Оливер Джеймс – Искусство офисных интриг (страница 5)

Его увлечения быстро проходят, может даже создаться впечатление, что ему не слишком удобно в его собственной шкуре (куда и вам самим не захотелось бы влезать), а субботний вечер он посвящает тому, чтобы «выйти из себя», приняв невероятное количество алкоголя и запрещенных наркотиков.

Родители Крысы не слишком заботились о нем, когда он был малышом. Мать Крысы – холодный бесчувственный юрист, а ее отношения с таким же неприятным, бесчувственным бывшим мужем были натянутыми. Крыса не желает общаться ни с одним из них.

Его отношения с девушками странные, точнее дикие. Так, к примеру, про девушку, с которой он встречается в настоящий момент, он сказал: «Ну да, мы занимались с ней кое-чем в парке около моста Челси на прошлой неделе. Это, конечно, было не плохо, но с ней надо что-то придумать – она стала слишком серьезно воспринимать наши отношения». Потом, развивая эту мысль, он решил «кинуть» ее. Говоря о женщинах, с которыми он поддерживает сексуальные отношения, встречаясь время от времени, он называет их «мой гарем».

Билл, его коллега, который мне и представил Крысу, показал печальную открытку от его разъяренной бывшей девушки, в которой было написано: «Крыса, можешь себя не утруждать ответом. К сожалению, ты не способен любить кого-либо, кроме себя. Жаль, ведь некоторое время назад мне казалось, что все получится».

Следует отметить, что после работы с Крысой Билл испытывал аналогичные чувства.

Являясь продюсером проекта, Билл был начальником Крысы, но последний плевать хотел на разницу в статусе. При первой встрече с ним Крыса пустился в расспросы, интересуясь прошлыми проектами Билла, а равно и интимными подробностями («Был ли у него бисексуальный опыт? Любит ли выпить?»). Вопросы были немножко странноваты, учитывая то, что это была их первая встреча, и то, что они просто коллеги. Крыса сделал только одну паузу, спросив: «Ты не против того, что я задаю такие вопросы?» – и сразу же продолжил в том же духе, оценивая то, насколько сложно будет занять доминирующее положение.

Он вручил Биллу свой ролик и мрачное стихотворение про выпивку (которое, скорее всего, было написано про него самого). В дальнейшем он просто изводил Билла вопросами: успел ли посмотреть ролик и прочитать стихотворение, – а затем напрямую спросил о его мнении, словно проводил какое-то испытание. Таким образом, он сначала проявил особенности макиавеллиста и психопата.

Его холодность приводила в ужас. Например, как в момент, когда у общего для Билла и Крысы начальника случилась трагедия – сын покончил жизнь самоубийством. По странному стечению обстоятельств у мальчика тоже было прозвище Крыса. На что Крыса сказал: «Как я могу сочувствовать ему. Он дал мое имя сыну, и видите, что получилось?» В нем не было ни капли сопереживания к потере. Всю ситуацию он рассматривал как возможность использовать трагедию в собственных интересах. Он создавал образ ранимого молодого человека, пытающегося привнести искусство в бездушный коммерческий мир (именно такую оценку давал один его начальник) и нуждающегося в помощи, старающегося, чтобы его голос услышали. Он делал вид, что хочет учиться у «Мастера» – так он называл своего босса, выражая свое восхищение в глаза, а за глаза демонстрируя крайнюю степень презрения.

При нашей первой встрече, когда Билл представил мне Крысу, я стал свидетелем его общения с коллегой в столовой, давшей мне точно понять, насколько ранимым и невыносимым он был. Коллега – женщина, занимавшая должность в компании чуть ниже, чем у Крысы, с которой он был знаком с университета и не виделся много лет, – подошла к нему и поздоровалась. А Крыса повернулся к Биллу и «представил» ее, сказав: «Последний раз, когда я видел Сьюзи, она была совершенно голой», и рассказал про совместный фотопроект.

Со всей очевидностью, Крыса был вынужден это сказать потому, что ее присутствие лишало его привычной маски, оголяя натянутые нервы и выводя на всеобщее обозрение психопатию его личности. Он боялся, что она разоблачит его, расскажет о его личной жизни и отношениях с родителями. Почувствовав себя обнаженным, он постарался заставить ее почувствовать неловкость, выставив ее обнаженной перед незнакомцами.

