Оливер Ло – Законник Российской Империи. Том 7 (страница 29)

— Дверей для тебя не существует? — поприветствовал я его, не отрываясь от страницы с формулами.

— Прибереги сарказм для других, Максим, — ровным голосом ответил Эдвард. — Я пришел предупредить. Ты должен ехать один. Без охраны, без свиты. И даже без Виктора.

Я отложил тетрадь и повернулся к нему.

— Вот как? А ты сам, полагаю, составишь мне компанию?

— Я присоединюсь позже, через день пути, — кивнул он. — Хранители Равновесия следят за тобой, Максим. За мной тоже. Но я могу отвлечь их внимание, создать ложный след, пока ты будешь продвигаться к цели.

— И почему я должен тебе верить? — прищурился я. — После того как ты скрывал от меня правду всю мою жизнь.

Впервые я заметил в его лице что-то похожее на раскаяние.

— Я выполнял последнюю волю твоей матери, — тихо сказал он. — Но теперь пришло время узнать всю правду. И она ждет тебя на севере.

Эдвард подошел ближе, и его обычно бесстрастный голос приобрел оттенок настойчивости:

— Сейчас не время для обид и сомнений. Если мы хотим остановить перезапись, нужно действовать быстро и решительно. Выезжай на рассвете, один. Я найду тебя.

С этими словами он исчез так же бесшумно.

— Я и так еду один, — выдохнул я в пустоту.

Утренний туман еще стелился над мощеными улицами Петербурга, когда я вывел коня из конюшни. Виктор уже ждал во дворе, хмурый и решительный.

— Я поеду с тобой, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Нет, — я покачал головой, затягивая подпругу. — Ты нужен мне здесь. Следи за Авророй, за двором, за Петром. И особенно — за Варварой. Я должен знать, что она в безопасности, пока меня нет. А тебе я доверяю как себе.

— Ты отправляешься на край света в одиночку, а я должен остаться нянчить твою женщину? — он говорил негромко, но каждое слово было пропитано гневом. — Это безумие, Максим.

— Виктор, послушай, — я положил руку ему на плечо. — Если я не вернусь, кто-то должен знать правду. Кто-то, кому я абсолютно доверяю. Ты — единственный.

— Что ты обнаружил? — он сразу стал серьезнее, отбросив эмоции.

Я оглянулся по сторонам, убедившись, что нас никто не подслушивает, и тихо произнес:

— То, что Альберик замешан в куда более опасной игре, чем мы думали. Вечный Город планирует не просто вмешательство — они готовят полное уничтожение нашего мира, его перезапись. И у них это не в первый раз.

Виктор побледнел, но судя по виду, сразу поверил моим словам, даже не требуя доказательств.

— И твоя мать… она знала об этом?

— Не просто знала, — я проверил, надежно ли закреплена тетрадь в седельной сумке. — Она пыталась это остановить. И, возможно, оставила мне ключ к спасению.

Виктор долго молчал, затем кивнул.

— Хорошо. Я останусь. Но клянусь, если через неделю от тебя не будет вестей, я лично соберу отряд и отправлюсь на поиски.

— Это справедливо, — я сел в седло. — И Виктор… если я не вернусь, скажи Варваре, что она была лучшим, что случалось со мной в этой жизни.

Он усмехнулся.

— Скажи ей это сам, когда вернешься. А теперь езжай.

С этими словами мы расстались. Я направил коня к северным воротам, не оглядываясь. Впереди лежал долгий путь.

Север встретил меня пронизывающими ветрами и бесконечными каменистыми пустошами. Я продвигался медленнее, чем рассчитывал — дороги здесь были скорее условностью, а погода с каждым днем становилась всё неприветливее. На вторые сутки пути, когда я разбил лагерь в укрытии между скал, меня и настиг Эдвард.

Он появился бесшумно, просто шагнув в круг света от моего костра. В своём темном одеянии с накинутым на голову капюшоном он напоминал саму ночь, принявшую человеческий облик.

— Ты быстро добрался, — заметил я, помешивая похлебку в котелке. — Проголодался?

— Я не нуждаюсь в пище, как ты знаешь, — он сел напротив, сняв свои красные очки. Его белые глаза отражали пламя костра странным, потусторонним светом. — Хранители потеряли нас. По крайней мере, на время.

— И как тебе это удалось?

— Я оставил фальшивый след в Финляндии, — он достал из-за пазухи какой-то предмет, завернутый в ткань. — Они думают, что ты направляешься к одному из древних порталов на западе.

