Оливье Буке – Османская империя. Шесть веков истории (страница 4)

Почему именно Османская империя?

Каким образом в раздробленной Малой Азии конца сельджукского периода османский эмир стал, цитируя произнесенные в 1331 году слова Ибн Баттуты, «самым могущественным из тюркских царей, превосходившим всех размером казны, числом городов и солдат»[6]? Как преемники эмира, султаны, смогли, дважды нагнав страх на Вену в 1529 и 1683 годах и внушив ужас папским легатам, распространить ислам в Центральной и Восточной Европе – на территориях, которым он был совсем чужд? Как получилось, что они продержались почти половину тысячелетия? Как удалось создать государство, ставшее последним имперским образованием в Восточном Средиземноморье и воплощением мусульманского универсализма? Эти вопросы задает ставшая частью долгой истории исламских народов и разнообразных обществ Малой Азии, Европы, Африки и Ближнего Востока османская эпоха. Специалисты предлагают множество ответов.

Исключительная территориальная экспансия стала возможна благодаря таким факторам, как существование могущественной армии, организованного командования и грамотного сбора налогов, которое обеспечивало нужды войска. С самого начала государству удавалось мобилизовать граждан на войну с помощью налоговых отчислений и уникальной системы централизованного учета доходов. Идеология завоевания, сочетая в себе чувство чести и тягу к наживе, а также идеализм и авантюризм, объединяла в борьбе с соседними эмирами. Султан успешно удерживал в своей власти разные земли, нередко заключая выгодные союзы с врагами. Органы центральной и региональной администрации добивались своих целей путем принуждения и переговоров, а также с помощью действующих на всех законов и правил, адаптированных к локальным особенностям. Обладавшая исключительными правами на землю, государственная власть устанавливала норму производства и цены на продукты питания. Она обеспечивала привилегированный доступ к стратегическому сырью, оставляя частным предпринимателям, торговцам и простым гражданам возможность производить и продавать то, что обеспечивало бы процветание страны.

Таковы принятые в историографии ответы на поставленные вопросы. Тем не менее они недостаточно характеризуют особенности Османского государства. Почему ученых, сведущих в религиозных науках, т. е. улемов, государство приравнивало к государственным служащим? Почему кади (cadi), первоначально являвшиеся судьями, также превратились в должностных лиц? Почему государственные рабы служили в армии на территории империи, а не только за ее пределами? Почему был введен отличный от шариата светский закон (канун; kanun)? Изучение своеобразия Османского государства подталкивает к тому, чтобы переосмыслить основные события его истории. Почему, будучи упорядоченной и мощной в начале своего существования, армия янычар стала непригодной и избыточной в XVII–XVIII веках? Почему некоторые формы защиты и терпимости оказались уничтожены процессами, характерными чертами которых стали высокий уровень насилия и жестокие репрессии[7]? Почему Османское государство совершило один из первых геноцидов XX века? Ответы на эти вопросы обнаруживаются в первую очередь в характерных чертах имперской системы: династическом центризме, сильной государственной власти, мобильности. Подобный взгляд позволяет понять, почему османы пошли дальше своих предшественников или современников в изобретении новых форм управления. Рассмотрим пример янычар.

Широкая известность янычар обусловлена их военной эффективностью и склонностью к мятежам. Янычары стали не только блистательным воплощением меритократической системы, лежавшей в основе османского могущества, но также символом общества, разрушенного коррупцией и общим упадком государства. Появление янычар свидетельствует о серьезных переменах в средневековой практике вербовки военных рабов: в рабство попадали не только иностранные пленники (что соответствовало мусульманскому закону); служить шли молодые зимми (zimmi), то есть христиане или иудеи, подданные султана, насильственно обращенные в ислам. Именно отлучение детей от родителей (девширме; devşirme) и навязанное им отступничество от веры рисуют черный образ великотюркской монархии. Некоторые авторы, например Идрис де Битлис (ум. 1520), утверждают, что, поскольку большая часть покоренных народов была подчинена силой, их порабощение и обращение в ислам являлось вполне законным[8]. Однако этот довод не способен объяснить все: в административной документации на зимми распространялись все обязательства, ограничения и гарантии, связанные с их статусом, начиная с одного из основных элементов превосходства ислама над «людьми Писания»: подушной подати. Она позволяла им – в зависимости от того, как смотреть на вещи – оставаться свободными или находиться под защитой султана. Тем не менее, лишаясь своих детей, подданные-немусульмане будто вновь становились «побежденными, подчиненными законам войны во всей их суровости»[9].

