Оливер Ло – Битва за Расколотые Небеса (страница 23)
Удар расколол наружный слой камня, во все стороны брызнули осколки. Следом левая рука начертателя впечатала в образовавшуюся трещину талисман, расписанный земляной тушью.
«Знак Разрыва» взорвался прямо в глубине панциря. Мощная вибрация разнесла каменную броню на площади в два человеческих роста, обнажая сочащуюся слизью бугристую шкуру монстра.
Но Царь Под Илом даже не покачнулся.
На брюхе чудовища с хлюпаньем раскрылись три толстых мышечных жгута. Тварь с жадностью качнула черную жижу со дна реки, мутные струи под давлением ударили прямо в развороченную рану. Ил лег в пробоину, за долю вдоха затвердел под действием духовной силы чудовища и образовал новый слой брони, даже толще и прочнее прежнего.
Мин приземлился на торчащий из воды валун и мгновенно вскинул правую руку.
— Хочешь по-плохому — будем по-плохому.
Пальцы сложились в жест меча.
Со свистом разорвав пространство, золотой росчерк Начертания Пустоты обрушился на чудовище. Древняя вязь Знака Пронзания вспыхнула лучом. Он играючи прошил панцирь и толщу плоти, пробив тушу насквозь и оставив в ней дымящуюся прореху.
Колокола на шее монстра зашлись беспорядочным звоном. В тот же миг щели на его брюхе судорожно втянули речную воду, и поток грязи хлынул по каналам тела прямо к пробитой ране. Дыра заполнилась и мгновенно затвердела внутри глухой каменной пробкой.
Зверь бросился вперед.
Его челюсти сокрушительно сомкнулись на валуне, где только что стоял юноша, и за треть удара сердца крепкий камень разлетелся крошевом. Мин уже разорвал дистанцию длинными прыжками по мелководью. Его Духовное Чутьё всё это время прощупывало бушующую громаду, отслеживая малейший переток энергии под броней.
Внешние атаки были бессмысленны. Пока на дне Великой Янь хватало ила, монстр мог бесконечно восстанавливаться, превращая любой нанесенный урон в новый, еще более прочный слой защиты.
Но на четвертом размашистом выпаде твари начертатель уловил в этих ритмичных потоках едва заметный изъян.
Перед тем как втянуть в себя очередную порцию берега, чудовище широко распахнуло все шесть челюстей одновременно. В этот краткий миг хоботки на брюхе прекратили подачу жижи, а внутренние энергетические русла твари резко развернулись в обратную сторону, создавая глубокую всасывающую тягу внутри всех шести глоток.
На какую-то долю вздоха броня зверя осталась без подпитки изнутри.
— Прожорливый, — прошептал Мин.
Большой палец нажал на потайной выступ рукояти.
«Драконий Хребет» с щелчком распался на три части. Начертатель влил заряд ци в обе крайние костяные секции и мощным хлестким броском швырнул их вперед.
Два белых обломка драконьей кости вошли глубоко в верхние раскрытые пасти чудовища, исчезая в темных недрах глоток.
Сам Мин остался стоять на крохотном островке прямо перед центральным, самым широким зевом. Он сжал в руке последнюю часть оружия и не сделал ни шага в сторону.
Царь Под Илом обрушился на островок всей своей сокрушительной массой.
Для любого случайного наблюдателя на берегу исход битвы выглядел бы окончательным поражением человека. Шесть челюстей сомкнулись с громоподобным треском. Островок исчез под напором бронированной туши, поднятая волна смыла остатки берега, а вспенившаяся река через несколько мгновений вновь разгладилась, скрывая следы схватки под черной мутной гладью.
Казалось, юноша сгинул, проиграв этому исполинскому и ужасному существу.
Внутри же зловонной, сжимающейся утробы чудовища Лу Мин уверенно распахнул глаза, и его Духовное Чутьё озарило тьму ярким золотым светом.
Глава 11
Первый Маяк
Сжавшиеся стенки пищевода попытались перемолоть добычу с силой каменных жерновов, но наткнулись на каркас тридцати шести каналов Малого Небесного Круга.
В нос ударила вонь тысячелетней речной гнили, перемешанная с едкой желудочной жижей, которая с шипением оседала на ткани темного халата. Обычного практика здесь растворило бы за три вдоха вместе с костями и доспехами. Однако плоть начертателя, закаленная в кипящей Ци Каньонов и пропитанная кровью свирепых зверей, держала напор едкой слизи без малейшего вреда. В уши непрерывно бил глухой, сводящий с ума набат вросших в шею монстра колоколов.
Снаружи эта громада казалась несокрушимой. Стоило расколоть ее панцирь, как тварь немедленно черпала жижу со дна реки и затягивала раны. Но здесь, под броней, чудовище оставалось лишь куском мяса, без щитов, с открытыми питающими сосудами и мягкими внутренностями.
А главное, тварь сама заглотила то, что несло в себе смерть.
Мин сжал в правой ладони центральную часть «Драконьего Хребта» и послал во тьму направленный импульс духовной силы.
