне.

– Куда глубже? – Элара обернулась. Её дыхание становилось тяжелым. – Мы и так в кишках этого мира.

– Есть уровни, о которых не знают даже Хранители. Места, которые я проектировал как «слепые пятна» в чертежах фундамента. Технические пустоты.

Они рванулись по узкому лазу, в то время как за их спинами Трущобы Эха начали медленно белеть, превращаясь в чистый лист бумаги. Каэло чувствовал, как с каждым вдохом в его голове гаснет по одной лампочке. Имена учителей, вкус вина, цвет его первой мастерской – всё это осыпалось мелкой известкой.

Трансформация «бога в беглеца» перешла в критическую фазу. Он больше не создавал мир. Он пытался не дать миру стереть его самого.

«Снег» забивался в щели, шуршал по ржавому железу, как миллионы невидимых насекомых. Каэло чувствовал, как его сознание превращается в радиоприемник, настроенный на пустую волну.

В голове вспыхивали чужие лица, обрывки фраз на языках, которые больше не существовали. Это была агония стертой информации.

– Быстрее! – Элара потянула его за собой в узкий зев технического колодца.

Они скользили вниз по склизким скобам, пока свет падающего «снега» не превратился в тусклую точку над головой. Здесь, в межоболочечном пространстве, пахло озоном и старой смазкой. Гул колоколов наверху превратился в низкую, утробную вибрацию, от которой ныли зубы.

– Остановись, – выдохнул Каэло, прислонившись лбом к холодной стене. Его трясло. – Мои чертежи… они тянут этот мусор в себя.

Он сорвал остатки рубахи. Татуировки на его груди и плечах горели ядовитым неоновым светом. Золотые линии Шпиля, которые он когда-то считал венцом своего гения, теперь работали как антенны, принимая на себя удар «бомбардировки забвением».

– Они используют мою архитектуру против меня, – прохрипел он, глядя на свои руки. – Каждая линия, которую я начертил, теперь – проводник для их яда.

Элара подошла вплотную. В тесноте колодца её присутствие ощущалось как ледяной сквозняк. Согласно тактомапу, сейчас был момент вынужденной близости. Она видела его слабость – не бога, не зодчего, а освежеванного зверя, запертого в собственной клетке.

– Я могу это прекратить, – тихо сказала она. Её ладонь зависла в сантиметре от его горящей кожи. – Но ты потеряешь не только шум. Ты потеряешь структуру.

– Делай, – Каэло зажмурился. – Иначе я стану одной из тех «Теней» наверху. Я не хочу забывать тебя.

Элара прижала ладони к его предплечьям.

Удар холода был таким сильным, что Каэло перестал чувствовать вес своего тела. Пустота Элары начала всасывать в себя избыточную энергию «золотых чертежей». Это было похоже на то, как если бы кто-то вычерпывал раскаленный свинец из его вен.

Золотой свет начал тускнеть, линии под кожей становились серыми, безжизненными. Каэло почувствовал, как огромный пласт его знаний о статике зданий и сопротивлении материалов просто испаряется, оставляя после себя гулкую тишину.

Он обмяк в её руках. Элара держала его, и в этом жесте было что-то почти материнское, если бы не холод, от которого иней выступал на его ресницах.

– Мы в слепой зоне, – прошептала она ему в самое ухо. – Снег здесь не достанет. Но ты слышишь?

Каэло прислушался. Сквозь вибрацию колоколов снизу доносился другой звук. Ритмичный, тяжелый стук. Будто кто-то огромный забивал сваи в самый центр планеты.

– Это не город, – Каэло открыл глаза. Его взгляд был затуманен, но разум – чист от белого шума. – Это Лилит. Она бьется о клетки, которые я построил. И с каждым ударом колокола наверху, она отвечает снизу.

– Гробовщик сказал, что город держится на магии, – Элара помогла ему сесть на холодный пол. – Но теперь я вижу. Город – это паразит. И он только что начал сосать кровь быстрее, потому что почувствовал голод.

