Оливия Кросс – Багульник. Книга 2. Каторжник (страница 5)

— Садись, — сказал он, не предлагая стула. Но стул подтолкнул носком — из-под стола. Значит, не «стой, пока разговариваю», а «присядь по-человечески». Это не делает разговор тёплым. Делает его ровным.

Сел, чувствуя, как спина находит упор — доска твёрдая, по краю щербина вдавилась в лопатку. Это полезно: боль напоминает, что тело здесь и сейчас.

— Знаю, — начал Семён Фёдорович, — у вас в ряду ночью умер. Старик. Фамилию говорить не будем. — Он смотрел не прямо, а в плечо. — И знаю, что отдал кое-что. Не иглу и не деньги. Бумагу. Рукописную.

Слова легли на стол как две гайки. Между ними — пустота, в которую надо поставить свой предмет, иначе поставят чужой.

Молчание в таких местах дороже лишней фразы. Поспешить — значит дать направление. Он позволил тишине занять пространство, но не дотянуть до неловкости.

— Жена, — сказал Семён Фёдорович так, будто это слово трудно протолкнуть через зубы. Голос на этом слове дрогнул; трость под пальцами на миг посветлела — костяшки побелели. — У жены кровь из дёсен, ноги отекают. Шатается всё, что в рот вставлено. Фельдшер — ноль. Скажет: «Ешьте капусту». Где её взять? С берега? На Сахалине? — Он зло усмехнулся без удовольствия, как отбросил бы пустую корку. — Я не о себе прошу. Я вообще не прошу. Я говорю: есть дело. Вы — человек учёный. Бумага — про травы. Правильно?

Лезвие «правильно?» повисло между столом и креслом.

— Бумага — не казённая, — отозвался Вересов спокойно. — Там не про всё. Не про цингу, Семён Фёдорович. — Говорить «не про цингу» — это не назвать вещь по имени, а обвести вокруг.

Семён смотрел внимательно, будто проверял, не лжёт ли кожа на лице. По тому, как изменился его вдох — короче, а потом длиннее, — стало ясно: слово «жена» для него не просто звук. Оно ударяет по рёбрам, как когда-то по чужой.

— Ты читать умеешь, — это сказано без сарказма. — И отличаешь, где сказки, где дело. Здесь сказки не держатся — мокнут. Мне не нужна сказка. Мне нужно, чтоб утром она не кричала от одной воды. Я тебя не в лес гоню без рукавиц. Я говорю по уму. Если в бумаге — трава, что поможет, ты скажи. Я отдам пайку, я сниму наряд, я... — он запнулся, будто это «я» не помещалось в горло. — Сделаю так, чтобы у тебя был воздух. — Сказал просто. Не добавил «а взамен...». Не нужно добавлять: взамен всегда есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.