Психоаналитики называют такой защитный механизм проекцией – переносом нежелательного опыта на других. Ход мыслей в этой ситуации можно описать следующим образом: «Я испытываю очень неприятные чувства, которые мне совершенно не нравятся; чтобы избавиться от них, я использую тебя, представив, что именно ты испытываешь эти чувства». От ощущений не всегда возможно избавиться одной мыслью, поэтому возникает необходимость в поступках или словах для того, чтобы совершить этот перенос в действительности. Крысе нужно было увидеть ее смущение и замешательство, чтоб почувствовать уверенность в том, что опасность миновала. Если бы она не отреагировала совсем, то, скорее всего, Крыса продолжил бы наращивать давление, пока она не показала то, насколько неприятна и унизительна для нее ситуация, отражая его собственные ощущения.

Возможно, все проходило на бессознательном уровне. Крыса, скорее всего, не понимал, что заставило его поступать подобным образом, он полагал, что просто отпустил смешную шутку в ее адрес. Хотя все мы склонны время от времени использовать метод переноса, психопаты прибегают к этому приему очень часто и склонны совершать эмоциональное насилие, перенося неприятные для них чувства на других, не сдерживая их в себе.

Одним из основных признаков, что в вашей компании работает личность с подобными характеристиками, будет ощущение дискомфорта, неудовлетворенности или депрессии, которое вы будете испытывать, общаясь с ними. Они используют вас в качестве свалки для своего эмоционального мусора. Зачастую психопаты сами вынуждены бороться с ощущением бессилия. Так, на стене кабинета Крысы висел газетный заголовок: «БОЛЬШАЯ КРЫСА СНОВА В ДЕЛЕ», который он использовал для подпитки сил.

Билл понял, что работать с Крысой совершенно невыносимо, ему нельзя было верить, и Билл был вынужден проверять каждое слово. Крыса вечно плел заговоры с коллегами, а его постоянная ложь не давала возможности трезво оценить ситуацию.

Он умудрился выбить себе возможность присутствовать при всех телефонных переговорах Билла, умело парируя все контраргументы. Крыса постоянно наступал Биллу на пятки. На прямые возражения против его макиавеллианских замашек Крыса начинал возводить ложь на новую ложь, полностью маскируя свою двойную натуру. Один раз Билл случайно услышал его разговор с коллегой о плане, который совершенно противоречил намерениям Билла. Билл разоблачил их, но, когда дело дошло до руководства, директор поддержал Крысу, посоветовав Биллу успокоиться, так как Крыса успел заручиться поддержкой коллеги, настроив того против Билла.

Полная некомпетентность Крысы была очевидной, например, он не смог включить что-то из основного оборудования, в результате был потерян материал за полный съемочный день. Он лгал всем и каждому, защищая свой эгоизм, однажды он съел все сэндвичи, приготовленные для всей съемочной группы, но всем доказывал, что их и в помине не было. Один из коллег, видевший, как Крыса ел, спросил, понравились ли ему сэндвичи. На что тот ответил, не сморгнув, «очень вкусно» и странно улыбнулся Биллу, словно отрицая то, что еще пять минут назад утверждал, что никаких сэндвичей не было. Это было отвратительно.

Кульминацией стал случай, когда рекламный проект, полностью подготовленный, срежиссированный и снятый Биллом, отдали на редакцию Крысе. Тот убедил босса дать ему возможность поработать над проектом, и начальство решило дать шанс «молодому, перспективному работнику». Самое интересное, что, когда Крыса полностью завалил проект, а Биллу вернули его детище, позволив закончить работу, Крыса решил покинуть проект, делая вид, что окружающие были «слабым звеном». В результате весь успех проекта был приписан на счет Крысы.

Однако пять лет спустя его асоциальное поведение сыграло злую шутку с Крысой. После работы с Биллом он перешел от рекламных роликов к производству художественных фильмов, но столкнулся с тем, что ему было все сложнее и сложнее найти работу.

Переход на телевидение на какое-то время задержал его падение, но потом он был вынужден уйти из кинематографического производства полностью, удовлетворившись местом свадебного фотографа. Отсутствие навыков скрывать свою злобную натуру уничтожило его репутацию.

Для средств массовой информации и рекламного бизнеса характерно большое количество психопатических типажей, однако их можно встретить и в любой другой сфере деятельности.

Триадическим личностям, сходным по типажу с Крысой, зачастую сложно строить карьеру, поскольку плохая репутация постепенно начинает опережать их. Многие становятся деструктивной и опасной обузой для общества, но существует меньшинство, которое умудряется превратить особенности своего характера в преимущества и достигает поразительных успехов, например в бизнесе. Так, по данным исследований²⁰, среди топ-менеджеров американских компаний субклинические психопаты встречаются в четыре раза чаще, чем среди обычного населения (четыре процента против одного). Подобный типаж можно часто видеть в кинофильмах и книгах, например, Гордон Гекко – главный герой фильма Оливера Стоуна «Уолл-стрит».