Оливер Ло – Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9 (страница 53)

Наступила тишина. Страшная, звенящая тишина мертвого города. Города, который все это время был лишь театральной сценой для заманивания новых и новых жертв.

Я вошел в ратушу уже после того, как всё закончилось.

Хлоя стояла посреди разгромленного зала, спиной ко мне. Её аура была тяжелой, давящей, пропитанной запахом крови и свершенного возмездия. Она возвышалась над трупом врага не как героиня, спасшая мир, а как живое воплощение приговора, который обжалованию не подлежит.

Бойцы и матросы «Быстрого», вошедшие следом, инстинктивно притормозили у входа. Даже опытные ветераны, видевшие всякое, сейчас жались к стенам. Они не боялись нападения. Они чувствовали другое: перед ними сила, которая не знает компромиссов. Сила, способная сжечь мир ради одной слезинки справедливости.

Я подошел к ней. Хлоя медленно обернулась.

На её лице играла улыбка. Страшная, ломаная улыбка, которая не касалась глаз. А по щекам, смывая капли чужой крови, текли слезы, которые девушка, казалось, не замечала.

— Всё кончено, Дарион, — тихо произнесла она. — Я очистила это место.

Я смотрел на неё и понимал то, чего не видели остальные. Внутри неё не было триумфа. Там была бездонная усталость и тяжесть. Осознание того, что она сделала то, что считала необходимым, переступив через всё человеческое, что в ней оставалось. Её безумие заключалось не в жестокости, не в садизме. А в готовности снова и снова брать на себя подобные решения, прекрасно зная, какую цену это оставит на её душе.

Она взяла этот грех на себя, чтобы другим не пришлось. Подобные вещи просто не могут не оставлять следов.

— Ты справилась, — я положил руку ей на плечо, игнорируя колкую, агрессивную ауру Немезиды, которая пыталась оттолкнуть меня. Сила богини все еще была настороже. — Ты сделала то, что должен был сделать я.

— Нет, — она покачала головой, и лепестки ликориса вокруг неё начали таять. — Это мой путь. Моя Богиня требует равновесия. Я лишь инструмент.

Мы поднялись на верхний этаж ратуши, туда, где находилось ядро управления артефактом. И там последние сомнения, если у кого-то они еще оставались, развеялись окончательно.

Зрелище было ужасающим.

В огромном зале лежали тела. Десятки людей. Те, кого «гостеприимные» хозяева забрали последними. Артефакт еще не успел переработать их полностью. Они выглядели как высушенные мумии, из которых выкачали жизнь, волю и саму суть, оставив лишь пустые оболочки. Их лица застыли в гримасе безмолвного крика.

Касс, вошедшая следом за нами, закрыла рот рукой и выбежала из комнаты. Её стошнило прямо в коридоре.

Зара, привыкшая к виду смерти, побледнела и отвернулась, сжимая кулаки.

— Вот цена их «счастья», — глухо произнес я, глядя на главный кристалл, установленный в центре зала. Он всё еще пульсировал, пытаясь втянуть в себя остатки энергии из мертвецов.

Матиас не просто убивал их. Он превратил их в топливо. В батарейки для своей утопии.

Я подошел к артефакту. Клятвопреступник скользнул в руку, и черный тигр внутри клинка зарычал, чувствуя мерзость этой магии.

— Хватит, — сказал я.

Черное лезвие вошло в кристалл, разрушая его структуру. Артефакт взорвался снопом искр, выбросив последнее облако серого дыма. Демоническая скверна, лишенная сосуда, попыталась метнуться ко мне, но моя внутренняя энергия сожгла её на подлете.

Всё закончилось. Остров Приют Рассвета стал просто кладбищем.

Весть о том, что произошло на Приюте Рассвета, разлетелась по архипелагу быстрее штормового ветра.

За следующую неделю наш путь перестал быть просто рейдом одинокого корабля. Мы превратились в знамя. В точку сборки.

Вокруг «Последнего Предела» начала формироваться живая сеть. Это были те, кого мы успели спасти, вывести из плена, помочь удержать власть в шатких княжествах или просто не дать исчезнуть в жерновах новой войны.

Люди приходили к нам. Капитаны торговых судов, потерявшие груз и команду. Маги-отступники, отказавшиеся служить безумным хозяевам. Бывшие наемники, у которых вдруг проснулась совесть при виде того, во что превращаются их наниматели. Простые жители, бежавшие с островов, где начали прорастать семена Ферруса. Их было много и конца этому не было видно.

Кто-то терял города, кто-то семьи, кто-то веру в собственных богов, которые молчали, пока их паства превращалась в монстров. Но всех объединяло одно: они слишком близко увидели, чем заканчиваются «дары» демонов. Они заглянули в Бездну и теперь готовы были грызть глотки, лишь бы не позволить Бездне поглотить их дом.

Подобное или сплачивает людей или разобщает окончательно. Нам повезло.

Острова Южного Предела начали делиться. Границы теперь проходили не по картам, не по флагам государств и не по храмам богов. Они проходили по выбору души.

