Оливер Ло – Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4 (страница 20)

— Абсолютный Ноль моей собственной разработки, — объявил он с гордостью. — Температура, при которой останавливается само движение молекул. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Холод был не просто физическим — он проникал глубже, пытаясь заморозить саму жизненную энергию. Обычный человек умер бы за секунды. Даже Охотник S-ранга не продержался бы дольше пары минут.

Впрочем, я никогда и не считал себя Охотником.

Внутренняя Печь — техника, которую я разработал, сражаясь с ледяными демонами в Северных Пустошах тысячу лет назад. Вся внутренняя энергия концентрируется в ядре тела, создавая источник тепла, способный противостоять любому холоду.

Пространство вокруг меня начало оттаивать. Сначала маленький круг, потом все больше и больше. Риверс нахмурился, усиливая холод, но моя Печь горела ярче.

— Как раздражает, — пробормотал он. — Ладно, попробуем иначе.

Черный лед вокруг него начал принимать форму. Сначала появились очертания, потом детали, и вот передо мной стояли три точные копии Риверса, созданные из того же черного льда. Они двигались независимо, каждая со своим оружием — мечом, копьем и парой кинжалов.

— Ты ничтожен Торн, — усмехнулся оригинал. — Каждый сражается за идею, за свои амбиции, что есть у тебя? Зачем ты защищаешь этот город?

Копии атаковали слаженно, их движения были идеально скоординированы. Меч целился в голову, копье в сердце, кинжалы искали бреши в защите. А сам Риверс оставался позади, управляя боем как искусный кукловод.

Я парировал, уклонялся, контратаковал, но это было как сражаться с гидрой — стоило отбить одну атаку, как следовали три новые. Копии были не такими сильными, как оригинал, но их слаженность компенсировала это с лихвой.

Клинок копии с мечом оставил порез на моем плече. Копье едва не пронзило бок. Кинжалы постоянно искали возможность нанести смертельный удар.

— Что, сложновато? — насмехался Риверс. — А ведь это только разминка!

Я отскочил назад, создавая дистанцию. Кровь текла по руке, но рана была неглубокой.

— Забавно, — сказал я, вытирая кровь. — Но я тоже так умею.

И принял Стойку Тысячи Отражений.

Я разработал ее, наблюдая за светом, отражающимся в осколках разбитого зеркала. Каждое движение создает не одно, а десятки остаточных изображений. Не иллюзий — именно изображений, отпечатков движения в пространстве.

Я сделал шаг, и вместо одного Дариона появилось десять. Еще шаг — уже двадцать. К тому времени, как я начал полноценно двигаться, весь кабинет заполнился моими отражениями.

— Правда, моих больше.

Копии Риверса растерялись. Они атаковали ближайшие изображения, но клинки проходили сквозь пустоту. Настоящего меня среди сотен отражений найти было невозможно — каждое выглядело абсолютно реальным.

— Что за… — начал Риверс, но договорить не успел.

Я появился прямо перед ним — настоящий среди толпы отражений. Два удара крест-накрест, быстрых как молния. Клинок прошел через его защиту, оставив глубокий Х-образный порез на груди.

Риверс отшатнулся, прижимая руку к ране. Кровь сочилась между пальцев, но в его глазах горела не боль, а ярость.

— Ты… — прохрипел он. — Моя божественная сила была обманута простым трюком скорости и света⁈

Ледяные копии рассыпались, не выдержав потери концентрации создателя. Мои отражения тоже начали таять, оставив нас один на один в разрушенном кабинете.

— Я устал от этих игр! — взревел Риверс. — Ты заставил меня показать мою истинную мощь!

— О нет, опять монолог, — вздохнул я, потерев мочку уха. — Слушай, давай ты просто покажешь, что там у тебя, а то уши вянут. Драться будем или нет?

Лицо Риверса исказилось от бешенства.

— Ты еще пожалеешь о своей дерзости! Я — апостол Слепого Безумного Бога! Носитель его воли! И сейчас ты узнаешь, что это значит!

Взрыв силы был такой мощи, что выбил все оставшиеся стекла в радиусе трех этажей. Риверса окутала аура черно-фиолетового пламени, а его тело начало меняться. Кожа покрылась узорами, похожими на фрактальные трещины. Глаза засветились нечеловеческим светом. А самое главное — вокруг него начала искажаться сама реальность.

Законы физики в этот момент словно сошли с ума. Обломки разбитой мебели начали подниматься в воздух, медленно вращаясь вокруг невидимой оси. Куски пола отрывались и зависали на разной высоте, создавая парящие платформы. Гравитация работала выборочно — в одном месте усиливаясь, в другом исчезая полностью.

— Вот это да, — присвистнул я. — А ты не говорил, что умеешь в фокусы с пространством.

