Оливер Ло – Битва за Расколотые Небеса (страница 18)

— Отныне Шао Цзюн становится моим законным преемником и принимает Багряное Знамя!

Голос мужчины разнёсся над трибунами, после чего Шао Янь обратил тяжёлый взгляд к Главному судье:

— Турнир шёл между боевыми знамёнами, а не отдельными людьми. Три нефритовых пропуска, добытые выходом нашей Секты в финал, принадлежат Багряному Небу. Мой сын поведёт людей в Небесный Разлом вместо погибшего.

Старейшина Ситу немного помедлил и медленно кивнул, признавая справедливость этих слов.

— Закон состязаний признаёт право знамени. Багряное Небо получает три пропуска в Разлом!

Гудящий удар в медный гонг поставил точку в грандиозном побоище.

— Битва за Небесные Врата объявляется закрытой! — громогласно прокричал судья. — Небесный Разлом полностью распахнёт свои пределы через один месяц. Всем избранным победителям залечить раны и подготовить снаряжение!

Юноша обернулся к Лу Мину. Пробежавшись цепкими глазами по посоху и фигуре начертателя, наследник уважительно свёл кулаки.

— Твоё искусство владения шестом и сила символов достойны уважения, Лу Мин. Сегодня ты дрался на пределе сил и истощил основу. Когда твои русла вновь наполнятся ци, а раны затянутся, я хочу сойтись с тобой в честном поединке.

Победитель криво усмехнулся и, чуть поведя уцелевшим плечом, кивнул.

— Надеюсь, ты покажешь мне достойные техники пламени.

Также уважительно кивнув, Цзюн развернулся к выходу и проследовал за отцом. Провожая секту взглядом, Мин невольно задрал голову на самую высокую террасу. Место, откуда всё это время за ними наблюдал посланник Пепельной Звезды, уже было пустым. Се Умин растворился в тени, оставив после себя лишь неприятный привкус наступающей беды.

Официальная суета закончилась. Трибуны стали гудеть и постепенно расползаться, так что парень тоже позволил себе пойти прочь.

Сапог опустился на ступень. В ту же самую секунду истощённые меридианы внутри тела прострелило тяжелым спазмом. Забившаяся в внутрь огненная ци покойного Хэна взорвалась в плече, безжалостно скрутив руку дичайшей судорогой.

В глазах юноши резко потемнело, почва под ногами качнулась, и он едва не полетел вперёд на острые каменные выступы.

Упасть ему не дали.

Тонкая, но неожиданно крепкая рука в серебристом шёлке подхватила начертателя под здоровый локоть, надёжно удерживая его вес. Тонкий аромат лунного сандала коснулся лица.

Су Лин стояла рядом, глядя на него с лёгким укором и едва заметной насмешкой в сапфировых глазах:

— Рухнуть лицом вниз сразу после того, как поставил на место одну из великих сект, было бы слишком нелепо даже для тебя.

Мин опёрся на её плечо, проглотил подступившую кровь и с трудом растянул губы в привычной язвительной ухмылке:

— Просто проверял… достаточно ли окрепли твои руки после лечения, госпожа Су. Похоже, на обещанный ужин ты меня всё-таки доведешь.

Густая мазь из толчёных морозных трав обожгла кожу резким холодом.

Пожилая целительница аккуратно прошлась нефритовым скребком по плечу Мина, накладывая тугие льняные повязки от ключицы до самого запястья. В руслах правой руки всё ещё тлели глубокие ожоги от огня чужого Золотого Ядра. Фрактальный фундамент начертателя принял страшный напор и стал заметно крепче, выдержав эту дикую закалку, однако ближайшие дни о проведении ци сквозь правое плечо можно было забыть.

Внутри зажатой за пазухой Чернильницы задыхался от возмущения Гу Лань.

«Ты полоумный самоубийца! — вибрировал в сознании юноши голос древнего духа. — Пропустить через плоть огонь девяти солнц ради фокуса с отражением! Твои русла должны были свариться! Ещё бы пара вдохов, и ты остался бы трупом, или одноруким калекой! Уж не знаю что хуже»

«Но русла целы, дед, — мысленно отозвался Мин, пока целительница затягивала последний узел на предплечье. — А Шао Хэн нет. Прав лишь тот, кто победил».

— На полное заживление уйдёт две, может, три недели, — подала голос старуха, убирая склянки в деревянный короб. Она подняла глаза на юношу, и в её строгом взгляде читалось неприкрытое уважение. — Тебе повезло с крепостью тела, юноша. Береги руку. До открытия Небесных Врат целый месяц, так что к моменту входа в Разлом твоя сила вернётся полностью, если ты не будешь напрягаться лишний раз.

Когда на город опустились сумерки, Мин вышел во внутренний двор Дома Семи Дорог.

Здесь вовсю гремел праздник. В жаровнях шипело сочное мясо, в воздухе витали густые ароматы пряностей, чеснока и доброго вина. Караванщики, ещё недавно ожидавшие разорения и готовившиеся пойти по миру с протянутой рукой, хмельно смеялись, звенели кубками и высоко поднимали над головами синее знамя своего Дома. Купцы соседних гильдий и старейшины малых домов шли непрерывным потоком, спеша засвидетельствовать почтение победителю.