С одной стороны, Апостолы и правители, принявшие проклятые артефакты. Они действовали всё наглее, всё жестче. Их сила росла, но вместе с ней росло и безумие. Они разлагали собственных богов-покровителей через каналы связи, отравляя высшие сферы демоническим ядом. Их гарнизоны превращались в лагеря смерти, их законы — в издевательство над здравым смыслом.

С другой стороны — мы. Разрозненные, пестрые, злые силы сопротивления.

Для них я стал тем, кто доказал невозможное: этих тварей можно убивать. Их планы можно ломать. Их артефакты можно превращать в пыль. В их силе и решениях наконец-то усомнились.

— Мы получаем доклады каждый час, — сообщила Хлоя, раскладывая карты на столе в кают-компании «Быстрого».

Она вернулась к своему обычному состоянию — собранная, холодная, деловая. Но в глубине её глаз я всё еще видел отблески того пожара, что бушевал в ратуше.

— Три точки, — она указала пальцем на карту. — Три ключевых узла.

Постепенно картина прояснялась. Демоническое влияние не было хаотичным. Оно имело структуру. Вырисовывались три ключевых острова, ставшие опорой для вторжения.

Остров Железного Клыка — форпост на западе, контролирующий торговые пути с материком.

Цитадель Ветров — неприступная крепость на востоке, где, по слухам, обосновался один из сильнейших магов-предателей.

И Черная Гавань — центральный узел, сердце всей паутины, откуда, судя по всему, и распространялись проклятые артефакты.

Каждый из этих островов был крупным, великолепно укрепленным и забитым войсками под завязку. Каждый — не просто точка на карте, а отдельная военная кампания. Взять их нахрапом, как мы сделали с Приютом Рассвета, не выйдет. Там нас ждут с распростертыми объятиями.

— Взять их разом невозможно, — констатировал я, оценивая силы после того, как изучил доклады разведчиков, что во многом добровольно помогали нам, даже находясь в стане врага. — У нас просто не хватит людей и кораблей.

— Придется идти по очереди, — согласилась Зара, разглядывая карту через бокал с вином. — Ломать систему шаг за шагом. Но учти, Дарион, как только мы ударим по первому, двое других превратятся в неприступные бастионы. Каждый следующий бой будет тяжелее предыдущего.

— Значит, будем бить так, чтобы они не успели опомниться, — я провел рукой по карте. — Готовьте людей. Мы начинаем настоящую войну.

Вечером, когда суета улеглась, а «Быстрый» шел полным ходом к нашей следующей цели, я вышел на палубу, а затем спустился в свою каюту.

Море было спокойным. Лунный свет заливал водную гладь серебром, создавая иллюзию мира и покоя. Иллюзию, в которую так хотелось верить, но которую я не мог себе позволить.

Тень, как обычно, улегся у двери, выполняя роль живого замка. Я сел за стол и достал из пространственного хранилища книгу.

Подарок Тетрина.

Я чувствовал это сразу, стоило только коснуться обложки. Вторая история, история Астрид Воуг, убийцы богов, была завершена. В ней больше не было зова. Никаких незакрытых узлов, никаких тайн. Я выпил её до дна, впитал каждый урок, каждое движение, каждую тень. Она отдала всё, что могла, и теперь страницы с её именем были просто текстом, хроникой прошлого.

Мои пальцы сами перелистнули страницы дальше. К последней части.

Третья история. Самого Тетрина.

Я ожидал чего угодно. Трагедии, как у Грейвиса. Мести, как у Астрид. Но история бога фехтования оказалась иной.

Здесь не было сложных интриг, предательств или борьбы с вселенской тьмой в начале пути. В этом случае история была, можно сказать, даже проще, и тем не менее она была не менее интересной.

Это был мир, где всё, абсолютно всё, подчинялось закону Меча.

Мир, где сила была единственной формой существования, единственной валютой и единственным законом.

Я начал читать, и текст захватил меня с первых строк.

Будущий бог начинал свой путь с самого низа. Безымянная деревня, грязь, голод. Никаких великих пророчеств, никаких магических даров. Только ржавый обломок железа в руках, доставшийся от кого-то из предков, и безумное, фанатичное желание выжить.

Здесь не было оправданий. Если ты слаб — ты исчезаешь. Тебя стирают, как пыль с сапог. Если ты силен, то поднимаешься.

Я видел, как он рос. Шаг за шагом. Через боль, через пот, через кровь. Он не искал обходных путей. Он шел напролом.

Из деревни в город. Из города в столицу области. Из области в центр империи того мира.

Тетрин бросал вызов укладу жизни мастеров меча. Он приходил в прославленные школы фехтования, за воротами которых веками оттачивали, казалось бы, безупречные движения, и разносил их до основания. Стены древних додзё рушились не столько от его ударов, сколько от осознания собственной никчемности. Он доказывал несостоятельность их техник не словами, а сломанными клинками и рассеченной плотью.