Оливи Блейк – Шестерка Атласа (страница 20)
– Нет правил? – эхом повторил Тристан, глянув на Либби так, будто та от этих слов должна упасть в обморок. Тут он угадал: Либби всегда производила впечатление ябеды, а то, что одежда на ней была как со страниц весеннего каталога для универских старост (кардиган с квадратной горловиной, плиссированная юбка и туфли-балетки) этот образ дополняло.
– Посторонних в дом водить нельзя, – как бы уточняя очевидное, предупредил Далтон. – Никаких оговорок, ведь сюда все равно хода нет.
– Ты тоже здесь живешь? – спросила Париса.
– На территории, – уклончиво ответил Далтон.
– А если вдруг будут проблемы… – прощебетала Либби.
– Это не школа, – снова прояснил Далтон, – и посему тут нет директора, которого следует оповещать, если кому-то что-то вдруг не понравится. Я, – добавил он, – вам не учитель и не опекун. Если проблема и правда возникает, то решать ее вам шестерым. Еще что-нибудь?
Ничего.
– Что ж, ладно, спокойной ночи, – пожелал Далтон, и все шестеро разбрелись в поисках комнат.
Спальни, как и сам дом, были выдержаны в невероятно английском духе: в каждой стояло по одинаковой кровати под балдахином, среднего размера столу, гардеробу, отделанному белым мрамором очагу и пустому книжному шкафу. Комната Нико – первая налево – располагалась рядом с комнатой Каллума и напротив Рэйны. Либби неловко добралась до конца коридора вместе с Тристаном, что Нико не удивило. Она сильно боялась неодобрения, а Тристану вряд ли кто-то когда-нибудь нравился по-настоящему. Пока что решение Нико заключить союз с Либби не принесло ему популярности, но лучше пусть с ним мирятся материалисты, чем держат за шавку остальные трое.
Со сном Нико не медлил. Во-первых, Гидеон обещал навестить, а во-вторых, его сила практически полностью зависела от физической формы. Если в общих чертах, то магия – это как спорт; прибегая к ней, приходилось изрядно попотеть, и между подходами требовалось восстановиться. Нико сравнивал колдовство с Олимпиадами смертных: человек с природной склонностью мог работать по своей специальности на базовом уровне довольно легко, даже не запыхавшись, но для золота требовались изнурительные тренировки. И еще больше предстояло пахать для результата за пределами своей области. Можно, конечно, стать чемпионом во всех видах спорта, но так и сдохнуть недолго. Совершать подвиги сродни тем, на которые шел Нико де Варона, мог либо сильно глупый, либо сильно талантливый медит.
К счастью, он был и жутко талантлив, и чрезвычайно глуп.
– Это было офигительно трудно, – заметил Гидеон, проявляясь в подсознании Нико где-то посреди его предыдущего, полузабытого сна. Зато сейчас он очутился в бесконечной тюремной камере, на узкой койке, а Гидеон смотрел на него из-за решетки.
– Где бы ты ни был, – произнес он, – это крепость.
Нико, нахмурившись, огляделся.
– Правда?
– Я не могу к тебе проникнуть, – сказал Гидеон, указывая на прутья. – Да и Макса пришлось оставить снаружи.
– Снаружи чего?
– О, одного из миров. – Они еще в универе попытались составить карту царства грез, но не смогли: области мыслей было не так-то просто охватить, а миры подсознания простирались слишком широко и, запутанные, постоянно менялись. – С ним все будет хорошо. Уверен, он спит.
Нико встал и подошел к решетке.
– Вот уж не думал, что будет так трудно. – Хотя, если так поразмыслить, догадаться стоило.
– Тут полно охранительных чар, – сказал Гидеон. – Больше, чем можно было бы ожидать.
– Даже ментальных?
– Особенно ментальных. – Гидеон ущипнул невидимую гитарную струну. – Видишь? Тут поработал телепат.
Если Тристан прав в своих предположениях, то это, наверное, Париса. Хотя вряд ли показанные чары сотворила она. Скорее всего, то была нить в составе крупного телепатического барьера. Логично, воруют же не всегда что-то материальное.
Нико задрал голову, высматривая камеру наблюдения (или ее местную вариацию), и заметил ее в углу.
– Вот, – сказал Нико, указывая на нее. – Постарайся без громких обвинений.
Гидеон обернулся и пожал плечами.