Почему же османы отошли в этом вопросе от обычаев предшественников, которые, еще со времен династии Аббасидов, комплектовали свою армию из иноземных пленников? Почему нововведение османов легло в основу их политической системы? Следует отметить, что до конца XV века высшие сановники в основном являлись тюрками, тогда как в следующем столетии и до начала XVII века они в подавляющем большинстве происходили из девширме или из пленников, захваченных во время столкновений на лимесе (Босния, Венгрия или Польша-Литва). Почему же турки перестали управлять Турецкой империей?

Ответы на эти вопросы трудно отыскать в османских источниках[10]. Однако, читая свидетельства иностранцев и более поздние документы, мы можем выдвинуть гипотезу. По-видимому, верность новообращенных государственных рабов подкреплялась их рвением: в отличие от сыновей из турецких семей, которые могли превратить привилегии, полученные в верхних эшелонах власти, в незаконную прибыль семьи, клана или рода, новообращенные зависели исключительно от султана. Тем не менее, хотя прекращение отношений со средой происхождения обеспечивало фундаментальный разрыв между официальными лицами из девширме и простыми подданными, многие источники свидетельствуют, что слугам удавалось сохранить память о родном языке и, сделав карьеру, возобновить отношения с семьей.

Империи

Долгая история Османской империи развивалась под влиянием разнообразных процессов, происходивших на многих территориях и во многие эпохи. Она началась с создания Османом средневекового государства и завершилась основанием Турецкой Республики в 1923 году. Османская империя остается единственным политическим образованием, сопоставимым по размаху с Римской империей и Византией. Гигантское монгольское государство, предавшее огню и мечу степи в XIII веке, – это особый случай как по своим исключительным размерам, так и по продолжительности существования (всего семьдесят лет). Были и есть государства крупнее Османской империи, такие как Китай или Россия. Однако они были евразийскими. Османский султан в Новое время управлял самой обширной территорией, расположенной сразу на трех континентах (Европа, Азия, Африка). Тогда как в XVIII веке площадь султаната уменьшалась, на пяти континентах создавалась другая империя, ставшая самой крупной и густонаселенной не только в современной истории, но и в целом в истории человечества. Вероятно, интереснее, чем вопрос «почему?», вопрос «как?».

Почему Британия? Этим вопросом задается Н. Фергюсон[11]. Как Британия создала современный мир? – продолжает он. Викторианский поэт А. Теннисон описал колониальные успехи Британии так: ее величество сумела «покорить волну». Эти слова отражают демографическую реальность: с начала XVII и до середины XX века Англия отправила за границу около двадцати миллионов своих граждан. В этом заключается певрое отличие: Османская империя заселяла новые территории миграционными волнами, туркменскими или кавказскими. Второе отличие: ее территория расширялась за счет наземных завоеваний, а также многочисленных десантных операций (Эгейское море, Кипр, Крит). Так, в 1517 году Селим I не высадился в Египте: его армии продвигались вдоль Плодородного полумесяца теми же маршрутами, что и армии его предшественников Айюбидов и мамлюков. В 1521 году Сулейман не собирался завоевывать Алжир: Барбаросса предложил включить его в османский сюзеренитет.

Дальними османы считали йеменские берега, здесь они господствовали ограниченный период времени (с 1538 до 1636 года), рассчитывая закрыть Красное море для португальских кораблей. Безусловно, история Османской империи представляет собой постепенный переход от пиратства, далекого от имперских замыслов, к непосредственно политической власти[12]. В XV веке султанские корабли подвергались нападению пиратов, свирепствовавших неподалеку от Лесбоса или Самоса, и при этом поддерживали флотилии корсаров, сражавшихся против их врагов. В XVI веке под османскими знаменами объединились корсарские государства, «варварские регентства» – так западные авторы того времени обозначали прибрежные районы Магриба, откуда корсары и пираты совершали налеты в Средиземном море. Но прежде всего расширение территории империи происходило силами вспомогательных корпусов – провинциальной кавалерии и пехоты (янычар), которые сражались за добычу.