Риверс не ответил. Он прыгнул… нет, скорее, телепортировался на одну из парящих платформ. Его скорость увеличилась в разы. Теперь он двигался не как человек, а как хищник, рожденный для охоты в этом искаженном пространстве.

Первый удар я едва успел блокировать. Сила отбросила меня на соседнюю платформу, которая тут же начала крошиться под ногами. Второй удар пришел сверху — Риверс использовал измененную гравитацию, чтобы атаковать под невозможными углами.

— Умри, Торн! — рычал он, обрушивая на меня шквал ударов.

Из его брони начали срываться фиолетовые вспышки — сгустки чистой энергии хаоса. Они выстреливали лучами, которые не просто разрушали материю, а заставляли ее терять связность. Платформы рассыпались в пыль, пространство покрывалось черными шрамами разрывов.

Я прыгал с обломка на обломок, уворачиваясь от лучей и контратак Риверса. Но поле боя постоянно менялось — стоило найти устойчивую позицию, как она рушилась под воздействием хаотической энергии.

— Недостаточно быстр! — смеялся Риверс, создавая из черного льда огромные руки и пасти.

Да уж, кто-то разошелся в попытках достать меня. Обидно, наверное, что никак у него это не получается.

Ледяные конструкции были размером с треть этажа. Руки пытались схватить меня, раздавить между ладонями. Пасти кусали воздух там, где я был секунду назад, их челюсти крошили парящие обломки как печенье.

Платформа подо мной рухнула, и я на мгновение завис в искаженной гравитации. Риверс тут же воспользовался моментом — фиолетовый луч прошел в миллиметрах от головы, спалив кончики волос.

Я приземлился на вращающийся кусок пола и тут же пришлось отскочить — ледяная пасть чуть не откусила мне ногу. Пространство для маневра сокращалось с каждой секундой.

«Зараза, — подумал я, отбивая очередную атаку. — Похоже, придется рискнуть».

Техника, о которой я думал, была из разряда запретных. Не потому, что кто-то запрещал — просто использование грозило серьезными последствиями для самого мечника. В последний раз я применял ее в мире демонов против Баала, но сейчас мое тело было далеко от того, что я имел тогда.

«Не хотелось бы опять откатиться в состояние, в котором я был после перехода, — размышлял я, уклоняясь от ледяного кулака размером с машину. — А то и хуже, проваляться месяц, восстанавливаясь. Но тело должно выдержать».

Я остановился на относительно стабильной платформе и принял стойку. Ноги на ширине плеч, меч держится двумя руками, дыхание замедляется до предела. Стойка Равновесия.

Риверс, что удивительно, почувствовал изменение. Он остановил атаку, настороженно наблюдая за мной с соседней платформы.

— Что ты задумал, Торн? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Я не ответил. Все внимание ушло на балансировку внутренней энергии. Стойка Равновесия требовала войти в особое состояние — точку между созиданием и разрушением. Нужно было направить через тело и клинок два противоположных потока энергии одновременно. Морочная штука.

Созидательная энергия — белая, чистая, дающая жизнь. Разрушительная — черная, всепоглощающая, несущая смерть. Они не должны были смешиваться, но существовать параллельно, усиливая друг друга через контраст.

Малейшая ошибка, и энергии схлопнутся, разорвав меня изнутри. Но если все сделать правильно…

Клинок начал светиться. Не просто светиться — сиять ослепительно-белым светом, от которого отбрасывались четкие тени даже в этом искаженном пространстве. Вся созидательная энергия сконцентрировалась в лезвии, готовая к высвобождению.

— Не думай, что твои трюки помогут! — крикнул Риверс и ринулся в атаку.

Он двигался на пределе скорости, используя все преимущества своей формы. Фиолетовые лучи, ледяные конструкции, искажения пространства — все обрушилось на меня одновременно.

Но было поздно. Я уже двигался.

Горизонтальный удар слева направо получил всю накопленную созидательную энергию. Клинок рассек воздух, оставляя за собой слепящий белый след. Сама реальность, казалось, расступалась перед этим ударом. Это был Коготь Рассвета, и он поглотил большинство атак, летевших в меня.

Риверс почувствовал смертельную угрозу. С нечеловеческой скоростью он изогнулся, уклоняясь от основной траектории удара. Но полностью избежать не смог — энергетический след отсек его левую руку по самое плечо.

Конечность упала вниз, мгновенно растворяясь в искаженном пространстве. Риверс приземлился на дальнюю платформу, прижимая обрубок. Но на его лице не было боли — только безумная улыбка.

— Промахнулся! — безумно захохотал он. — Ты потратил свой сильнейший удар, а я еще жив! Без руки, но жив! Ты проиграл, Торн!

Я усмехнулся, не меняя стойки.

— Кто сказал, что это был сильнейший удар? В Стойке Равновесия два движения. И отдача от первого…