Оливье Норек – Код 93 (страница 43)
— Ну как, закончил со всей этой ерундой, Виктор? Можно возвращаться?
— Ага. Закончил. Чья эта развалина?
— Одолжил у Карла, мужа Йоханны. Ну и вкус у людей бывает, тебе не кажется? Микроавтобус «Вольво»? Никогда не водил ничего настолько медленного, но если б я взял одну из служебных машин, ты узнал бы меня и прострелил бы мне шины.
— У меня нет пистолета.
— Вот об этом и стоит поговорить. Садись, а то здесь холодновато.
Ронан снова включил печку, выдохнувшую холодный воздух, два раза постучал по приборной панели — похоже, машина именно так и работала, — после чего аппарат выдал немного теплого воздуха.
— Где Сэм?
— За компьютером, отслеживает твой мобильник — ведь ты подверг себя опасности, не взяв нас в игру.
— Как давно?
— Как давно за тобой следят? С тех пор как ты решил совершить прогулку в Анси прямо в разгар дела об убийстве.
— Это понятно.
— А если тебе понятно — ты собираешься хоть немного объяснить мне?
— Найди мне бистро, открытое в полшестого утра, и я тебе расскажу. Где Йоханна?
— Она мне нравится. Кстати, хотела прийти… Я оставил ее укладывать мальчишек, сказав, что собираюсь заправить машину. Вот бы никогда не подумал… Двое сыновей, муж и работа всю неделю. Слишком много, чтобы пожертвовать всем этим ради таких неудачников, как мы, да?
Кост скорчил недовольную гримасу.
— Она будет в ярости.
Ронан шумно рассмеялся:
— Черт, и не говори!
61
В оружейке уголовной полиции на первом этаже дома 36 на набережной Орфевр Кост получил назад свой пистолет, наручники и полицейское удостоверение, чувствуя себя будто снова одет. Его увольнительная оказалась короче, чем предполагалось, чему он был обязан благоприятному упрощению фактов, которые другие могли бы назвать формальным выкуриванием.
Ведущий последних известий с утренним беспорядком на голове и помятым лицом, восседающий на фоне слишком освещенного задника, назвал Люка Сультье человеком, эмоционально ослабленным исчезновением своей приемной сестры, из-за коей все время переживал. Случайно наткнувшись на маргиналов, он взялся за тех, кого считал ответственными за ее исчезновение.
Что не особенно удивило — позорная кончина облаченных в нижнее белье практикующего адвоката, комиссара полиции, руководителя фирмы по строительству и общественным работам и государственного советника была быстро предана молчанию. Молчание, установившееся вокруг Люка, было благословением для многих. Даже если б он остался в живых, имело бы это хоть какие-то последствия? Некоторые социальные группы находятся слишком высоко, чтобы правосудие могло поиграть в альпиниста, пытаясь добраться до них.
Утром в Бобиньи девятнадцатилетний юноша выразил свое недовольство окончательным отчислением его младшего брата из колледжа Жана-Пьера Тимбо. Взяв бутылку соляной кислоты, которая обычно используется, чтобы растворять горные породы или очищать металл, он облил учительницу, от которой исходило решение. Она буквально расплавилась перед зданием школы; никто не успел даже пошевелиться. В Сети уже появились видеозаписи, собрав больше десяти тысяч просмотров. Гнусное дело, как нельзя лучше подходящее, чтобы вызвать группу Коста на место преступления. Все наконец вернулось в нормальную колею.
— Сэм, займешься тем, что поищешь записи видеонаблюдения и поднимешь IP-адреса всех блогеров, выложивших в сеть видео с нападением. Ронан и Йоханна, вы опрашиваете всех по соседству — улица и коллеж — в поисках возможных свидетелей. А я прогуляюсь в больницу Жана Вердье.
Сэм забеспокоился:
— К изголовью жертвы? Нет, ты сейчас зарядишься сочувствием, как батарейка, и когда переполнишься им, заставишь нас вкалывать круглые сутки.
В разговор вступила Де Риттер:
— А что, разве будет лучше видеть, как он вкалывает один в своем углу?
Кост воспользовался этим, чтобы официально объявить об очевидном:
— Имеешь причину заиметь свой. Напротив меня пустой кабинет, и у тебя будет время разложить там свои вещи. Наконец сможешь развесить повсюду фотографии своих детишек.
Йоханна перевела взгляд с одного лица на другое — все улыбались.
— Серьезно?
Она была услышана. Стала частью чего-то. Вошла в группу. Они за нее, она за них. Сэм обратился к Ронану:
— Думаешь, будет хныкать?
— Вероятно. Девчонки так часто поступают.
Йоханна встрепенулась:
— Что, я уже девчонка?
— Вообще не понимаю, о чем ты.
За этим последовало три объятия и три «добро пожаловать».
Кост снова получил группу.
Оставшись один, он направился к кофемашине. Много раз нажал на клавишу добавки сахара в отместку за все время, когда был лишен этого, и в результате получил какой-то колумбийский сироп, пить который было невозможно. В любом случае врать самому себе не имело никакого смысла. Ему всего лишь очень хотелось сказать «привет» Камилле — лицу, потерявшемуся среди других исчезнувших на розыскной афише.
За спиной раздался голос начальника полиции М. С. Дамиани, отвлекший капитана от размышлений:
— Как у вас дела?
— Я уходил не очень надолго.
— А как ваше дело?
— Молодая учительница, облитая кислотой? Первые соображения направляют нас к брату мальчишки, отчисленного из колледжа. Набираем свидетельские показания и изучаем видеозаписи, прежде чем пойти и прижать его во второй половине дня.
— А Де Риттер? Вы приняли решение?
— Это хороший член группы. Вначале она немного кусалась, но парни ее приняли. И потом, у меня такое впечатление, что в ее присутствии они перестают быть придурками. Я — так уж точно.
— У вас хорошая команда, Кост. Ваше возвращение в отделение немного скоропалительно — так что воспользуйтесь этим, чтобы сделать день продуктивным. Дайте Ронану впиться зубами в это дело — у меня есть идея в скором времени присвоить ему звание капитана. Пришло ему время учиться самому руководить группой.
— Вы забираете у меня лейтенанта Скалья?
— Не сию минуту, Виктор, не сию минуту. Вы знаете, что такое карьера в полиции, — влиться в стаю, а затем покинуть ее, чтобы влиться в другую. В этой связи контракт Мальбера не был возобновлен.
Кост повернулся к Камилле:
— Мне так и не удалось выяснить, участвовали ли во всем этом вы, Мари-Шарлотт.
— О чем вы таком говорите?
— Тогда буду не таким деликатным. Вы когда-нибудь слышали про «код девяносто три»?
Слишком поздно для нее. Слишком поздно, чтобы притворяться защитником морали, слишком поздно, чтобы рисковать продвижением по службе и пенсией, чего ей, благодаря настоящей эквилибристике, до сих пор удавалось избегать.
— Нет, никогда. И вы тоже, Кост.
Она вышла из комнаты отдыха и, не оборачиваясь, приказала:
— Найдите себе занятие.
Меньше чем через час Кост проверял, как выглядит, глядя на свое отражение в одном из стекол кафе. Он поправил куртку и попытался пригладить вихор цвета «соль с перцем», нагло торчащий в сторону. Хотелось бы произвести хорошее впечатление, хотя такие упражнения ему уже давно были не свойственны.
— Больше не собираетесь убегать?
Ногой Кост отодвинул стул, стоящий напротив, приглашая Леа присаживаться.
— Не думаю, что у меня есть другие планы.
Леа уселась и, ничего не добавив, схватила его за руку. Виктор почувствовал, что она сжимает ее сильнее, чем в прошлый раз, когда осмелилась на такой же поступок. Она больше не позволит ему сбежать, и его это устраивало.
Эпилог