Оливия Гейтс – Королева соблазна (страница 3)

Но он ее не потерял. Антонио спас Анастейшу.

Поначалу Иван скрыл от нее, что случилось с Алексом, и не сказал, как поступил с нападавшими. Он желал утаить от нее свою истинную природу. Анастейша и Алекс знали его как Ивана Константинова, а не как непредсказуемого и смертельно опасного наемника.

Наблюдая за реакцией Анастейши, Иван почти радовался, что не сообщил ей, как она выжила только благодаря пересадке печени, которую взяли у Алекса.

Но об остальном он должен был ей рассказать. Теперь она позволит ему решить проблемы по своему усмотрению. В конце концов, Анастейша, которую он знал прежде, не позволяла эмоциям затмевать ее разум.

Когда он уехал, она пыталась связаться с ним только один раз. Он не ответил, и она продолжала жить, словно не было тех волшебных недель.

Поначалу вместо облегчения от того, что его уход не причинил ей боли и она просто живет дальше, Иван испытал горечь, которая сделала его еще безжалостнее и циничнее.

Но он продолжал, как одержимый, следить за ней и Алексом. Время шло, Анастейша была слишком занята исследованиями и своей научной карьерой, а Иван чувствовал почти извращенное удовольствие от того, что она не нашла ему замену. Хотя он помог бы ей, даже если бы она сошлась с другим мужчиной. И он в самом деле помогал ей и Алексу. Их успех был оправданным, но даже в научном мире не всех ценят по заслугам.

Ивану было трудно держаться от Анастейши на расстоянии, хотя он понимал – ей лучше без него. Он боялся, что прошлое настигнет его, и Анастейша и Алекс подвергнутся опасности. Именно поэтому он уехал.

В его кармане ожил мобильный. Иван прочел долгожданное сообщение. Его помощник, Федор, подтвердил, что убийцы Алекса нейтрализованы.

Больше нет причин отказываться от общения с семьями Анастейши и Алекса.

Честно говоря, его не особенно волновало то, как будут страдать родственники Алекса, когда узнают правду. Если бы они не были членами его семьи и не влияли на жизнь Анастейши, то Ивану было бы на них наплевать.

В конце концов, именно эти люди отправили его в ад.

Глава 2

– Не выписывай ее!

Иван преградил дорогу Антонио в пустом коридоре, перехватив его по пути в палату Анастейши.

Он смотрел прямо в глаза своему лучшему другу. Антонио всегда был самым хладнокровным членом их братства и порой казался бесчеловечным в своем умении справляться с любыми проблемами с холодной головой и бесстрастной улыбкой. Будучи его ближайшим другом с детства, который понимал его лучше остальных, Иван даже не подозревал, что Антонио умеет чувствовать.

Но в один прекрасный день случилось невозможное. Антонио влюбился. По уши. И Лилиана – женщина, которой он поклонялся, – узнала правду о том, что он начинал с ней отношения с целью разделить и уничтожить ее семью. Теперь Лилиана считает, что он никогда ее не любил. В расстроенных чувствах она сбежала, не дав ему возможности объясниться, и чуть не погибла. Антонио спас ей жизнь, однако не спас ее любовь. Отказ Лилианы был окончательным.

После этого Антонио – виртуозный хирург, человек со стальными нервами – совершенно раскис. Прежний Тонио, чьи эмоции никогда не влияли на его решения, отклонил бы требование Ивана. Но нынешнего Антонио может растрогать его просьба.

Иван хотел, чтобы Анастейша как можно позже встретилась со своей семьей.

Покачав головой, Антонио сказал:

– Я держал ее дольше положенного срока. У меня нет причин запрещать ей вернуться к обычной жизни.

По спине Ивана пробежала дрожь.

– Слушай, Тонио, я бесконечно благодарен тебе за то, что ты сделал для… Анастейши. – Ему было трудно произносить ее имя даже в присутствии друга. Иван назвал ему ее имя, только когда выяснилось, что хирург не знает, как зовут его пациентку. – Я благодарен тебе за то, что она восстановилась и может выйти из больницы. – Он схватил Антонио за руку, когда тот отвернулся. – Но я прошу тебя не выписывать ее.

В глазах Антонио промелькнуло раздражение.

– А ты удосужишься сообщить мне причину своей просьбы?

Расстроенный, Иван сильнее сжал мускулистую руку друга:

– Моя просьба должна быть для тебя достаточной причиной.

Антонио резко высвободился:

– Ты говорил так, когда просил меня ей помочь. Я не задавал тебе лишних вопросов. Я был готов ждать вечно, чтобы ты рассказал мне, почему на нее и ее брата напали и кем тебе приходятся эти люди. Но теперь ты просишь меня соврать, чтобы держать в больнице против ее воли!

