Оливье Норек – Мертвая вода (страница 40)
Жалкая ложь. Ей просто почему-то казалось важным, чтобы эта информация на некоторое время находилась лишь в ее распоряжении.
— Ну и?.. — поинтересовался Ромен. — Что говорят баллистики?
Краткое сопоставление фактов позволяло установить, что в ноябре 1994 года оружие, стреляющее восьмимиллиметровыми пулями, убило африканца в тот самый момент, когда троих детей будто бы похитил Фортен. А в 2019 году из того же оружия стреляли по пикапу Пьера Валанта в тот самый день, когда хоронили Алекса Дорена. Ноэми была уверена: то, что произошло тогда в старом Авалоне, отражается теперь в новой деревне и вовлекает в расследование гораздо больше участников, чем один Людоед из Мальбуша. Но и эти выводы ей пока хотелось оставить при себе.
— Ничего баллистики не говорят. Такая пуля в картотеке не числится.
Судмедэксперт пересмотрел свое расписание, чтобы в приоритетном порядке произвести обследование пропавших из Авалона. Потому что оно представлялось ему исключительным, а капитан Шастен, которой поручили ведение дела, тоже, на его взгляд, была необыкновенной. Он даже не дал Ноэми времени переодеться и соскоблить с сапог вязкую землю, как ей уже пришлось усесться перед компьютером. Контраст ее рабочего места с чистейшим залом Института судебно-медицинской экспертизы и его сверкающими, как столовое серебро, хирургическими инструментами был поразительным. Судмедэксперт натянул перчатки и обратился к Ноэми с экрана, установленного специально для демонстрации этого второго вскрытия по видеоконференции:
— Когда мой ассистент увидел, что прибыла вторая бочка, он чуть не упал замертво, если вы мне простите такой каламбур. Напомню вам, что именно он извлек из органического месива в бочке Алекса Дорена ту самую монетку в десять сантимов.
— Поблагодарите его, когда ему станет получше.
— Будет сделано. Перейдем к новому ребенку. Как вам известно, скелет не окончательно сформировался, поэтому я не могу определить его пол. Я применю тот же метод отбора проб ДНК, что и раньше, — сверление остеобласта. Что до датировки, то снова никакой уверенности, но, учитывая обстоятельства обнаружения ребенка в бочке на поверхности и другого — на дне озера, логично предположить, что она также относится к девяносто четвертому году; однако это входит в сферу компетенции следователя, так что оставляю это вам.
— Меня больше всего интересует причина смерти. Если вернуться к вашим заключениям, первый ребенок, Алекс Дорен, скончался в результате «открытого перелома позвоночного столба вследствие жесткой деформации, как будто его попросту сложили вдвое». Вы также уточнили, что подобное ранение невозможно нанести вручную. Что мы имеем сегодня?
Судмедэксперт вынул камеру из гнезда штатива и поставил ее на стальной стол рядом с телом.
— Здесь у нас иной случай. Разбиты тазовые кости, а все ребра позади грудной клетки переломаны в одном и том же месте, как будто по спине с размаху был нанесен удар. Я уже видел нечто подобное на жертвах дорожных аварий.
— Это может как-то вязаться с результатами вскрытия Алекса?
— К сожалению, нет. Если бы он тоже был сбит машиной или если он находился в этой машине в момент аварии, мы имели бы другие переломы или трещины. В его случае задет только позвоночный столб.
— То есть вы хотите сказать, что я ищу две разные причины смерти двух одновременно умерших и обнаруженных в одном и том же месте жертв?
— Боюсь, что так.
54
После долгого рабочего дня, который больше напоминал археологические раскопки, чем полицейское расследование, Ноэми вернулась домой в грязи и тине с ног до головы. Продолжительный душ без труда смыл с нее землю старого Авалона, которая смешалась с горячей водой, струящейся по ее плечам, вдоль спины и стройных ног, и ушла в сточное отверстие, которое поглотило коричневую жижу. Рядом с Юго она позабыла даже об усталости.
В широкой постели Ноэми свернулась калачиком возле своего водолаза. Больше всего она боялась, что заснет рядом с Юго, и тот увидит ее спящую, но в то же время чувствовала себя спокойно и в безопасности.
— Ты их обманула? — удивился Юго.
— Между Доренами и Пьером Валантом какие-то нелады.
— Пьер Валант — это отец Ромена? Твоего заместителя?
— Ну да. Как-то дурно попахивает. А поскольку мне непонятно, в чем дело, я предпочитаю действовать в одиночку. Я никого не обманула, просто отложила момент, когда поделюсь информацией.
— Можешь придираться к словам сколько хочешь, но они вправе обидеться. Отсутствие доверия в команде — это скрытый вирус.
Она потеснее прижалась спиной к животу Юго, чтобы ощутить его тепло.
— Сегодня я весь день размышляла над тем, что мы нашли бы под развалинами, если бы ты оттуда не выбрался. Представила себе твое зажатое балкой тело. Я бы этого не вынесла.