— Порталов? — я приподнял бровь. — В Вечный город можно попасть через портал?

— Не совсем, — Эдвард развернул ткань, обнажив странный кристалл, излучавший слабое голубоватое сияние. — Порталы — это старая технология. И она не активна. Сейчас Вечный Город использует немного иные методы перемещения.

— Как тот, которым пользуешься ты?

Он едва заметно кивнул.

— Нечто похожее. Но это требует особых знаний и подготовки.

— И сколько их, этих порталов?

— Здесь, в вашем мире? — Эдвард задумался. — Около дюжины. Но действующих не более трех-четырех. Остальные были запечатаны или разрушены во время последней перезаписи.

— Завтра нам предстоит трудный подъем, — сказал я. — Координаты указывают на пещеру высоко в горах.

— Я знаю это место, — Эдвард кивнул. — Твоя мать выбрала его не случайно. Эти горы обладают особыми свойствами — они экранируют магические излучения.

— И скрывают лабораторию от посторонних глаз, — закончил я его мысль. — Умно.

Остаток вечера мы провели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. А на рассвете продолжили путь.

Горы вздымались к небу острыми пиками, словно гигантские клыки древнего чудовища. Карабкаться по их склонам было непросто даже для меня, не говоря уже о лошадях, которых пришлось оставить в долине под присмотром местного жителя — за щедрую плату, разумеется.

— Здесь, — произнес Эдвард, когда мы поднялись на узкий карниз, огибающий скалу. — Мы почти у цели.

Я сверился с записями матери. Действительно, координаты указывали именно на этот участок горы. Но я не видел никакого входа, никакой пещеры — только голый камень. Эдвард, казалось, читал мои мысли.

— Госпожа Мария была мастером маскировки, — сказал он, приближаясь к скале. — Смотри внимательно.

Он провел рукой по каменной поверхности, что-то шепча. Ничего не произошло.

— Странно. Должна быть реакция.

Я подошел ближе, рассматривая скалу. Ничего необычного — гранит, местами покрытый лишайником и мхом. И все же что-то привлекло мое внимание — едва заметный узор, высеченный в камне. Он напоминал спираль, уходящую вглубь.

Не задумываясь, я положил ладонь на центр спирали. Внезапно по моей руке пробежал электрический разряд, и я услышал странное гудение, исходящее из недр горы. Камень под моей рукой потеплел, и я ощутил легкую вибрацию.

— Генетическая идентификация, — пробормотал Эдвард. — Конечно. Она настроила систему только на тебя.

Прежде чем я успел задать вопрос, часть скалы начала медленно отодвигаться в сторону, открывая темный проход. Холодный воздух, пахнущий металлом и озоном, хлынул наружу.

— Добро пожаловать в лабораторию Марии Леонхарт, — произнес Эдвард, делая шаг внутрь.

Я последовал за ним, и проход за нашими спинами закрылся с тихим шипением, погружая нас в темноту. Секундой позже вспыхнул свет — не от факелов или магических ламп, а от полос, пробежавших по стенам и потолку тоннеля. Они излучали ровное белое сияние, позволяя разглядеть длинный коридор, уходящий вглубь горы.

— Что это за свет?

— Технология Вечного Города, — объяснил Эдвард. — Преобразование энергии кристаллов в свет. Твоя мать адаптировала её для использования здесь. При этом наружу ничего не выходит.

Пол под ногами был абсолютно ровным, словно отшлифованным. Стены, казавшиеся сначала каменными, при ближайшем рассмотрении оказались сделаны из неизвестного мне материала — гладкого, как стекло, но с металлическим отливом.

Коридор привел нас в просторное помещение, заставленное странными приборами и механизмами. Многие из них выглядели совершенно чуждо для этого мира — изогнутые конструкции из металла и кристаллов, со множеством рычагов, кнопок и дисков. И все же… они казались мне странно знакомыми.

Я коснулся панели управления, и устройство слабо загудело, но почти сразу затихло.

— Почти все здесь вышло из строя, — заметил Эдвард, прислушиваясь. — Слишком долго без обслуживания даже для подобного оборудования.

Я двигался между столами и стеллажами, разглядывая странные приборы и инструменты. На одном из столов лежали записи — десятки тетрадей и листов, исписанных мелким почерком матери. Схемы, формулы, наброски — всё это выглядело как работа гения, опередившего свое время на столетия.