Каэло посмотрел в темноту туннеля, уходящего вниз. Там, в глубине, за слоями ржавчины и лжи, скрывались те самые «кости», о которых он только начал догадываться.

Глава 11. Община «Теней»

Спуск в технические пустоты казался бесконечным. Каэло чувствовал, как вибрация стен передается его костям, превращая каждое движение в пытку. Элара шла впереди; её силуэт в тусклом свете аварийных ламп казался вырезанным из темной бумаги. Здесь, под толщей бетона и ржавчины, «белый шум» колоколов затихал, сменяясь тяжелым, влажным запахом плесени и застоявшейся воды.

Они вышли в коллектор, который Каэло не помнил на своих чертежах. Это было «слепое пятно» – пространство, возникшее в результате ошибки при расчете сопряжения секторов. И именно здесь, в архитектурном провале, жили люди.

Их называли «Тенями».

Это были не просто беженцы. Это были те, чьи имена первыми попали под очистку Совета десятилетия назад. Они сидели вдоль стен на корточках, неподвижные, серые от пыли. Когда Каэло и Элара прошли мимо первого костра, никто не поднял головы.

– У них нет лиц, – прошептала Элара, замедляя шаг.

Каэло присмотрелся. Лица были, но на них отсутствовало выражение узнавания. Это была высшая степень апатии – состояние, когда человек забывает не только факты своей биографии, но и саму концепцию «другого».

– Они не смотрят на нас, потому что мы для них не существуем, – Каэло остановился у старого мужчины, который бессмысленно перебирал пальцами горсть ржавых болтов. – Для них существует только текущая секунда. Без прошлого нет сравнения. Без сравнения нет любопытства.

Каэло почувствовал резкий укол тошноты. Он, Великий Зодчий, создавал этот город как венец цивилизации, но эти люди были побочным продуктом его симметрии. Они были тем самым мусором, который он заметал под ковер своих золотых планов.

– Нам нужен Гробовщик, – голос Элары прозвучал резко, разбивая вязкую тишину коллектора. – Кто-то из вас помнит, где старик, который торгует тяжестью?

Один из Теней, женщина с волосами цвета пепла, медленно повернула голову. Её взгляд прошел сквозь Элару, зацепившись за Каэло. Она вдруг протянула руку и коснулась его предплечья – того самого места, где серая кожа всё еще хранила след выжженной татуировки.

Каэло вздрогнул. Её пальцы были холодными и сухими, как пергамент.

– Золотой… – прошелестела она. – Ты принес золото?

– У меня нет золота, – Каэло попытался отстраниться, но женщина держала крепко. – Я ищу путь к Фундаменту.

– Золото в голове, – она слабо улыбнулась, обнажая пустые десны. – Слишком много шума. Старик берет шум. Старик делает тишину.

Она указала пальцем в сторону огромного гермозатвора, покрытого слоями мха и соли. За ним начиналась зона «Абсолютного Ноля» – территория Гробовщика, где магия Шпиля окончательно теряла силу.

– Идем, – Элара потянула его за собой. – Она права. Твои остатки чертежей светятся в этой темноте как маяк. Если мы не найдем его сейчас, Хранители вычислят нас по этому излучению.

Они подошли к затвору. Каэло положил ладонь на металл. Раньше он мог бы определить марку стали и толщину листа одним касанием. Теперь он чувствовал только холод и шероховатость ржавчины. Его профессиональный взгляд умирал, уступая место первобытным ощущениям.

Это был его осознанный выбор. Он сам позволил Эларе стереть часть своей гордости. Теперь он стоял перед дверью не как творец, а как проситель.

– Открывай, – сказала Элара. – И помни: Гробовщик не берет деньги. Он берет то, что делает тебя тобой. Ты готов отдать еще один кусок своей сути?

Каэло посмотрел на гермозатвор. За ним ждала правда о костях, на которых стоит мир.

– У меня осталось не так много, – ответил он, хватаясь за штурвал затвора. – Но то, что осталось, слишком сильно болит. Пусть забирает.

С натужным скрипом, похожим на стон раненого зверя, штурвал провернулся. За дверью открылась бездна, пахнущая формалином и старыми книгами.