Оливер Ло – Системный Друид (страница 48)

И вот тигр появился из глубины каньона.

Он вышел из-за поворота скальной стены медленно, величественно, каждым шагом утверждая своё право на эту землю. Серебристо-чёрная шерсть стояла дыбом, и по каждой ворсинке пробегали мелкие разряды, голубовато-белые, потрескивающие в мокром воздухе. Статическое электричество окутывало его тело сияющим ореолом, от которого дождевые капли вспыхивали крохотными искрами, не долетая до шкуры.

Воздух вокруг зверя гудел и потрескивал. Мои волосы встали дыбом, кожу закололо тысячей иголок, и я почувствовал привкус меди на языке.

Глаза тигра, яркие и немигающие два солнца в грозовых сумерках каньона, отражали ярость. Зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, фиксируя каждого из шестерых людей, застывших в своих позициях.

Мышцы перекатывались под шкурой при каждом шаге, тугие канаты, способные швырнуть это тело вперёд с убийственной скоростью. Лапы ступали по мокрому камню мягко и бесшумно, когти втянуты, но готовые выскочить в любой миг. Хвост, толстый у основания и сужающийся к кончику, раскачивался из стороны в сторону размеренным маятником, разбрасывая искры при каждом взмахе.

Шрамы от первой охоты белели на серебристом боку, бледные полосы на тёмной шкуре, четыре линии от мечей и круглое пятно от копья. Напоминание о том, что эти люди уже пытались его убить.

Тигр узнал запах. Те же масла для оружия, тот же едкий химический дух парализующего состава. Его ноздри раздулись, втягивая воздух, и верхняя губа приподнялась, обнажая клыки.

Рык родился где-то в глубине грудной клетки, прокатился по горлу и вырвался наружу волной звука, от которой камни под моими ладонями завибрировали. Низкий, утробный, пронизывающий до костей, он заполнил каньон целиком, отразился от стен, многократно усилился и обрушился на звероловов физическим давлением.

Один из арбалетчиков на стене непроизвольно попятился, его сапог скользнул по мокрому выступу, и камешек сорвался вниз, простучав по скале.

Тигр ударил первым.

Рывок превратил его в серебряный росчерк, прошивший пространство каньона быстрее, чем глаз успевал проследить. Один из арбалетчиков на правой стене дёрнулся, пытаясь навести оружие, но когти уже рассекли кожаный доспех от плеча до бедра. Четыре дымящиеся борозды, каждая глубиной в палец, вспыхнули остаточными разрядами. Член отряда звероловов вскрикнул, выронил арбалет и покатился по уступу, хватаясь за рану, из которой хлестала кровь.

Тигр уже был на другой стороне каньона, развернувшийся для второй атаки. Молния сорвалась с его шкуры и ударила во второго арбалетчика, но мазь Сорта сделала своё дело, разряд растёкся по пропитанной составом коже, лишь опалив волосы и оставив красные полосы ожогов.

Рыжебородый лидер заорал что-то неразборчивое, и оставшиеся звероловы перешли в наступление. Мечи засверкали в сумрачном свете, арбалетные болты запели в воздухе. Тигр увернулся от первого залпа, второй болт вонзился в заднюю лапу. Мана-зверь рыкнул, дёрнулся, и на мгновение его движения потеряли ту грацию, которой я восхищался.

Парализующий состав на наконечнике начал действовать.

Маг за валуном завершил ритуал. Руны на вкопанных кольях вспыхнули холодным синим светом, и купол подавления развернулся над каньоном полупрозрачной сферой. Я почувствовал его даже отсюда, на краю, мягкое давление на кожу, привкус металла, усилившийся втрое.

Эффект ударил по тигру мгновенно.

Разряды на его шкуре замигали, ослабли, потускнели. Ореол электричества, окутывавший тело, сжался, истончился до едва заметного мерцания. Зверь замотал головой, ощущая, как привычная сила встречает невидимое сопротивление, как мана вязнет и не желает течь по каналам с прежней лёгкостью.

Звероловы почуяли перемену. Двое с мечами сомкнули строй, теснили тигра к дальней стене каньона. Рыжебородый зашёл сбоку, его клинок описывал короткие экономные дуги, целясь в незащищённые участки тела. Маг поддерживал купол, его лицо посерело от напряжения, на лбу вздулась толстая вена.

Тигр огрызался. Лапа с когтями мелькнула перед лицом одного из мечников, заставив его отшатнуться, но прежней убийственной скорости в движении уже не было. Молния, сорвавшаяся с хвоста, ударила в камень у ног рыжебородого, расплескав осколки и грязную воду, но сам зверолов устоял, лишь вздрогнув от ослабленного разряда.

Шаг за шагом, удар за ударом, они теснили его к стене каньона, где некуда было отступать. Тигр пятился, низко прижимаясь к земле, каждый рывок давался ему тяжелее предыдущего. Парализующий болт в задней лапе делал своё дело, мышцы деревенели, отзывались с задержкой.

