Оливер Голдсмит – Викарий из Векфильда. Перевод Алексея Козлова (страница 11)

Вскоре я пожалел о своей горячности, с которой произнес эти слова, когда молодой джентльмен, пожав мне руку, поклялся, что одобряет мой дух, хотя и не одобряет моих подозрений.

– Что касается вашего теперешнего намёка, – продолжал он, – то, уверяю вас, ничто не было так далеко от моих намерений, как подобная мысль. Нет, как бы это ни было заманчиво, добродетель, способная выдерживать настоящую, долгую и нудную осаду, мне не по вкусу, это моветон, и все мои любовные похождения должны завершаться решающим ударом!

Обе дамы, которые делали вид, что ничего не знают об остальном, были, по-видимому, крайне недовольны этим последним проявлением вольности и завели очень осторожный и серьезный разговор о добродетели, к которому вскоре присоединились моя жена, капеллан и я. Разговор дошёл до того, что самого сквайра в конце концов заставили исповедаться в грехе, предавшись чувству сожаления о своих прежних излишествах. Мы говорили о чистых радостях воздержания и о том, что разум освещет Солнце, не омраченное чувством вины. Я был очень доволен, что мои малышки не ложились спать дольше обычного, и ведя приятные беседы, получали наставление от такого количества опытных наставников. Мистер Торнхилл пошёл даже дальше меня и спросил, не возражаю ли я против того, чтобы помолиться. Я с радостью принял это предложение, и, таким образом, вечер прошел самым приятнейшим образом, пока, наконец, компания не стала подумывать о возвращении восвояси. Дамы, казалось, страшно не хотели расставаться с моими дочерьми, к которым они стали внезапно питать особую привязанность, и присоединились к просьбе доставить им удовольствие побыть в их обществе дома. Сквайр поддержал это предложение, а моя жена присоединилась к его просьбам. Девочки тоже смотрели на меня так, словно хотели уйти. В полном замешательстве я придумал две или три отговорки, (я бы даже рискнул назвать их отмазами) которые мои дочери с такой же готовностью отвергли, так что в конце концов я был вынужден дать категорический отказ, на что весь последующий день мы не получали ничего, кроме угрюмых, косых взглядов и коротких, резких отказов.

Глава X

Семья старается держать нос морковкой и сравняться с теми, кто выше её по положению. Несчастны бедняки, которые пытаются казаться преуспевающими богачами

Скоро я стал замечать, что все мои долгие и мучительные лекции о воздержании, простоте и удовлетворённой бедности почти полностью игнорируются. Знаки внимания, которые в последнее время расточали нам те, кто был много выше нас по положению, пробудили во мне гордыню, которую я усыпил, так и не избавившись от неё. Наши подоконники снова, как и прежде, были захламлены средствами для умывания шеи и лица. Теперь мы стали бояться Солнца, как непримиримого врага белизны кожи, а огня из очага – как источник порчи цвета лица. Моя жена наконец заметила, что слишком ранний подъём вредит глазам её дочерей, что от работы после обеда у них краснеют носы, и убедила меня, что руки никогда не выглядят такими белыми, как когда они ничего не делают и висят плетьми. Таким образом, вместо того чтобы штопать рваные рубашки Джорджа, мы теперь делали их заново, перешивая старые ткани из марли или обрабатывая кетгутом. Бедные мисс Флэмборо, обе их бывшие весёлые спутницы, теперь были отвергнуты, как ничтожные хабалки, и весь разговор шёл о светской жизни и светском обществе, о картинах, вкусах, Шекспире и музыкальных бокалах. Но мы вполне могли бы вынести всё это, если бы как-то раз не пришла цыганка-гадалка, чтобы возвысить нас до подлинного совершенства. Не успела появиться эта смуглая сивилла, как мои девочки бросились ко мне просить по шиллингу, чтобы я украсил её руку серебром. По правде говоря, я устал быть всегда мудрым и не мог не удовлетворить их просьбу, потому что мне, как хорошему отцу, нравилось видеть их счастливыми. Я дал каждой из них по шиллингу, хотя, к чести семьи, следует заметить, что сами они никогда не оставались без денег, поскольку моя жена всегда щедро давала им по гинее, чтобы они держали гинею в кармане; но со строгим наказом никогда не менять её. После того, как они на некоторое время уединились с гадалкой, по их сияющим глазам, их ошалелым взглядам, когда они вернулись, я понял, что им было обещано нечто совершенно грандиозное.

– Ну, девочки мои, как у вас дела? Скажи мне, Ливи, предсказательница наговорила тебе хоть на ломаный грош?

– Как бы не так, папуля! – говорит моя девочка, – Я думаю, она имеет дело по крайней мере с нечистой силой, минуту назад она решительно заявила, что я выйду замуж за сквайра «меньше чем через год»!

– Ну, Софи, дитятко моё, – говорю я, – и какой же у тебя будет муж?

– Сэр! – отвечает она, – У меня будет в мужьях лорд и это вскоре после того, как моя сестра выйдет замуж за сквайра!

