Оливия Дарнелл – У любви законов нет (страница 4)

Перед глазами Оливера немедленно возник образ светловолосой женщины с удивительными глазами. Ну-ну, подумал он, поворачиваясь к окну на своем вертящемся стуле, и ему стало радостно, непонятно почему…

И вот теперь он стоял перед калиткой ее домика, толком не зная, зачем сюда явился. Однако благоухал одеколоном и побрился еще раз перед выходом.

Дом показался Оливеру очень забавным. Он видел много таких в маленьких французских городках — белых, с красными черепичными крышами, — но у каждого была своя особенность, какая-то «изюминка». Домик Зоэ, совсем маленький, почти кукольный, украшал флюгер-петушок, на калитке висел бронзовый колокольчик. Сад был невелик, но благоухал жасмином. Кусты росли вдоль ограды, служащей скорее декоративным элементом, нежели преградой для злоумышленников.

На родине отца Оливера такой сад окружала бы колючая живая изгородь. Но в Пюилоране, похоже, никто никого не боялся. Хотя после ограбления, подумалось Оливеру, хозяйка дома может переменить свои взгляды на безопасность.

Окна с задернутыми занавесками уютно светились розовым. Будь он семейным человеком и живи здесь, сейчас наступило бы самое время возвращаться после трудового дня домой, к семье, к жене… Что за глупости лезут в голову! Никогда ему не хотелось оседлой жизни, да еще и в провинции!

Оливер мог открыть калитку и подойти к дому. Однако захотел быть вежливым до конца и позвонил в колокольчик.

Дверь открылась не сразу, из дома на дорожку упала золотистая полоска света. Женщина несколько секунд постояла на пороге, потом наконец подошла к калитке. Волосы ее млечно светились в сумраке. На этот раз она стянула их в хвостик, но несколько непослушных прядок смешно топорщились. Оливеру ужасно захотелось к ним прикоснуться. Зоэ смотрела на него темными в темноте глазами и несколько секунд не говорила ни слова; их разделяла деревянная ограда, через которую свисали усыпанные цветами ветви. То ли это были шутки освещения, то ли лицо женщины в самом деле покрывала странная бледность.

Нет, Зоэ была явно испугана. Но что ее напугало? Неужели его появление? Не может быть — это ее-то, сегодня утром спокойно вынесшую даже специальный взгляд!

— Мадемуазель Корф? — спросил Оливер мягким голосом и впервые обратил внимание на странную, совершенно нефранцузскую фамилию.

Ему приходилось бывать в Штатах, с его многонациональным населением, где никого не удивляли странные имена, но только не во Франции.

— Да, это я.

Она продолжала пристально смотреть на него, оставаясь напряженной. Оливер ждал, что женщина пригласит его войти. Однако Зоэ, похоже, забыла о вежливости. Она все молчала, положив белую тонкую руку на засов калитки. Все сегодня происходило иначе, чем Оливер ожидал.

— Гмм… я Оливер Сайленс, новый начальник полиции. Мы с вами уже встречались сегодня утром, помните?

— Д-да…

Оливер не понял, было ли это подтверждение его слов или вопрос, чего он, собственно, хочет от нее сейчас.

— Могу я войти или мы продолжим разговаривать здесь?

Он был почти уверен, что женщина подавила в себе желание ответить «нет». Она кивнула, отворила калитку и, не дожидаясь его, пошла вперед по дорожке к дому. Оливер поспешил за ней.

Они оказались в прихожей, маленькой, под стать домику, но весьма уютной. За портьерой из нанизанных на длинные нити деревянных бусин виднелась гостиная, освещенная мягким светом торшера под розовым абажуром. Несколько пастелей и фотографий на стенах, напольные часы с маятником, по-видимому старинные, полосатый коврик у дивана — вот и все, что оживляло простенький интерьер.

Окинув помещение быстрым взглядом, Оливер обернулся к хозяйке дома, которая застыла у двери. Своей напряженной позой Зоэ напомнила ему члена семьи кого-то из больных, который ожидает у дверей операционной. Жизнь или смерть? Хорошие новости или плохие?

— У вас все в порядке? — невольно спросил он.

Женщина чуть-чуть поразмыслила над ответом.

— Это зависит от…

— От чего?

— От того, с чем вы ко мне пришли. У вас плохие новости?

— Вы имеете в виду, какова причина моего визита?

— Ну да.

Конечно же все очень просто. Полицейский, заявившийся к вам в дом ни с того ни с сего, почти наверняка принес плохие новости. Тем более что Оливер сейчас был не в гражданской одежде, как утром, а в новенькой форме. Он так сосредоточился на том, что увидит вновь заинтересовавшую его женщину, что совершенно упустил из виду, какое впечатление может произвести его визит. Теперь предположение, что Зоэ обрадуется ему, показалось Оливеру глупым. С чего он взял, что она почувствовала нечто, когда он положил руку ей на плечо там, на улице перед кафе? Эта женщина так занята своими бедами, что никого не замечает. Хорошо, если она вообще запомнила его лицо.

