Оливия Кросс – Литургия пустоты (страница 12)

– Ты убиваешь Лилит! – Каэло обхватил её за талию, пытаясь заземлить этот чудовищный выброс энергии. – Ты стираешь саму основу!

Согласно тактомапу, это был момент «инверсии касания». Теперь не Каэло передавал ей вес, а она вливала в него свою бесконечную пустоту. Он почувствовал, как его кости становятся прозрачными. Его сознание начало расслаиваться: он одновременно видел каверну, Обсерваторию и далекие горы на юге, которые он еще никогда не посещал.

Хранители Смыслов в ужасе прекратили огонь. Они увидели то, что не могли классифицировать. Для них Элара стала воплощенным Апокалипсисом – существом, которое отменяло само право на существование чего-либо.

– Бежим… – выдохнул Каэло, преодолевая сопротивление распадающегося воздуха. – Элара, сфокусируйся на мне! Только на мне!

Он потянул её в боковой туннель, который раньше был дренажной трубой, а теперь напоминал пищевод гигантского червя. За их спинами каверна начала схлопываться. Пустота Элары, как невидимый ластик, стирала Хранителей, сталь и багровый туман, оставляя после себя абсолютное, идеальное ничто.

Они ввалились в темноту туннеля за секунду до того, как вход в него просто исчез, перестав быть частью географии.

Они лежали на холодном, вибрирующем полу. Элара задыхалась, её тело била крупная дрожь. Кончики её пальцев всё еще дымились черным туманом.

– Я сделала это… – прошептала она. – Я стерла их. Я стерла всё.

– Ты стерла часть мира, Элара, – Каэло посмотрел на свои руки. Они мерцали, становясь то видимыми, то прозрачными. – И кажется, ты начала стирать нас.

Блок «Анатомия» начался с главного урока: в мире, лишенном статики, единственной реальностью становится боль. И эта реальность была готова вскрыть их обоих, как скальпель анатома.

Туннель содрогался. Это не было землетрясение в привычном смысле – это была конвульсия материи, которая потеряла свой скелет. Каэло чувствовал, как бетон под его ладонями становится то мягким, как воск, то хрупким, как пережженная кость.

Элара лежала рядом, и её дыхание походило на шелест старой кинопленки. Вокруг неё всё еще плавали клочья черного марева, медленно растворяя реальность в радиусе полуметра. Край его рукава, коснувшийся её зоны отчуждения, просто исчез, не оставив даже ниток – чистый, идеальный срез в никуда.

– Посмотри на меня, – выдохнул Каэло, борясь с тошнотой. Его новое зрение заставляло стены туннеля пульсировать в такт его собственному пульсу. – Элара, вернись. Нам нельзя здесь оставаться. Если Хранители вызовут «зачистку смыслов», этот сектор схлопнется вместе с нами.

Она медленно подняла голову. Её глаза были черными провалами, в которых не отражался свет ламп.

– Каэло… я видела их, – её голос был едва слышен. – Когда я стирала того Хранителя… я видела не смерть. Я видела его чертеж. Он был пустым. Внутри этих доспехов нет людей, Каэло. Там только функции. Совет перестал рождать детей, он начал ковать исполнителей.

Она приподнялась, и чернота вокруг неё начала втягиваться обратно в поры кожи, оставляя после себя пугающую бледность.

– Если я сотру их всех… мир станет чище? – спросила она, и в её голосе прозвучала опасная, почти детская надежда.

– Если ты сотрешь их всех, не останется никого, кто сможет подтвердить, что мир существует, – Каэло помог ей встать.

Согласно тактомапу, этот контакт был критическим. Его ладонь прошла сквозь легкое мерцание на её плече, и он почувствовал, как кончики его пальцев на мгновение онемели, потеряв чувствительность навсегда. Часть его нервных окончаний была просто аннулирована.

Они двинулись вглубь дренажной системы. Теперь, в Блоке II, архитектура перестала быть фоном. Она стала агрессивной средой. Трубы изгибались, как кишечник гигантского зверя; вода в стоках текла вверх по стенам, повинуясь искаженной гравитации.

Каэло вел её, полагаясь не на память (которая была изрезана Гробовщиком), а на инстинкт. Он чувствовал потоки «веса» – там, где статика еще сохранялась, воздух был плотнее.

Через час изнурительного пути, когда стены туннеля начали покрываться странными наростами, похожими на окаменевшие человеческие уши, они вышли к огромному залу распределительного узла. Но это не был пустой зал.

В центре, вокруг гигантского маховика, который больше не вращался, сидели люди. Но они не были похожи на «Теней» из предыдущего блока. Эти были другими.

Их тела были оплетены медными проводами и полосками сырой кожи Лилит. У одного вместо глаза была вживлена линза теодолита, у другого пальцы правой руки были заменены стальными спицами, которые постоянно что-то выстукивали на полу.

– Это они, – прошептал Каэло. – Хранители Осколков. Те, кто пытается сшить мир обратно вручную.

Один из людей – огромный мужчина с челюстью, подвязанной стальной проволокой – поднялся им навстречу. Его кожа была покрыта татуировками, но это не были золотые чертежи Каэло. Это были грубые, кровавые шрамы, складывающиеся в простые слова: «Земля», «Вес», «Боль».

– Зодчий пришел посмотреть на свои руины? – голос мужчины звучал так, будто в железном ведре перемалывали щебень. – Или ты привел свою погибель, чтобы она закончила работу?

Он указал на Элару, от которой всё еще исходил едва заметный запах озона и пустоты.

– Мы ищем путь к Гробу Памяти, – сказал Каэло, делая шаг вперед и закрывая собой Элару. – Нам нужно знать, как остановить распад, пока город не превратился в кашу.

Хранитель Осколков расхохотался, и этот звук отозвался стоном в изгибах труб.

– Остановить? Глупец. Мы не останавливаем распад. Мы учимся в нем жить. Посмотри на нас! Мы врастаем в этот металл, чтобы он не забыл, что такое плоть.

Он протянул свою руку-спицу и коснулся груди Каэло, там, где раньше сияла эмблема верховной власти.

– Ты хочешь анатомию, Зодчий? Ты её получишь. Мы вскроем тебя раньше, чем это сделает Совет. Потому что нам нужны твои знания о связях… даже если ты их забыл.

Вокруг них из теней начали подниматься другие Осколки. Анатомия предъявлял свои права. Исследование плоти города началось с их собственной кожи.

Глава 14. Железная привязь

Человек с подвязанной челюстью шагнул в круг света, и Каэло ощутил запах, который не смог бы классифицировать ни один Реестр Смыслов: это была смесь гноя, раскаленного машинного масла и старой, запекшейся крови.

– Назовись, – прохрипел гигант. – Но не тем именем, которое тебе выжгли на лбу в Шпиле. Назовись тем, что у тебя осталось, когда ты коснулся дна.

Каэло сглотнул. Горло саднило, словно он наглотался стеклянной крошки. Он посмотрел на Хранителей Осколков – их было около десятка. Они не просто сидели в этом зале, они были его частью. Тонкие медные жилы уходили от их позвоночников прямо в распределительные щиты; кожа на их суставах была заменена на гибкие гофрированные шланги. Они буквально латали собой дыры в расползающейся реальности.

– У меня нет имени, которое подошло бы для этого места, – сказал Каэло, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я – тот, кто вынул Камень. Я тот, из-за кого ваши стены начали дышать.

По залу пронесся шепот, похожий на шелест наждачной бумаги по металлу. Гигант медленно поднял свою руку-спицу и приставил её к горлу Каэло. Холодная сталь мгновенно отозвалась колющей болью.

– Значит, ты – Смерть статики, – мужчина оскалился. – Мы ждали тебя. Но мы думали, ты придешь как бог, с золотом в волосах. А ты пришел как падаль.

– Оставь его, Маховик, – раздался тихий женский голос из глубины зала.

От маховика отделилась фигура. Она была почти полностью скрыта под накидкой из грубого брезента, но когда она подошла ближе, Каэло увидел её лицо. Вернее то, что от него осталось. Половина её черепа была заменена прозрачным колпаком, под которым в мутной жидкости плавали сегменты механического вычислителя.

– Зодчий привел нам Пустоту, – она указала на Элару. – Ты чувствуешь, Маховик? Рядом с ней мои датчики молчат. Она стирает сигнал. Она – наше спасение от боли.

– Или её источник, – Маховик не убирал спицу. – Она стерла Корни. Она может стереть и нас.

Элара сделала шаг вперед. Черное марево вокруг её пальцев снова начало сгущаться, откликаясь на угрозу. Воздух в зале стал тяжелым, как перед грозой.

– Я не хочу вас стирать, – сказала она, и её голос полоснул по нервам Каэло своей ледяной четкостью. – Но я сделаю это, если вы не уберете железо от его горла. Я уже видела Хранителей Смыслов сегодня. Вы хотите стать такими же? Пустыми оболочками без права на форму?

Маховик медленно опустил руку. Его взгляд переместился на Элару – в нем боролись суеверный ужас и жадное любопытство.

– Мы не Смыслы, девчонка, – сказал он, отступая на шаг. – Мы Осколки. Мы собираем мир по частям, пока он окончательно не превратился в кисель. Если Зодчий здесь – значит, он знает, как сшить магистрали. Наши системы перегреваются. Город падает слишком быстро, Каэло. Нам нужно замедлить падение, иначе Трущобы просто размажет по материку раньше, чем мы успеем открыть нижние шлюзы.

Он повернулся спиной, демонстрируя ужасающий шов, идущий вдоль всего хребта, где плоть встречалась со стальной шиной.

– Идем. Покажешь нам, как работает твоя «анатомия». У нас есть один узел в нижнем секторе, который начал… превращаться в плоть. Он мешает сбросу давления. Если ты его не вскроешь – мы все захлебнемся в собственном паре.