– По правде, мне и сказать-то больше нечего. – Пауза, потом: –
–
Гидеон склонил голову в знак согласия.
– Пока я тут, ты толком не спишь, – заметил он. – А судя по местной системе безопасности, энергия тебе понадобится вся.
– Да, – вздохнул Нико, – возможно. – Он постарался не думать, насколько тяжело пройдут следующие два года, когда даже в подсознании не останется и следов Гидеона, не дающего свихнуться.
– Либби тут? – спросил Гидеон.
– Да, где-то здесь. – Нико скривился. – Хотя тебе этого знать не положено.
– Ну, я же просто наугад предположил. – Гидеон склонил голову набок. – Ты ведь хорошо с ней обращаешься?
– Я сама вежливость. Не надо учить меня манерам.
Улыбка Гидеона стала шире.
–
– Ну еще бы. – Пауза. –
– Без тебя так непривычно.
– Знаю. – На самом же деле разлуку Нико еще толком не прочувствовал. – Хотя бы тихо стало?
– Да, а мне тишина не нравится. Так и жду, что из уничтожителя мусора вынырнет мама.
– Не вынырнет, мы с ней поговорили.
– Вот как?
– Да, она неожиданно навестила меня в ванне, – признался Нико. – Но я бы сказал, что сумел ее убедить.
«В некотором смысле, – мрачно подумал он, – если защитные чары считаются».
– Николас, – со вздохом произнес Гидеон, –
Гидеон знал, конечно же, – ему ли не знать, – что Нико от большой любви прячет правду, но опять-таки, Эйлиф была темой сложной. Нико все не мог взять в толк, как ей удается пересекать астральные планы так легко (впрочем, какая-нибудь книга тут, наверное, и дала бы ответ, с надеждой осознал он), однако если отбросить детали, то она разбойница и притом необычайная. Что бы Эйлиф ни делала – в смысле магии, – ей это удавалось невероятно ловко, и потому Гидеон постоянно пребывал под ударом. Рисковать Нико не хотел. Последний раз, когда она угрозами заставила сына выполнять для нее работу, то истощила его, и у него несколько дней кряду не прекращались припадки. В конце концов Гидеон упал неподалеку от Томпкинс-сквер-парк и загремел в больницу, не успев связаться с Нико. И это еще не говоря о том, как Гидеона во всех мирах преследовал и те, кого он обокрал (деталь, которую Эйлиф не упомянула, будучи либо преступно забывчивой, либо – что вероятнее – просто преступницей). Нико, впрочем, без ее объяснений знал, почему Гидеон не дает себе спать, почти месяц отдыхая вполглаза.
О таких вещах, как и о том, что без чар Нико не обойтись, вслух говорить было не нужно.
– Гидеон, я просто пытаюсь…
Договорить Нико не успел: прутья скомкались, Гидеон пропал, а, открыв глаза, он обнаружил себя в кромешной тьме. Кто-то тряс его за плечо.
– Тут кто-то есть, – произнес чей-то голос, и сонный Нико с трудом сел.
– Что? Это просто мой друг, он не…
– Да не у тебя в голове. – Рэйна, наконец сообразил он, разглядев ее очертания в темноте. – Кто-то проник в дом.
– Откуда ты…
– Тут растения в каждой комнате. Они меня разбудили. – Тоном голоса она как бы сообщала: хватит болтать. – Кто-то пытается вломиться, если уже не вломился.
– И что мне делать?
– Не знаю, – сказала Рэйна, нахмурив брови. – Что-нибудь.
Нико опустил руку на пол и ощутил вибрацию дерева.
– Колебания, – сказал он. – Тут и правда кто-то есть.
– Это я знаю. Я же сказала.
Что ж, лучше ему будет разобраться с этим в одиночку или почти в одиночку. Рэйна, пожалуй, оказала ему услугу, разбудив первым.
Только вот он обещал не делать ничего единолично.
– Буди Роудс, – подумав, сказал Нико и встал. – Она в последней…
– В последней комнате направо, я знаю. – Рэйна ушла быстро, не задавая вопросов, а Нико украдкой выбрался в коридор, мимо гостиной (названной в честь какой-то там архитектурной мишуры), прошмыгнул в сторону западного входа в галерею и прислушался. Это получалось у него хуже, чем у Либби: она была тоньше настроена на колебания материи, на звуки и скорость – поэтому он обратился к другим своим чувствам. Уловил где-то внизу разрушение.