Адаптивное ядро внутри белой кости отозвалось мгновенно. Две крайние секции посоха, ранее брошенные в раскрытые глотки монстра, увязли глубоко в верхних дыхательных протоках. Они поймали зов хозяина. Прямо сквозь живую плоть чудовища натянулись три незримые связующие нити, заставляя фрагменты оружия замкнуться в единый силовой треугольник.
Пальцы начертателя в темноте вдавили в открывшийся паз рукояти особую плашку. На полированном металле полыхнула изумрудно-черная вязь, Аспекта Истинного Распада. Его осталось совсем немного, и, видимо, настал час использовать последние капли.
Взрывать тушу изнутри было бы глупо. Грубый разрыв плоти лишь заставил бы зверя с перепугу качнуть ил со дна и запечатать рану пробкой.
Удар требовалось нанести по самому источнику исцеления.
— Пей до дна, жаба, — прошептал Мин.
Палец провернул кольцо на костяном навершии.
Связка двух символов второго круга — «Знака Внедрения» и «Знака Цепи» — вспыхнула ядовитым зеленым огнем. Контур вонзил тончайшие иглы распада прямо в мышечные стенки пищевода, туда, где проходили главные перекачивающие русла монстра.
Яд пошел по сосудам твари сплошной цепной волной. Та самая сеть, которой Царь Под Илом затягивал в себя донную грязь и гнал ее к ранам, превратилась в дорогу для собственной гибели. Зеленый огонь распада вгрызался в живые ткани, выжигал питающие жилы и заставлял внутренние каналы сворачиваться.
Чтобы исключить любые случайности, Мин сложил пальцы свободной руки в жест меча и полоснул по пустоте перед собой.
Золотой росчерк Начертания Пустоты прорезал вонючую тьму. «Знак Разрыва» без помех прошел сквозь перегородки и лег точно на пульсирующее исполинское сердце чудовища.
Снаружи раздался звук, от которого задрожали скалы по обоим берегам Великой Янь.
Царь Под Илом взревел всеми шестью пастями одновременно.
Вросшие в шею колокола зазвенели вразнобой. Жгуты на брюхе судорожно загребли ил, силясь стянуть разорванные внутренности, но плоть уже расползалась от гнили. Тело окончательно потеряло форму.
Каменный панцирь пошел буграми. Из щелей между плитами ударил едкий зеленый дым, хребет чудовища с треском разошелся во всю длину, и окаменевшие наросты посыпались в воду тяжелым щебнем. Останки осели на отмели осклизлой бесформенной грудой.
Следом за тварью не выдержала и плотина: без подпитки чужой силой затопленные конструкции не могли больше сопротивляться течению. Накопившаяся вода с грохотом пробила завал. Поток Великой Янь рванул вперед, смывая застарелую грязь вместе с кусками вонючей тины. Муть быстро унесло ниже по руслу, оставив после себя лишь прозрачную воду, омывающую гладкую речную гальку.
Из дымящейся груды мертвого камня на берег ступил Лу Мин.
Костяные секции «Драконьего Хребта» со щелчком встали на свои места, собираясь в целый белый посох. Юноша опустил взгляд на край темного халата, поморщился и брезгливо стряхнул с шелка налипший комок вонючей тины.
— Му Кай за этот наряд отдал кучу денег, — проворчал начертатель, оглядывая себя. — А эта болотная дрянь умудрилась измазать меня с ног до головы. Никакого уважения к чужому имуществу.
«Скажи спасибо, что тебя вообще не переварило, наглец, — раздался в сознании ворчливый голос Гу Ланя. — Залезть в пасть хтонической твари ради удара без сопротивления… Твое безумие переходит все мыслимые границы. Впрочем, добыча под ногами с лихвой окупает испорченную ткань».
Мин подошел к остаткам разрубленной туши.
Острие ножа вошло в слой застывшей слизи возле развороченной грудины. На свет показалось тяжелое ядро размером с конскую голову. Камень переливался глубокими коричневыми и лазурными прожилками, источая густую ци земли и воды. Подобный концентрат стоил на рынках целое состояние. Юноша без колебаний отправил трофей в пространственное кольцо.
Затем его внимание привлекли обломки. Среди десятков расколотых, позеленевших колоколов на влажной земле лежал один уцелевший. Совсем крохотный, размером с кулак, он совершенно не походил на грубое литье остальных.
Мин поднял его, и металл отозвался в ладони странной, неподвижной тяжестью. На нём не оказалось ни единой трещины, ни следа тины. Духовное чутье наткнулось на глухую преграду, внутри колокольчика дремала колоссальная духовная сила, запертая древним замком, природу которого юноша пока не мог даже прочесть.
— Занятная вещица, — пробормотал Мин, пряча находку в карман. — Разберемся на привале.
На дне разрушенного желудка под слоем старых костей блеснул ровный зеленый отблеск.
Разворошив остатки истлевшей ветоши, начертатель обнаружил скелет древнего мастера. Кости давно побелели и рассыпались от времени, но в сухих фалангах покойник до сих пор сжимал прямоугольный футляр из цельного темно-зеленого нефрита.