– Кто говорит, что это будет против ее воли?

– Она хочет выйти отсюда.

– Она не хочет ничего подобного, – сказал Иван. – И она, естественно, ничего не говорила об этом тебе. Я постоянно нахожусь с ней.

Антонио смерил Ивана взглядом:

– Да, ты с ней. Но я позволяю тебе торчать в ее палате во время моих обходов только из вежливости, как моему лучшему другу, вопреки профессиональной этике и здравому смыслу. – Развернувшись, он зашагал прочь, бросив через плечо: – Не искушай судьбу, Иван.

Догнав друга, Иван схватил его за обе руки:

– Я не просто так настаиваю, Тонио. Ты хочешь выписать ее, потому что она восстановилась физически. Но я знаю, что для нее лучше.

– Твое желание удержать ее здесь противоречит ее потребностям. Ее нужно выписать.

– Ты непревзойденный гений, Тонио, но даже ты не всеведущ. Черт побери, ты ведь не подозревал, что почувствует твоя любовница, когда узнает правду!

Едва произнеся эти слова, Иван захотел отрезать себе язык. В глазах Антонио промелькнула ненависть к самому себе.

Иван опустил руки и тяжело вздохнул:

– Я не должен был об этом говорить.

Антонио отмахнулся от его оправданий:

– Я знал, что она почувствует, поэтому я скрывал правду. Это была моя ошибка.

– А я не желаю ошибаться. Анастейше надо остаться в больнице.

– Если ты так считаешь, то у тебя проблемы с пониманием людских потребностей. Пусть она не просила меня о выписке, но я чувствую: она жаждет вырваться отсюда. – До того, как Иван озвучил очередной довод, Антонио скрестил руки на груди. – Позволь мне напомнить тебе, что твоя специальность – лишать жизни, а моя – сохранять ее. Насколько я помню, мне пришлось не раз спасать твою жизнь. Поэтому в этом вопросе я эксперт.

– Сейчас речь об Анастейше.

– На самом деле в ее случае твой вердикт выглядит еще подозрительнее. Судя по всему, ты дал волю эмоциям, хотя это в принципе невозможно. А поэтому ты вообще не имеешь права принимать за нее решения.

Взгляд голубых глаз Антонио стал ледяным. Иван почувствовал, что его душит разочарование. Он выдохнул, злясь на себя, на Антонио, на весь мир:

– Это такой способ заставить меня рассказать тебе о наших с ней отношениях?

Антонио пожал плечами:

– Прямо сейчас я бы глазом не моргнул, если бы весь мир, включая тебя, исчез или отправился ко всем чертям. Но я не имею права забывать, что я хирург. Как профессионал я обязан сообщить ей, что она может выписаться из больницы. После этого она сама решит, оставаться ли ей здесь. Или ты убедишь ее задержаться. Но я скажу ей правду. Я не позволю тебе сделать ее заложником твоих целей. Либо ты называешь мне убедительную причину ее не выписывать, либо проваливаешь отсюда.

– Ладно, я назову тебе причину. – Иван чувствовал себя так, будто собирался спрыгнуть с обрыва. Он вздохнул. – У тебя есть что-нибудь покрепче кофе?

Антонио отвернулся и зашагал к себе в кабинет:

– Медицинский спирт.

Иван последовал за ним.

– Я забыл, что ты не пьешь.

– Даже если бы я пил, не держал бы алкоголь на работе.

– Ну, мне нужно какое-нибудь средство, прежде чем я расскажу тебе, что произошло со мной до нашей встречи.

– Я могу ввести морфин внутривенно. – Антонио вошел в кабинет, и Иван закрыл дверь. – Хотя тебе, вероятно, понадобится пентотал натрия, чтобы ты рассказал всю правду. Максимальная доза. Как для слона.

Антонио присел в свое кресло.

Иван рухнул на черный кожаный диван.

– Ты по-прежнему вспоминаешь о том, как вколол мне тройную дозу анестезии, вытаскивая шрапнель из моего бедра? Я говорил тебе, что меня не надо усыплять. Но ты меня не слушал.

– Сейчас я тебя выслушаю. – Антонио наклонился вперед, потянулся к кофейнику на столе и налил черный кофе в чашку. Иван знал, что кофе предназначается для него, потому что друг добавил в чашку три ложки сахара.

Проворчав, что кофе – плохая замена виски, он взял чашку у Антонио, сделал глоток, и горячий напиток обжег ему горло.

Антонио откинулся в кресле и бесстрастно уставился на Ивана: