Оливье Норек – Код 93. Районы (страница 7)
Старшие офицеры испарились одновременно с шампанским, уступившим место более крепким напиткам. Вечеринка продолжалась, разговоры становились все бессвязнее. В два часа ночи Сэм погрузил Ронана, как тюк с бельем, на заднее сиденье машины, Кост же доставил Матиаса прямо к крыльцу его семейного дома в пригороде. Он припарковал машину поперек и с осторожностью, свойственной всем пьяницам, пошатываясь и поддерживая друга под руку, словно выводил раненого с поля боя, пробирался вдоль нелепого садика, очень стараясь не поломать ни одного цветка. На крыльце зажегся свет, и слегка заспанная Лора Обен встретила обоих мужчин. Бросив опечаленный взгляд на свой частично уничтоженный цветник, одного из пришедших она уложила спать как есть, прямо в одежде, а другого не отпустила без чашки крепкого кофе.
В пустом доме среди картонных коробок оставались включенными только кофеварка и электронный будильник.
– У тебя не будет сахара?
– Уже упакован, но если хочешь, могу достать…
– Тогда не надо. Ты вернулась ради переезда?
– Учитывая, сколько времени ты оставляешь Матиасу, я гораздо быстрее соберусь одна.
Она зажгла сигарету и протянула Косту вторую. Он мысленно отметил, что она красива, даже когда в домашнем платье и глядит из-под волос, и его друг прав, что уходит, а еще – что сам он немного под градусом.
– Ты храбрая, – начал он.
– Может быть. Завтра утром наконец отдаем ключи от дома, так что это у меня, я считаю, последнее усилие. Осточертело все делать одной. Вот уже два года Матиас в депрессии – два года, как он отсутствует, даже когда мы вместе.
– Не беспокойся, я возвращаю его тебе.
– Виктор, мы очень хорошо к тебе относимся, клянусь, но удалить Матиаса от тебя, от Девяносто третьего департамента и от работы – лучшее, что можно с ним сделать.
Кост принялся напряженно размышлять о том, что она сказала, и с этой мыслью вернулся к себе, собираясь лечь спать. Уже некоторое время он чувствовал, что Обен все больше и больше отдаляется. От него, от остальных, от работы. Отец семейства, лишенный членов семьи, в навязанном одиночестве. Долго он бы так не продержался.
Кост ворочался с боку на бок в своей постели, потом взял одеяло и устроился на диване, чтобы убаюкать себя повторами передач на огромном экране – единственном украшении его гостиной.
12
Первое анонимное письмо Кост получил в день ухода Обена. Среди обычной служебной корреспонденции, доставленной в канцелярию, он нашел конверт со своими именем и фамилией, написанными от руки. Вскрыв его, он обнаружил сложенный вдвое листок бумаги.
Кост с самого начала говорил себе, что, похоже, неприятности подружились с ним окончательно. За несколько секунд он подвел итоги, мысленно разложил все по полочкам и составил список действий, которые должны из этого проистекать. Он взял конверт и письмо за уголок, чтобы оставить на них как можно меньше отпечатков, и, воспользовавшись тем, что в коридорах еще не было оживления, сделал ксерокопию того и другого. Затем сунул оригиналы в конверт из крафтовой бумаги и спрятал в одном из ящиков своего стола. Крафт лучше сохраняет ДНК.
Текст письма вернул его к делу годичной давности. И в этом деле, похоже, содержалась ошибка, упущение, какой-то прокол, песчинка, из-за которой он сегодня и получил дополнительную корреспонденцию.
На конверте указали его имя и фамилию, но не упомянули ни звания, ни места работы. Он счел, что это очень личное послание, и решил, что пусть оно пока так и остается.
07:30 утра, у него еще несколько секунд до встречи с самыми ранними пташками уголовной полиции.
Взяв копию, Кост направился к архиву. Закрыв за собой дверь, окинул взглядом заставленное бесконечными рядами тщательно рассортированных коробок просторное помещение. Здесь хранится память уголовной полиции Девяносто третьего департамента, бортовой журнал преступлений.
На ходу его палец скользил по материалам следственных дел, и месяцы потекли вспять. Перед его внутренним взором проходили имена преступников и жертв, а совершённые правонарушения мигом приводили на ум сцены прошлого.
Он остановился на марте 2011 года, как было указано в письме. Без труда нашел нужное дело, достал из коробки, уселся на тощее ковровое покрытие и открыл папку у себя на коленях.
В первых протоколах осмотра места преступления описывалась молодая женщина, найденная мертвой в бывшей мэрии Ле-Лила. Писавший был хорошо осведомлен. Может, он тоже флик?
Присутствие сил правопорядка разогнало из сквота его обитателей; опрос соседей оказался напрасным. При жертве не было обнаружено никаких документов, она стала «неопознанным трупом». Кост раскрыл запись отчета судмедэксперта. Глаза перескакивали с абзаца на абзац, задерживаясь только на самых важных сведениях.
К отчету прилагалась серия фотографий жертвы, вкратце описывающая ее образ жизни. Образ выживания? Ночи, потраченные на поиски наркоты, а утро уже в ломке. Идентификация отпечатков пальцев в процессе. Проведена идентификация по базе ДНК. Соблюдена стандартная процедура, требующая, чтобы фотографии неопознанного тела стали предметом общенационального распространения.
Кост не забыл тот день. Несколько матрасов в заброшенной мэрии, два этажа, один из которых целиком занят под туалет, окна, залепленные газетной бумагой. Первое дело Сэма, едва поступившего на службу. Учуяв запах дерьма и гниющих отбросов, Сэм отказался составить рапорт и даже сделать хоть шаг в старый дом. Ронан тогда сумничал:
– Наша новенькая настолько чувствительна?
Кост пробежал глазами все, что оставалось в досье. Последние протоколы быстро положили конец расследованию. Обен, занимавшийся этим делом, провел сопоставление по программе САС. Маленькая наркоманка разговорила компьютер: тот нашел совпадение между ее делом и многочисленными другими смертями вследствие потребления героина, в который были подмешаны гипс и стрихнин.
Отзыв прокуратуры, в котором предлагалось передать дело центральному офису по борьбе с употреблением наркотических средств. Было получено согласие отказаться от дела.
Пятьдесят три страницы. Для расследования уголовного дела, пожалуй, коротковато. Однако Обен, судя по всему, сделал свою работу как следует. Хотя, может быть, недостаточно с точки зрения того, кто отправил анонимное письмо. Должно быть, Кост прошел мимо чего-то существенного.
Фликов такое нервирует.
08:10 утра. Уголовная полиция просыпалась. Оглядываясь, как если бы он был в чем-то виноват, Кост вышел из архивного хранилища и с ощущением, будто совершил что-то преступное в здании, битком набитом полицейскими, направился к своему кабинету.
13
Около восьмидесяти полицейских стояли, вытянувшись по стойке смирно, лицом к зимнему саду длиной метров десять, в полностью застекленном переходе, в центре которого северное крыло здания уголовной полиции Девяносто третьего департамента соединялось с южным. Соблюдая полнейшую тишину, флики были неподвижны, кое-кто закрыл глаза, остальные устремили взгляд в пустоту. Накануне машина одного из их коллег на скорости 130 километров в час столкнулась с «порше-кайен», за рулем которого был находящийся в розыске грабитель. Флик скончался на месте; за эту операцию он удостоился посмертного повышения в звании и минуты молчания. Еще только начало года, а полицейские собираются здесь уже второй раз. Статистика говорит о десяти тысячах раненых полицейских, примерно десятке смертей и еще большем числе самоубийств. В среднем. Без сомнения, это собрание далеко не последнее. Шестьдесят секунд истекли; резко возвращенный в рабочие будни, каждый вернулся к своим расследованиям.
На электронный почтовый ящик Сэма поступили результаты от телефонного оператора. Сигнал мобильника Франка Самуа обнаружен и проявляет странную активность. Длящийся несколько секунд звонок каждые три часа. Первый в девять утра, последний в девять вечера, перенаправлен на голосовую почту, но сообщение не оставлено. И так в течение трех дней. Слишком регулярно, чтобы быть случайным. Сэм проанализировал, какие ячейки системы мобильной связи были задействованы этими звонками, и засек местонахождение мобильника примерно в нескольких кварталах от них. Он метнул в Ронана, сидящего напротив и поглощенного журналом, который, без сомнения, до этого уже читал, горсть скрепок.