— Ничего плохого не случилось, — поспешил он ее успокоить. — Просто я пришел выяснить кое-какие подробности ограбления.

— Подробности?

— Именно. Мой долг — убедиться, что коллеги не оплошали.

Это прозвучало весьма претенциозно. Сотрудники, составлявшие рапорт, постарались на славу: они предъявили ему полный список пропавших вещей, показания самой Зоэ. На предмет отпечатков пальцев дом проверили, осмотрели сад, выискивая следы злоумышленника. Иными словами, сделали все, что нужно. Ему вообще незачем было сюда являться! От него скорее ожидали общего руководства, а не личного участия в расследовании кражи.

Но не говорить же Зоэ, что он пришел, использовав подвернувшийся предлог, чтобы еще раз с ней увидеться. Единственное, чем Оливер мог оправдать свое поведение, — это тем, что происшествия такого размаха редко происходят в небольшом тихом городке. Остальные рапорты, просмотренные им сегодня, содержали сообщения о случаях мелкого хулиганства, бытового насилия и порчи имущества со стороны соседей. Да еще у одной семьи потерялась породистая собака. Впрочем, любвеобильный кобель вполне мог не удовлетвориться подружкой, которую выбрали для него хозяева, и отправился поразвлечься на стороне…

Нехорошо, укорил себя Оливер, первый день работы на новом месте проводить в поисках удовольствий. Впрочем, удовольствиями пока и не пахло. Вряд ли его ожидает хотя бы приятная беседа с этой женщиной… не говоря уж о чашке кофе.

— Так вы хотите узнать подробности ограбления, — повторила Зоэ. Краска медленно возвращалась на ее щеки. — Понятно…

Она даже улыбнулась, правда только уголками губ. Все равно это красило ее куда больше, чем тревожное выражение лица.

— Извините, Бога ради, — наконец сказала Зоэ. — Может быть, выпьете чашку кофе? Так будет приятнее разговаривать…

Вот она, врожденная вежливость, которую Оливер сегодня уже видел в этой женщине, и в куда более неподходящих условиях. Зоэ продолжала удивлять его: дом ее не выглядел богатым, между тем она держалась как аристократка, а описание похищенных драгоценностей просто поражало.

— Звучит заманчиво, — сказал Оливер. — Если вас не затруднит, конечно.

— Что вы, я как раз собиралась перекусить. Пойдемте в кухню, я сварю отличный кофе… Или предпочитаете гостиную?

— Да нет, что вы. Я ничего не имею против кухни. У нас же не торжественный прием, а деловой разговор.

Зоэ благодарно улыбнулась и пошла в кухню, сделав ему знак следовать за ней. Когда она повернулась спиной, Оливер не мог не обратить внимания на ее бедра. Они так красиво покачивались, пока молодая женщина шла впереди него…

Оливер заставил себя отвести глаза. Офицер полиции, а ведет себя как озабоченный подросток! Сначала пялится на ее губы, теперь… Нет, нужно держать себя в руках. Впрочем, раньше Оливер считал, что отлично умеет это делать. Так что же случилось сейчас?..

Фу-у, облегченно подумала Зоэ, ставя на огонь кофеварку. Значит, дело в ограблении. Новый начальник полиции заинтересовался пропажей ее фамильных драгоценностей, что вполне естественно, учитывая характер кражи. Если его интересуют подробности, ей не придется лгать. Только бы каким-нибудь образом разговор не перешел на злополучный телефонный звонок…

Она разлила ароматный напиток по маленьким чашкам и поставила на стол фарфоровую вазочку с печеньем. Потом сахарницу и молочник. Обычно Зоэ было все равно, из какой посуды есть и пить, но сегодня она почувствовала некоторую неловкость, что молочник из другого сервиза, довольно дешевый и не гармонирует с чашками. Нужно будет подыскать в антикварной лавке подходящий, подумала Зоэ. Мало ли кто может зайти в гости…

Кухня — да и весь домик — внезапно показалась ей слишком маленькой и плохо обставленной. Что сказала бы ее бабушка, если бы узнала, как небрежно она ведет хозяйство, из какой скверной посуды угощает гостей? Впрочем, гость, если и заметил несоответствие, не подал виду, как и надлежит вежливому человеку.

Оливер тем временем вытащил из папки лист бумаги. Украденные драгоценности — отличный предмет для начала беседы.

— Я вижу, у вас пропало много по-настоящему ценных вещей.

Зоэ положила в свою чашку кусочек сахару.

— Признаться, я толком не знаю, что сколько стоит по нынешним меркам, месье Сайленс. Для меня они значат много больше, чем деньги. Это фамильные украшения.

— Называйте меня просто Оливер. Так будет удобнее.

— Как скажете.

— Расскажите поподробнее об этих украшениях. Вы происходите из аристократической семьи?

Почему-то он в этом не сомневался. И не удивился, когда Зоэ наклонила светловолосую голову.