Молчаливый слуга в светло-голубом шёлке опустил перед Мином пузатый глиняный кувшин без клейма — Тай Цзин прислал своё сухое горное вино в знак уважения. Чуть позже двое звероловов с поклоном втащили во двор разделанную тушу огненосного вепря от Бао Ту, а следом гонец старейшины Ситу вручил начертателю шкатулку с редкими пилюлями для восстановления меридианов. Мир вокруг окончательно сменил тон, признав в бродячем начертателе силу, с которой обязаны считаться.

Му Кай подошёл к столу. Лицо его откровенно сияло, а в руках купец бережно держал увесистый свиток с золотой печатью Городского Совета.

— Указ огласили перед всем городом, Мин, — купец опустился на скамью и с размаху хлопнул ладонью по столу. — Справедливость наконец-то взяла своё! Цао Лэй лишён должности, его ци сегодня на рассвете заперли в тюрьме, а всё имущество, полученное на незаконных ставках уйдет с молотка. Дом Тихой Слезы остался без покровительства Багряного Неба, их верхушку уже увели в казематы Высшего Суда. Все кабальные долги и фальшивые расписки, которые крутили люди Хэна, стёрты из книг учёта. А наш Дом Семи Дорог получил полное освобождение от налогов и безраздельные права на три восточных тракта на пятьдесят зим вперёд! Скажи мне об этом кто-то пару дней назад я бы плюнул ему в лицо и назвал лжецом! Ха-ха!

Купец перевёл дух и одним глотком осушил пиалу вина. Заговорил он уже вполголоса:

— Хранилища Хэна вскрыли до основания, выплатив возмещение семьям пострадавших. Город вычистили от этой грязи.

Мин слушал молча, безотрывно разглядывая огни Чияня.

Местный нарыв вскрыли и выжгли, но строка из старой тетради о передаче избранных практиков после входа в Разлом всё ещё оставалась неразрешённой загадкой. Теневой замысел уходил куда выше погибшего наследника. Впрочем, разбираться с этим предстояло уже за пределами городских стен.

Шорох серебристого шёлка заставил начертателя повернуть голову.

Су Лин подошла неслышно, миновала захмелевших караванщиков и без приглашения опустилась на деревянную скамью прямо рядом с Мином. Девушка сменила парадный наряд на простое платье, а белоснежные волосы свободно падали на плечи. На стол перед юношей опустилась небольшая нефритовая шкатулка с пилюлями против ожогов.

— Я рассчитывал хотя бы на кувшин вина, — усмехнулся Мин, покосившись на лекарство.

— С твоими каналами тебе противопоказано даже нюхать вино, — отрезала Су Лин, садясь ближе.

Она осталась сидеть рядом, глядя на пляшущие в жаровнях угли. Когда шум застолья вокруг немного стих, девушка повернула к нему лицо:

— Отец наконец прекратил принимать яд, сейчас мы подыскиваем нормальное лекарство. Долговые книги Звонкой Струны сожжены дотла. Секта свободна. И я тоже.

В её чистом голосе не нашлось места пышным речам. Су Лин протянула руку и опустила ладонь на перевязанное предплечье юноши. Пальцы девушки задержались на грубой ткани на несколько долгих ударов сердца, делясь живым, искренним теплом, а затем она плавно убрала руку и снова вернула лицу привычную надменность:

— Но даже не думай, что теперь получил какие-то права на меня, начертатель.

Мин тихо рассмеялся, перехватив её взгляд:

— Права на строптивую госпожу? Избавь меня от этой тяжкой доли, мне и своих забот хватает с головой.

Су Лин лишь фыркнула в ответ, всем видом выражая безграничное возмущение. Вот только покидать скамью рядом с начертателем девушка совершенно не собиралась, просидев бок о бок с ним практически до самого конца застолья. Пиршество шумело еще довольно долго и окончательно пошло на убыль только под утро. Только когда народ заметно поредел, Му Кай выследил товарища и подошел прямо к столу, торопясь напомнить ему о главной награде турнира.

— Право первого доступа к Атласу Утраченных Дорог вступает в силу с первыми лучами солнца, Мин. Хранитель Карт принимает только на рассвете, пока горит девятый факел. Не опоздай.

С этими словами он громко икнул и, осушив очередной бокал упал лицом в какую-то тарелку.

Над безмолвным городом тяжелыми слоями лежал густой предутренний туман.

Мин проспал лишь пару часов, но этого было достаточно, чтобы восполнить силы. К тому же предвкушение в его сердце было насколько сильным, что терпеть он попросту не мог.

Завоеванные кровью пять Нефритовых Пропусков лежали во внутреннем тайном кармане. Сила, дремлющая глубоко внутри пластин, до сих пор мирно спала и готовилась пробудиться аккурат к часу торжественного открытия Небесных Врат.

Возвышающаяся у границы внутреннего круга башня Хранителя состояла целиком из прочного черного камня. Это величественное сооружение видело бесчисленное множество войн, столетиями таило в себе знания об утраченных континентах, путях и расстановках минувших эпох. Пересечь ее незримую черту имели шанс только исключительные бойцы, подтвердившие своё право стоять на двух ногах даже после суровой битвы. Мин заложил руки за спину и ступил на лестницу.