Оливер Шлик – Первое дело Матильды (страница 12)

– Жемчужина Шпруделей – одна из самых ценных в мире, – объясняет Шарлотта. – У неё уникальный голубоватый оттенок. И в отличие от большинства жемчужин её блеск со временем не померк. – Взяв со столика книгу, наследница открывает её и показывает глянцевую фотографию пропавшей драгоценности.

– Ух ты! – в восторге восклицаю я. Жемчужина примерно с половину мячика для пинг-понга, идеальной формы и с абсолютно необычным голубым мерцанием.

– Ею владели пять поколений семьи Шпруделей, – продолжает Шарлотта. – Каждые два года жемчужину доставали и предъявляли общественности, а в остальное время она всегда лежала в сейфе. Я запланировала провести в начале января благотворительный вечер и, размышляя, какой объект там можно продать с аукциона, первым делом подумала о жемчужине Шпруделей. Я поговорила об этом с Гердом, и он тоже сразу загорелся этой идеей.

– Герд? – удивляюсь я, пока не догадываюсь, о ком она говорит. – О, ты имеешь в виду Геральда Шеделя, твоего адвоката?

– Да, – кивает она. – Геральд уже целую вечность оказывает юридическую поддержку нашей семье. Он был хорошим другом отца и консультирует меня во всём, что связано с благотворительностью.

– Просто ради интереса, – говорю я, прихватив ещё несколько драже. – Геральд Шедель этим утром уже был здесь? Когда пропала жемчужина?

– Нет-нет, – Шарлотта качает головой. – Герда из списка подозреваемых можешь вычеркнуть. Он пришёл вскоре после приезда полиции. Я попросила его о поддержке, когда этот ужасный комиссар Фалько меня допрашивал. Как человек может превратиться в такого монстра?! Он… он обращался со мной как с преступницей! – Она кусает губы, и по щеке у неё катится слеза.

Тут же подскочив, Рори протягивает ей белый носовой платок и, запинаясь, говорит:

– Мы… мы в любой момент можем сделать перерыв, если ты…

– Нет. Не нужно, – всхлипывает она, перед этим основательно высморкавшись в его платок. – Продолжим.

– Расскажи, что произошло сегодня утром, – прошу я, взволнованно глядя на Шарлотту. – Всё, что хотя бы отдалённо может быть связано с жемчужиной.

– Сегодня утром было две встречи, – тихо говорит она. – Я пригласила сюда эксперта, чтобы он перед аукционом ещё раз подтвердил подлинность жемчужины и оценил её нынешнюю стоимость. Это известный, всемирно признанный эксперт. Он пришёл в девять. Я достала жемчужину из сейфа, он провёл экспертизу и объявил её подлинной, а потом мы ещё немного поболтали. В комнате мы всё время были одни. Он не имеет к краже никакого отношения. Когда он ушёл, жемчужина ещё оставалась на месте, и я собственноручно убрала её назад в сейф, – Шарлотта, погрузившись в собственные мысли, берёт одну штучку драже и тихим голосом продолжает: – В одиннадцать предстояла вторая встреча: собирался прийти фотограф, чтобы сделать снимок жемчужины для аукционного каталога. А когда я без пяти одиннадцать открыла сейф, чтобы взять её, она бесследно исчезла. Как в воду канула. – Шарлотта, глядя в пол, беспокойно ёрзает на диванчике. – В сейфе лежали и другие драгоценности. А ещё ценные бумаги и немного наличности. Ничего из этого грабитель не тронул – он взял только жемчужину Шпруделей.

– Вот как? – Рори выглядит слегка растерянным.

– Может, это какой-нибудь застенчивый воришка, – предлагаю я не слишком серьёзную версию. – На сейфе есть следы взлома?

– Нет, ни малейших, – Шарлотта проводит рукой по волосам. – Чтобы открыть сейф, нужно набрать шестизначную комбинацию цифр, а чтобы снова закрыть его, нужно ввести код заново. Если комбинация цифр неверна, включается сигнализация. Но этого не произошло.

– А кто знает эту комбинацию? – уточняю я.

Мерцающий свет от свечей отбрасывает тени на лицо Шарлотты, и в голосе её появляются нотки страха:

– Кроме меня – никто. И комиссар Фалько утверждает, что криминалисты обнаружили на сейфе только мои отпечатки пальцев.

Рори, похоже, очень хочется взять её за руку, чтобы успокоить. Но он, разумеется, не решается, а вместо этого говорит:

– Это ничего… э-э-эм… это ничего не доказывает, Шарлотта. Конечно, там есть твои отпечатки, потому что ты открывала и закрывала сейф. Настоящий преступник наверняка был в перчатках.

– Должно быть, кто-то выведал шифр, – делаю вывод я. – Возможно, он за тобой наблюдал, когда ты набирала цифры. Был ли кто-нибудь в комнате до или между встречами? Кто был в доме во время кражи? Постарайся вспомнить все детали, Шарлотта. Лучше записать несколько ключевых слов. Записи помогают вспоминать.

Она встаёт и берёт в одном из ящиков блокнот и карандаш. «Шарлотта классная!» – думаю я, глядя, как она делает заметки. Мне нравится, как она оформила эту комнату, нравятся её картины с белыми кроликами и взрывами красок и то, что она не кичится своим состоянием. Она такая же застенчивая, как Рори. Но по-другому. Застенчивый сыщик всегда кажется немного обеспокоенным, словно его что-то угнетает. У Шарлотты застенчивость иная: наследница просто очень погружена в себя. И спокойна. Сейчас она, конечно, боится (а кто бы не боялся, когда тебя обвиняют в преступлении?), но в панику не впадает. И даже в этой пугающей ситуации очень приветлива и сердечна. Доктор Херкенрат от неё в таком восторге, что, отбросив всю свою спаниельскую пугливость, кладёт голову ей на ногу.

Судя по выражению лица Рори, украдкой наблюдающего за Шарлоттой, он с радостью поменялся бы с Доктором Херкенратом местами.

«Они созданы Вселенной друг для друга, – думаю я. – Застенчивый сыщик и почти такая же застенчивая миллиардерша. Спорю на что угодно: их дети будут застенчивыми супергероями – Shy-girl и Shy-boy, которые спасут мир своим суперпокашливанием, излучением застенчивости и защитным экраном вежливости. Но пока до этого ещё далеко, Рори с Шарлоттой должны попытаться стать хоть чуточку менее застенчивыми…»

– Я… э-э-э… я думаю, что всё записала, – тихо говорит Шарлотта, подняв глаза от блокнота, и объясняет: – Комната, где находится сейф, расположена в другом конце коридора. Я открыла её около девяти и…

– Только один вопрос, – перебиваю я её. – У кого-то ещё есть ключ от этой комнаты?

Шарлотта краснеет:

– Я иногда… Я часто теряю разные вещи. Поэтому внизу в холле есть шкафчик с запасными ключами. Там любой мог незаметно взять ключ. Шкафчик к сигнализации не подключён: до сих пор у меня не было повода кому-то здесь не доверять. Я могу… я могу продолжать? – Я киваю, и наследница продолжает: – В общем, я её открыла. Вскоре пришёл Торвальд, наш дворецкий. Я попросила его приготовить для встречи с экспертом кофе и немного печенья. Но он оставался в комнате не больше десяти секунд. Он только поставил там сервировочный столик и ушёл. В ожидании эксперта я налила себе кофе, и в комнату вошёл Дориан, – Шарлотта тяжело вздыхает, – разумеется, чтобы занять у меня денег.

– Кто такой Дориан? – хмурясь, спрашиваю я.

– Дориан Шпрудель. Мой двоюродный брат, – отвечает Шарлотта с опечаленным и в то же время насмешливым видом. – Я не единственная наследница состояния Шпруделей. Дориан тоже унаследовал долю. Меньше, чем я, но всё же достаточно много, чтобы до конца дней жить припеваючи. Но он умудрился за три года всё промотать и несколько месяцев назад объявился здесь. Совершенно без гроша в кармане. Куда-то же ему нужно было податься. Я ведь не могла оставить его на улице. Хоть он и наворотил дел. Он же мой двоюродный брат.

– Который теперь живёт за твой счёт, – замечаю я.

Шарлотта, улыбаясь, пожимает плечами и тихим голосом говорит:

– В каждом классе найдётся какой-нибудь полный обормот, который постоянно выкидывает самые невероятные глупости. И которого всё же все любят. Даже учителя. Понимаешь, что я хочу сказать? Кто-то, кто по оплошности пускает на воздух кабинет химии – а потом, когда он стоит перед тобой с подпаленными волосами и смущённой улыбкой, ты, несмотря ни на что, не можешь на него сердиться. Вот это и есть Дориан.

– Понимаю, – говорю я, фиксируя Дориана Шпруделя в памяти под именем #легкомысленныйбратец #успешныйхалявщик. По выражению лица Рори, который молча следит за нашей беседой, не понять, что он думает о брате Шарлотты.

– Вернёмся к сегодняшнему утру, – призываю я её. – Когда твой двоюродный брат вошёл в комнату, жемчужина ведь ещё была в сейфе, так?

– Да, – подтверждает она. – Дориан попытался вытянуть из меня несколько купюр. Ему постоянно нужны деньги. Потому что именно сейчас у него опять какая-то крутая бизнес-идея, которая позже, к сожалению, оборачивается пшиком. Или потому, что у него очередная подружка, которую он хочет впечатлить дорогой едой в каком-нибудь шикарном ресторане. Подружек он меняет каждый месяц – я уже устала запоминать их имена. В любом случае… я сказала ему, что это мы обсудим позже, и он вышел из комнаты. Только после этого я открыла сейф. Появился эксперт, оценил жемчужину и через час откланялся. Ненадолго вошёл Торвальд, чтобы выкатить сервировочный столик; после этого я положила жемчужину в сейф, заперла, набрав код, и… – подняв глаза, Шарлотта кажется слегка растерянной. – Это и правда как-то странно… – шепчет она. – Когда я обернулась, за спиной у меня неожиданно оказалась Лана. Лана Берг. Моя секретарша. Я не слышала, как она вошла. Что удивительно. Обычно её слышно издалека, потому что она всегда носит туфли на высоких каблуках. А этим утром – нет.