Из длинного пореза на левом плече текла кровь, и при каждом вздохе она искрила, вспыхивая крохотными молниями на шерсти вокруг раны. Красивое и страшное зрелище, как если бы сама жизнь утекала из него в виде электрических разрядов.

Рыжебородый лидер поднял свёрнутую сеть. Тяжёлая, из стальных нитей с рунными вплетениями, она провисала между его руками блестящей паутиной. Он ждал момента, когда тигр замедлится достаточно, чтобы набросить её.

Тигр развернулся к нему, собирая остатки сил для последнего рывка. Золотые глаза пылали яростью и болью, клыки обнажились до дёсен, из горла вырывалось хриплое рычание, в котором электричество смешивалось с отчаянием. Задние лапы подогнулись, парализующий болт наконец-то пробил сопротивление организма, и зверь рухнул на бок.

На мгновение. Всего на мгновение.

Он тут же вскочил, но драгоценные секунды были потеряны. Рыжебородый размахнулся, сеть раскрылась в воздухе серебристым крылом.

Я прыгнул.

Каменная Плоть активировалась в полёте, покрывая руку гранитной бронёй. Рывок сорвал моё тело с края каньона и швырнул вниз, в гущу боя, прямо между тигром и летящей сетью.

Гранитный кулак врезался в сеть на излёте. Стальные нити лопнули с визгом, рунные вплетения полыхнули белым и погасли, а обрывки металлической паутины разлетелись в стороны, хлестнув по мокрым камням. Отдача прошила руку до плеча, но Каменная Плоть выдержала, и я уже не стоял на месте, делая очередной рывок.

Мир сплющился в полосу серого камня и летящей воды. Я появился за спиной мага, присевшего за валуном, с тряпкой, пропитанной «Колыбельным зельем», зажатой в левой руке. Правая, ещё серая от затвердевшей кожи, обхватила его затылок, прижимая голову назад. Левая легла на рот и нос, вдавливая мокрую ткань в лицо.

Маг дёрнулся всем телом, его позвоночник выгнулся дугой. Пальцы, секунду назад питавшие руническую сеть маной, впились в моё предплечье, скребя ногтями по окаменевшей коже. Звук был ужасно мерзкий, как гвоздём по стеклу. Его ноги заскользили по мокрым камням, пытаясь найти опору для рывка, но я держал крепко, вжимая его затылок в своё плечо.

Две секунды. Маг хрипел сквозь ткань, его глаза закатывались. Три. Пальцы на моей руке разжались, одна рука упала вдоль тела. Четыре. Колени подогнулись, и он обмяк, превратившись в тяжёлый мешок, который я аккуратно опустил на камни.

Руническая сеть среагировала мгновенно. Колья мигнули раз, другой, судорожным пульсом умирающего сердца. Синий свет дрогнул, расплылся, потёк по земле бледными ручейками и впитался в мокрый камень. Купол подавления рассыпался с тихим стеклянным звоном, будто лопнул мыльный пузырь размером с дом.

Тигр почувствовал это раньше, чем звероловы успели понять, что произошло.

Его шерсть взорвалась светом. Разряды хлынули по ворсинкам, злобно заплясали между полосами на шкуре ветвистыми дугами. Ореол электричества, сжавшийся до жалкого мерцания под куполом, развернулся во всю ширь, окутывая зверя коконом трескучей энергии. Дождевые капли испарялись, не долетая до него, превращаясь в крохотные облачка пара. Золотые глаза вспыхнули так ярко, что осветили стены каньона, и в их свете мокрый сланец заблестел расплавленным серебром.

Звероловы замерли. Все разом, будто их кто-то остановил за шиворот. Лидер отряда стоял с обрывком сети в руках, его рот был открыт, слова застряли где-то на полпути к языку. Арбалетчик на стене опустил оружие, палец соскользнул со спускового крючка. Мечники попятились на шаг, потом на два.

Они наконец увидели меня, ранее слишком увлеченные попыткой схватить мана-зверя.

Тёмная куртка, ткань на лице, мокрая от дождя. Фигура, возникшая из ниоткуда посреди каньона, стоящая над телом их мага. Вспышка молнии с неба высветила силуэт на долю секунды, и в этом мертвенном свете я, наверное, выглядел так, как они потом будут со страхом рассказывать в тавернах. Если, конечно, выберутся из этого места.

Седой следопыт отшатнулся первым. Его глаза расширились, и рука, державшая тесак, задрожала.

— Леший! — голос сорвался на крик, хриплый и высокий. — Это лесной дух! Хранитель натравил на нас своего лешего! Теперь ясно, почему лес так противился!

Слово ударило по остальным сильнее любого заклинания. Суеверие, вросшее в кости людей, живущих на краю Предела, где каждый ребёнок знал сказки о духах-хранителях, которые являлись в бурю и карали тех, кто посмел обидеть лес. Фигура в тёмном, посреди каньона, залитого грозовым светом, пока раненый тигр восстаёт в полную силу, идеально вписывалась в каждую из этих сказок. Страх же добавляет деталей, которых в этих историях не было.

Раненый маг с сотрясением попытался использовать щит, чтобы прикрыть товарищей. Я развёл пальцы правой руки.