— Но сейчас я здесь.
— А завтра?
— Завтра? Мне казалось, я всего лишь роман на одну ночь, — пошутил он.
Ноэми наконец повернулась к нему лицом:
— Роман на одну ночь? Напоминаю тебе, мы с тобой пока ничего не сделали.
— Ну, это-то можно уладить прямо сейчас…
Назавтра Ноэми приехала в комиссариат на час раньше и нашла всю команду уже в сборе, а на столе кофе и какую-то выпечку. Она отрезала себе кусок и вгрызлась в него, будто не ела неделю.
— Все согласны, что это отвратительно? — поперхнувшись, заявила она.
Буске и Валант прыснули, а Милк огорчился:
— Это фуасса[45], мучная лепешка. Местное фирменное блюдо. Моя мама испекла.
— Ей не говори, но это правда несъедобно.
Ноэми уселась за свой компьютер и заметила лежащий на клавиатуре конверт с пометкой «личное», адресованный на ее имя. Результаты сравнения восьмимиллиметровых пуль. Специалисты-баллистики сработали быстро, и информация останется «отложенной». Ноэми включила компьютер и открыла письмо, пришедшее из генетической лаборатории. Сравнение было сделано между образцами ДНК тела, извлеченного накануне из развалин общинного дома, и биологическим материалом, взятым с нижнего белья и зубных щеток детей в день их исчезновения.
И естественно, обнаружилось совпадение с одним из двоих: Сирила или Эльзы.
Полицейские уселись: Ромен на край стола, остальные — на стулья.
— Это Сирил Кастеран, — сообщила Шастен.
Ромен крепко растер лицо ладонями, как делают, чтобы проснуться.
— Как поступим с семьей? — спросил он.
— Андре Кастеран попросил меня об одной услуге. Я рассчитываю сдержать данное ему слово. Сообщим только ему, пусть сам решит, говорить жене или нет. Боюсь, если она узнает, мы ее потеряем или она совершит глупость. Она живет только надеждой.
— Мы в любом случае не обязаны общаться со всей семьей, — добавил Буске. — Мы говорим мужу, а будет это обсуждаться между ними или нет — уже не наша ответственность.
— Она поверит, только если ей под нос сунут результаты анализа ДНК, да и то не факт, — согласилась Ноэми. — Вызовите мсье Кастерана.
— А если он спросит зачем?
— Не беспокойся, он прекрасно поймет, что случилось, если его вызывают в полицию.
Ноэми бросила в кофе сахар и помешала, думая о своем. Затем снова взглянула на конверт, который придется потихоньку спрятать в ящик до того дня, когда она решится рассказать им об этих восьмимиллиметровых пулях. Той, что обнаружили в голове поспешно закопанного неизвестного, и другой — из подголовника пикапа. С интервалом в двадцать пять лет. Однако встревожило ее другое: ведь конверт должен был перемещаться внутри службы? Из лаборатории в комиссариат Деказвиля. Выходит, на нем не может быть марки. Однако она есть. Тогда Ноэми пригляделась внимательнее и установила, что письмо послано из Испании. Она поглубже устроилась в кресле, аккуратно распечатала конверт и за уголок вынула письмо, стараясь не оставлять нигде отпечатков пальцев, на случай если бумагу понадобится подвергнуть анализу. Впрочем, кто-то, похоже, решил упростить ей работу, добровольно поместив в центре листа превосходный отпечаток, явно большого пальца, да еще красный. Рассмотрев поближе, она установила, что это не чернила. Глубокий красный цвет, местами карминовый, неровный. Кровь. А под отпечатком — адрес и инструкция: «Казанова. Церковь в Бьельсе[46]. Испания. Только вы».
Отпечаток пальца и свежий образец ДНК. Кто-то проявляет себя ей, и только ей, и хочет, чтобы она имела возможность уверенно его обнаружить. Ноэми могла бы отправить все в лабораторию и дожидаться результатов, но она была совершенно убеждена, что этот «кто-то» пытается привлечь к себе именно ее внимание.
— Есть новости? — спросил Милк, увидев, что, вскрыв конверт, она нахмурилась.
— Да нет. Или да. Небольшая оплошность. Я не заметила, как промелькнуло время, и пропустила прием у своего психотерапевта в Париже. Так что мне непременно надо туда поехать.
— Вам придется ехать на Север? — воскликнул мальчишка-полицейский, которому подобное путешествие казалось настоящим приключением.
— Думаю, да, если только какой-нибудь ловкач за ночь не перенес столицу.
— Это обязательно? Я могу сказать тем, в Париже, что вы абсолютно чокнутая и вам ни в коем случае нельзя покидать Деказвиль.
— Ты прелесть, Милк, но, увы, это обязательно. Если Юго согласится отвезти меня туда, мы будем в Париже сегодня вечером, а завтра днем я к вам уже вернусь.
Она подхватила пальто и набросила его себе на плечи: