Оливер Ло – Законник Российской Империи. Том 7 (страница 35)

— Для начала вам стоит встретиться со своим дедом, — ответил Альберик. — Отцом Марии. Леонидом Леонхарт. Он ожидает вас.

Имя деда отозвалось во мне странным образом — словно далёкое воспоминание, пытающееся пробиться сквозь туман. Было ли это следствием моей необычной природы? Помнила ли душа то, чего не мог помнить разум?

В Петербурге, в доме на набережной, Эдвард остановился перед дверью и трижды постучал серебряным набалдашником. Прошло несколько минут, прежде чем дверь отворилась.

— Проклятье, — выдохнул тот, кто открыл дверь, увидев Эдварда. — Я надеялся, что хранители убьют тебя и я больше не увижу твою пугающую рожу.

— Это так ты благодаришь меня за свое спасение? — невозмутимо ответил Эдвард, входя без приглашения.

— И что ты хочешь? — холодно поинтересовался он, когда они прошли внутрь.

— Обстоятельства изменились, — Эдвард сел в кресло. — Грядёт перезапись.

— Следовало ожидать, — Артур тяжело выдохнул. — Но у нас же есть время? Они не могут начать перезапись, пока…

— Пока кто-то из них находится во внешнем мире? — Эдвард снял свои неизменные красные очки, открывая белые, лишённые зрачков глаза. — Госпожа Мария давно мертва, а её сын сейчас в Вечном Городе по приглашению Совета. Мы же с тобой не более, чем мусор под ногами — нас можно и не учитывать.

Артур молчал, пытаясь придумать, как избежать смерти. Он так часто выскальзывал у нее из-под носа, что это уже вошло в привычку. Но как ускользнуть от катаклизма во всем мире?

— Мне нужна твоя помощь, — продолжил Эдвард. — Точнее, нам всем нужна твоя помощь. Ты единственный известный мне человек, способный проникнуть в Вечный Город незамеченным. Благодаря особому дару, которым наделила тебя Мария.

— Я давно не использовал его, — Артур машинально потёр шрам на предплечье — след от экспериментов Марии. — Да и с чего ты взял, что я захочу помогать? Ты представляешь, что сделают со мной, если я вернусь туда без разрешения?

— Представляю, — кивнул Эдвард. — Но сравни это с тем, что произойдёт, если они перезапишут мир. Ты думаешь, тебя пригласят туда? Постелют ковровую дорожку?

Артур не хотел отвечать. Даже Марии, которая ценила каждую душу, он был не столь важен, что уж говорить о Совете Вечного Города.

— Ты умрёшь вместе со всеми, если мы не остановим процесс, — Эдвард подался вперёд. — Или… у тебя есть возможность пережить перезапись, укрывшись в Вечном Городе. Пусть даже тайно.

Эдвард видел, как колеблется Артур. Страх боролся с инстинктом самосохранения, гордость с благоразумием.

— Если я соглашусь, — наконец произнёс он, — это не значит, что я простил тебя. Или её.

— Твои чувства — последнее, что меня волнует сейчас, — сухо ответил Эдвард.

Артур долго молчал, а затем кивнул.

— Только чтобы выжить. И освободиться от долга перед тобой.

— Разумеется.

Мужчина встал, подошёл к Эдварду и положил руку ему на плечо. Пространство вокруг них задрожало, пошло волнами, а затем схлопнулось с негромким хлопком. Комната опустела.

Резиденция Леонида Леонхарт располагалась на одной из вершин, окружающих Вечный Город. Издалека она напоминала орлиное гнездо — такая же неприступная и величественная. Но вблизи я разглядел изящество конструкции, идеально вписанной в окружающий ландшафт. Здание словно вырастало из скалы, повторяя её естественные изгибы.

Альберик привёл меня к входу, где нас встретил слуга — или, по крайней мере, существо, выполняющее функции слуги. Его человеческие черты были едва узнаваемы под слоем металлических имплантов. Глаза заменяли сложные оптические приборы, а вместо рта виднелась решётка динамика.

— Господин Леонид ожидает вас в западном крыле, — произнёс слуга голосом, в котором странным образом сочетались механические нотки и человеческие интонации.

Альберик кивнул и повернулся ко мне.

— Дальше ты пойдешь один. Я буду ждать здесь.

Я последовал за слугой, который двигался с неестественной плавностью автоматона. Коридоры резиденции были просторными и светлыми, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на панораму Вечного Города. Повсюду я замечал предметы искусства — скульптуры, картины, артефакты, чья красота соперничала с функциональностью.

Наконец, слуга остановился перед массивной дверью из белого мрамора.

— Господин Леонид внутри, — произнёс он и удалился, оставив меня одного.

Я глубоко вдохнул и постучал. Дверь бесшумно отворилась, приглашая войти.

Комната оказалась библиотекой — огромной, многоуровневой, с книжными полками, уходящими под самый потолок. Тысячи томов, манускриптов, свитков — казалось, здесь собраны знания всех времён и народов. В центре располагался круглый стол с разложенными на нём картами и схемами, а над ним парили хрустальные сферы, излучающие мягкий свет.

У дальнего окна стоял мужчина, обернувшийся при моём появлении. Он выглядел не старше сорока лет — тёмные волосы с лёгкой проседью, орлиный нос, волевой подбородок и, самое главное, глаза — точно такие же зелёные, как у меня и моей матери.

— Максим, полагаю, — произнёс он голосом, в котором чувствовалась власть и сила.

Он не сделал попытки обнять меня или хотя бы пожать руку. Просто стоял, изучая, словно интересный экспонат.

— Господин Леонид, — я кивнул, сохраняя дистанцию. — Или как вас тут называют? Старейшина? Может быть, мне стоит сказать «дедушка»?

— В Вечном Городе мы не придаём значения титулам, — он слегка улыбнулся. — Здесь важнее, что ты можешь создать, чем как тебя называют.

Повисла неловкая пауза. Мы изучали друг друга, пытаясь найти знакомые черты в чужом лице. Наконец, он жестом пригласил меня к столу.

— Присаживайся. Уверен, у тебя много вопросов.

— Почему вы не спасли её? — спросил я напрямик, игнорируя приглашение. — Мою мать. Вашу дочь. Вы знали, что ей грозит опасность, и ничего не сделали.

Леонид вздохнул, и на мгновение его лицо отразило глубокую боль, которую он явно привык скрывать.

— Я пытался, — тихо ответил он. — Предлагал ей вернуться в Вечный Город, обещал защиту, амнистию… Она отказалась. Мария всегда была упрямой.

— Как и вы, я полагаю, — я подошёл к окну, разглядывая раскинувшийся внизу город. — Иначе она не сбежала бы отсюда.

— Видишь ли, Максим, — Леонид встал рядом со мной, — не всё в этом мире черно-белое. Особенно когда речь идёт о выживании.

— Выживании? — я повернулся к нему. — Вы называете это выживанием? Стирать и перезапускать цивилизацию по своему усмотрению?

— Выйдем на балкон, — предложил он. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Мы вышли через стеклянные двери на просторный балкон, нависающий над крутым склоном горы. Отсюда открывался захватывающий вид на большую часть Вечного Города: величественные здания, парящие сады, сеть каналов, по которым циркулировала вода невероятной чистоты. А за городом, уходя к горизонту, простиралось море, чьи воды отливали голубым светом даже при дневном освещении.

— Красиво, правда? — Леонид облокотился на перила. — Знаешь, сколько лет этому городу?

— Полагаю, немало, — ответил я. — Учитывая, что вы перезаписываете мир с завидной регулярностью, можно представить.

— Пять сотен циклов, — произнёс он, не обращая внимания на мой сарказм. — Пять сотен перезаписей. И всё началось с катастрофы, которую мы не смогли предотвратить.

Он закрыл глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг нас сгустился. Балкон, город и море исчезли, сменившись видением иного мира. Я видел высочайшие башни, летающие машины, людей, свободно парящих в воздухе без всякой магии. Люди в этом видении жили в гармонии с технологиями, достигнув невероятного прогресса.

— Это был первый цикл? — спросил я, завороженно наблюдая за мельчайшими деталями воссозданного мира.

— Да, — кивнул Леонид. — Пик человеческого развития. Мы победили болезни, продлили жизнь, покорили силы природы. Казалось, для нас нет ничего невозможного.

Видение изменилось. Теперь я наблюдал, как этот прекрасный мир медленно умирает: небо затягивают тёмные тучи, океаны высыхают, земля трескается, а люди начинают войну за последние ресурсы.

— Что произошло? — мой голос звучал глухо, словно издалека.

— Мы слишком увлеклись прогрессом, — с горечью ответил Леонид. — Слишком быстро расходовали ресурсы планеты. Слишком самонадеянно полагали, что сможем решить любую проблему с помощью технологий. Когда мы осознали ошибку, было слишком поздно. Планета неизбежно умирала.

Я увидел группу людей — учёных, инженеров, философов — собравшихся в подземной лаборатории. Они работали над чем-то колоссальным: устройством, способным изменить саму материю мира.

— Нас было немного, — продолжил Леонид. — Лучшие умы эпохи, объединившиеся в отчаянной попытке спасти то, что ещё можно было спасти. Мы создали устройство для перезаписи — очищения и восстановления планеты. И мы создали Вечный Город — вне основного потока времени, защищённый от любых катаклизмов. Место, что могло стать безопасной гаванью в любом катаклизме.

Видение показало момент активации устройства: ослепительная вспышка света, охватывающая всю планету, а затем — тишина. И новое начало: девственные континенты, чистые океаны, нетронутая природа.

— Так вы решили пожертвовать всем населением мира, чтобы спасти планету, — заметил я. — И до сих пор продолжаете это делать. Цикл за циклом.

— Мы спасли саму возможность существования жизни, — возразил Леонид. — Альтернативой была тотальная гибель планеты. Безвозвратная.