– Как? – воскликнул я, – И это всё, что вам скинут с небес за целых два шиллинга? Только лорд и всего лишь сквайр за два шиллинга! Глупышки, я мог бы пообещать вам принца и набоба и за половину этих денег!

Однако это их любопытство имело очень серьёзные последствия: мы начали думать, что созданы звёздами для чего-то исключительно возвышенного, и уже предвкушали свое будущее величие. Тысячу раз было замечено, и я должен повторить это ещё раз, что часы, которые мы проводим в предвкушении счастливых перспективых, гораздо приятнее тех, что уже увенчаны сладкими плодами. В первом случае мы готовим блюдо по своему вкусу, во втором – сама Природа готовит его за нас. Невозможно повторить череду приятных грёз, которые мы вызвали для своего развлечения.

Мы считали, что наше благосостояние снова растёт, как на дрожжах, и, поскольку весь приход утверждал, что сквайр влюблён в мою дочь, она действительно была влюблена в него, потому что они убедили её в этой страсти. В этот приятный промежуток времени моей жене снились самые счастливые сны на свете. И она старалась рассказывать нам о них каждое божье утро с большой торжественностью и точностью. Однажды ночью ей приснился гнилой гроб и скрещенные кости – знак неминуемо приближающейся свадьбы. В другой раз она ей представилось, что карманы её дочерей набиты фартингами, а это верный признак того, что вскоре они будут набиты золотом. У самих девушек появились свои особые приметы. Они чувствовали странные поцелуи на своих губах, видели кольца в свечном дыму, кошельки, отскакивающие от огня, и чудные любовные узелки, упрятанные на дне каждой чайной чашки.

Ближе к концу недели мы получили открытку от городских дам, в которой они с наилучшими пожеланиями выражали надежду увидеть всю нашу семью в церкви на следующее воскресенье. Из-за этого всё субботнее утро я мог наблюдать, как моя жена и дочери тесно кучкуются друг с другом, переглядываются да перешёптываются, и время от времени бросают на меня взгляды, свидетельствующие о скрытом заговоре. Честно говоря, у меня были сильные подозрения, что назавтра готовится какая-то абсурдная авантюра, которая должна была прозвучать с блеском и помпой. Вечером они вели себя, как обычно, но моя жена взялась вести осаду. После чая, когда я, казалось, был в приподнятом настроении, она начала издалека:

– Мне кажется, Чарльз, дорогой мой, завтра у нас в церкви соберутся все сливки общества!

– Возможно, так и будет, дорогая моя, – ответила я, – хотя тебе не стоит беспокоиться, тебя скорее должно беспокоить, будет ли проповедь или нет!

– Именно этого я и жду! – ответила она. – Но я думаю, мой дорогой, что мы должны появиться там как можно более пристойно, потому что кто знает, что может случиться?

– Ваши предосторожности, – ответил я, – заслуживают самой высокой оценки! Достойное поведение и внешний вид в церкви – вот что меня восхищает больше всего! Мы должны быть набожными и смиренными, веселыми и безмятежными, не так ли?

– О, да! – воскликнула она, – Я знаю это, но я имею в виду, что мы должны прийти туда как можно более подобающим образом, а не так, как эти оборванцы вокруг нас!

– Ты совершенно права, моя дорогая, – ответил я, – и я собирался сделать тебе то же самое предложение. Лучше всего прийти туда как можно раньше, чтобы успеть поразмыслить осущем перед началом службы!

– Фу, Чарльз, – перебила она, – все это очень верно, но этоне то, что я хотела бы видеть… Я имею в виду, что мы должны пойти туда с достоинством. Ты знаешь, что церковь находится в двух милях отсюда, и я протестую, мне не нравится видеть, как мои дочери плетутся к своей скамье, раскрасневшиеся от ходьбы, и смотрят на весь мир так, словно они победили в забеге в халатах! Итак, мой дорогой, мое предложение таково: вот две наши пахотные лошади – жеребёнок, который служит нашей семье уже девять лет, и его компаньон Ежевика, которые за прошедший месяц почти ничего не сделали. Они оба растолстели и обленились. Почему бы им не сделать что-то так же хорошо, как нам? И позволь мне сказать тебе, что, когда Моисей их немного подстрижёт, они будут выглядеть вполне сносно!

На это предложение я возразил, что пешая прогулка была бы в двадцать раз более благородным занятием, чем такое жалкое средство передвижения, поскольку Ежевика косоглазый, а Жеребёнку нужен хвост, я привёл веский довод, что их никогда не привязывали к поводьям, но они знают сотню ужасных трюков и ужимок, а у нас только одно седло и заднее сиденье во всём доме. Однако все эти возражения были сразу отринуты, так что я был вынужден подчиниться. На следующее утро я заметил, что они были весьма заняты сбором ресурсов, которые могли понадобиться для экспедиции; но так как я понял, что это займёт много времени, я зашёл в церковь раньше, и они пообещали вскоре последовать за мной. Я прождал около часа в читальном зале, ожидая их прихода; но, не обнаружив, что они пришли, как ожидалось, я был вынужден начать и прочёл службу, не без некоторого беспокойства, обнаружив, что они отсутствуют.