Оливер Милман – Закат и падение крошечных империй. Почему гибель насекомых угрожает существованию жизни на планете (страница 40)
По словам Зомчека, медоносные пчелы являются «лучшими собирателями нектара и пыльцы», причем каждой пчелиной семье требуется около 45 килограммов меда в год. Так как для изготовления 500 граммов меда необходимо два миллиона цветов, если собрать в одном месте сто, а то и тысячу ульев, для них потребуются сотни миллиардов цветковых растений. «Какие современные сельскохозяйственные районы могут это обеспечить? – задает риторический вопрос Зомчек. – Что останется другим опылителям после того, как медоносные пчелы прочешут всю сельскую местность?»
Из-за захламления деятельности по сохранению видов разными «раздражителями» мы часто расточаем на второстепенных экосистемных игроков, например панд, внимание, на которое вправе рассчитывать такие столпы экологии, как кораллы, и бесстрашные инженеры – бобры. Однако в конечном счете ни панды, ни медоносные пчелы в этом не виноваты. Неуклюжее, разрушительное влияние человека изменило планету, а наши внутренние предубеждения привели к тому, что одни существа получили приоритет перед другими.
Взаимодействие современного человека с животными ограничено общением с питомцами, случайным созерцанием домашнего скота и экзотическими сюжетами о диких животных, которые часто используются в рекламе и детских книгах. К лучшему или к худшему, медоносные пчелы умудряются охватить пару этих категорий. Они достаточно широко распространены, чтобы стать привычными, но в то же время обладают толикой волшебства благодаря своей способности изготавливать мед. Эти насекомые не просили нас пользоваться их адаптивностью и расселять по всему миру, заражая по дороге болезнями, чтобы обеспечить себя пищей. Политики сделали их инструментом, а ленивые маркетологи – символом сохранения насекомых. Лучшее, что мы можем сделать в будущем, это использовать их популярность в интересах других опылителей, точно так же, как «ключевые» виды, например орангутанги и тигры, применяются в качестве символов сохранения своих экосистем.
На практике нам, пожалуй, стоит учитывать подлинную ценность пчел в целом, а не только их полезность для нас. Возможно, мы не сможем извлечь их из разросшейся матрицы производства продуктов питания, но в наших силах остановиться и подумать о том, что еще можно сделать для поддержания благополучия этих замечательных существ.
Путешествие монарха
Каждый октябрь полчища оранжево-черных бабочек-монархов прилетают из Айдахо и Юты, чтобы составить компанию серферам и айтишникам на калифорнийском побережье.
Это зрелище привлекает туристов в рощи, расположенные на юге штата, где можно увидеть бабочек, которые порхают у эвкалиптов, наслаждаясь теплом. Примерно в то же время отдельный рой монархов начинает еще более длительную и изнурительную миграцию, которая включает пересечение государственных границ и смену нескольких поколений. С северо-востока США и Канады бабочки летят на юг, к десятку тайных убежищ в горах Сьерра-Мадре, которые тянутся, словно массивный хребет, через всю центральную Мексику. По сравнению с перелетом на современном самолете, который за пять часов доставит вас из Нью-Йорка в Мехико, путешествие монарха – это монументальный подвиг. Хрупкое создание весом с изюминку способно на настоящую одиссею: оно преодолевает около 4800 километров, используя только свои крылья, воздушные потоки и отточенные инстинкты.
Ученые долго ломали голову над навигационными способностями, которые позволяют монархам преодолевать такое огромное расстояние. В последние годы ситуация стала проясняться. При проведении одного исследования несколько бабочек поместили в миниатюрный симулятор полета. Как оказалось, в усиках этих существ есть «светочувствительные магнитосенсоры», которые действуют по принципу компаса, указывая монархам дорогу на юг, в Мексику.
Монархи бегут на юг, спасаясь от холода, и возвращаются на север поэтапно, в течение нескольких поколений, чтобы отложить яйца на любимое растение – молочай, как только он зацветет весной. Когда гусеницы появляются на свет, они питаются молочаем – своим единственным источником пищи. Холоднокровным монархам требуются оптимальные климатические условия, но, для того чтобы выяснить, как бабочки в погоне за теплом планируют время своих перелетов, требуются сложные эксперименты.
В течение 20 лет добровольцы по всей Северной Америке выполняли кропотливую работу: они ставили крохотные круглые метки на бабочек-монархов, когда те летели на юг. Таким образом пометили миллион бабочек. В Мексике с монархов сняли около 13 тысяч меток. Скомпоновав данные, ученые заметили кое-что интересное: монархи начинали и ускоряли свою миграцию в зависимости от высоты солнца. Где бы ни находились насекомые, большинство из них отправлялись в полет, когда угол полуденного солнца над горизонтом составлял около 57 градусов. На полпути к цели путешествия монархи увеличивали скорость в среднем до 47 километров в день, а затем, добравшись до Мексики, замедлялись до 16 километров.
Постичь тайны миграции монархов непросто, но ее главный смысл для нас – это возможность любоваться бабочками, порхающими или устроившимися на деревьях для ночлега. Это красота в чистом виде: гигантские, нежные облака оранжево-черных бабочек, устремляющихся к неведомым землям, оживляют блеклую цветовую палитру нашей повседневной жизни.
Этот феномен живой природы настолько грандиозен, что его можно увидеть на метеорадаре, и обладает таким влиянием, что люди, живущие вдоль маршрута монархов, превратились в активную группу поддержки. Сенатор от Миннесоты Эми Клобучар вспоминает, как ее мать, учительница, каждый год наряжалась бабочкой-монархом и выходила на улицу с плакатом «Мексика или смерть». В мире насекомых встречаются и более длительные миграции – четырехсантиметровая стрекоза бродяжница желтоватая однажды пролетела 18 тысяч километров, чтобы добраться из Индии в Африку, – но регулярные миграции монархов выделяются своей массовостью.
«Это просто невероятно», – говорит эколог Дара Саттерфилд, изучающая миграции монархов. Направляясь на юг, монархи, как правило, единым хаотичным строем летят через Техас. Несколько лет назад Саттерфилд наблюдала за ними в Далласе. «В одном саду собрались сотни бабочек и принялись объедаться нектаром солнцецвета, – рассказывает она. – Они были так поглощены едой и восполнением сил, что их можно было срывать с цветов, словно виноградинки». По мере того как монархи продвигаются через Техас, они сталкиваются с множеством опасностей, от гроз и голода до угроз, вызванных вмешательством человека. Миллионы бабочек разбиваются о легковые автомобили и грузовики в «горячих точках», например на федеральной автостраде 10, которая охватывает юг США словно приспущенный пояс. Даже те, кому удастся добраться до Мексики, по-прежнему в опасности. Около 95 % всех бабочек-монархов собираются вместе в нескольких местах, и одного урагана или тепловой волны будет достаточно, чтобы уничтожить этот вид. В 2016 году сильная буря вырвала тысячи деревьев, на которых гнездились бабочки. В сочетании с резким понижением температуры это погубило около трети монархов.
Весной, когда становится жарче, бабочки массово покидают Мексику, чтобы отыскать молочай и спариться. Они откладывают яйца, гусеницы вылупляются, образуя куколки, которые превращаются в новых бабочек, и те перехватывают эстафету поколений и отправляются на север, в США. К тому времени, когда начинается следующее путешествие на юг, бабочки-монархи инстинктивно возвращаются на деревья, на которых никогда не сидели даже их бабушки и дедушки. Сама мысль о том, что бабочки вообще решаются на такую миграцию, поражает. Кажется невероятным, что они, поколение за поколением, успешно завершают цикл. «Удивительно, что им удается выжить, – говорит Саттерфилд. – Нас восхищает эта миграция, так как такое трудное путешествие находит отклик в наших сердцах, кажется поэтичным. Это так по-человечески. Эти бабочки покорили меня».
Увы, но этому чуду природы грозит столько опасностей, что исследователи монархов предрекают полное исчезновение вида за несколько десятилетий. Список знакомых проблем: разрушение среды обитания, смертоносные волны инсектицидов, изменение климата – истребляют бабочек по всему миру, а монархи – лишь печальные флагманы этого бедствия.
Гористая местность центральной Мексики, где зимуют монархи, традиционно измеряется в гектарах. Зимой 1996/97 года монархи занимали 18 гектаров, что примерно равно 18 бейсбольным полям. К 2013 году территория монархов сократилась до 0,6 гектара, то есть стала меньше Трафальгарской площади. На одном гектаре могут находиться более 20 миллионов монархов. В последние годы наблюдался небольшой рост численности: зимой 2018/19 года монархи занимали в центральной Мексике территорию площадью 6 гектаров. Однако уже год спустя произошел спад, и ареал их зимовья сжался до 2,8 гектара леса.