Оливер Боуден – Origins. Клятва пустыни (страница 14)

Когда-то Феотим многое делал для ордена и находился в числе тех, кто, не жалея сил, служил целям организации. Он в те годы был живым факелом. Именно в этой библиотеке хранились записи великих речей, произнесенных Феотимом. Дебаты, в которых он участвовал, превратились в легенду. Он был по-настоящему великим служителем, вселявшим ужас в своих врагов.

Райя жалел, что не застал Феотима в расцвете сил, когда тот входил в когорту самых прославленных мыслителей и политиков ордена. Свое отношение к нынешнему Феотиму ему не нравилось. Старик был зримым напоминанием о жизни, ожидавшей Райю, если он проживет достаточно долго. Ему не нравилось презрение, которое он испытывал всякий раз, глядя на Феотима. Даже обычные слова приветствия, произносимые стариком, вызывали у Райи раздражение. Как сейчас, когда слезящиеся глаза Феотима наконец-то узнали его. Старик уселся за стол со словами:

– Приветствую тебя, друг мой.

У Феотима были длинные седые волосы и всклокоченная борода, грязная и нечесаная. Улыбнувшись, он обнажил кривые поломанные зубы. Феотим считал свою улыбку теплой и надеялся, что такую же получит в ответ.

Напрасные надежды. Райе удалось скрыть презрительную усмешку, вызванную наплевательским отношением ученого к себе.

– Феотим, зачем ты вынудил меня тащиться в библиотеку в столь непотребный час? – спросил Райя.

– Мне поручили одну работенку, – ответил старик, склоняясь над свитками.

Его пальцы плясали над пергаментом. Райю не удивило, что Феотиму «поручили работу». Член ордена, занимавший более высокое положение, чем они оба, имел привычку давать старику утомительные задания, не имевшие особой важности. Их целью было поддерживать исследовательские навыки Феотима. А тем временем тактические способности Райи оставались невостребованными.

– И что же это за работа? – спросил Райя, подавив вздох.

– Можно сказать, что мне поручили произвести оценку. – Феотим склонился над свитками и прищурил глаза, водя пальцем по строчкам. – Ага! – воскликнул он.

– Что такое?

– Посмотри-ка на это, – поманил своего помощника старик.

Райя перегнулся через стол. Часть свитков была на греческом. Этот язык Райя знал и потому понял, что речь в них идет преимущественно о Фивах. Другие свитки были испещрены непонятными значками, о чем Райя и сообщил Феотиму. Старик издал хмыкающий звук, означавший что-то вроде шутливого упрека.

– Это секх шат[6], – сказал Феотим, указывая на свиток. – Старый демотический шрифт. Я и не ожидал, что такому щенку, как ты, он известен.

– Твое намерение простирается дальше шутки? Может, поделишься им? – спросил Райя.

Феотим усмехнулся.

«По крайней мере, я служу забавой для твоих преклонных лет, – подумал Райя. – Хоть в этом от меня польза».

– Видишь вон то слово? Тебе известно его значение? – спросил Феотим.

– Откуда же мне знать? Сделай милость, расскажи, пока невежество не отняло у меня желание жить.

Феотим поднял голову. Сощуренные глаза сверкали отблесками древних тайн. В них вдруг появилась будоражащая ясность. Старик медленно улыбнулся. Райя сделал над собой усилие, чтобы не попятиться назад.

– Это слово значит «меджай».

19

После памятного утра в библиотеке прошло несколько недель. Райя проснулся в одном из публичных домов Александрии, и в его затуманенной голове начали роиться замыслы. Расплатившись за утехи, он поспешил домой, чтобы хорошенько обдумать эти замыслы и превратить их в цепь последовательных действий. Замышляемое Райей было весьма изощренным и, что гораздо важнее, сулило ему быстрое и значительное продвижение в рядах ордена.

Перво-наперво нужно было найти переводчика.

Впрочем, у него было еще одно, более спешное дело, которое сулило бывшему солдату немалое удовлетворение.

Когда его замыслы обрели фундамент, Райя собрался в дорогу, простился с женой и двумя дочерьми и покинул Александрию. Наняв барку, Райя отправился по отливающим лазурью водам Нила, держа путь вниз по течению, к Файюму.

Приблизившись к цели своего путешествия, Райя сошел на берег, купил лошадь и уже верхом поехал туда, где жил умелый и безжалостный убийца по имени Бион.

Интересно, продолжает ли его старый соратник мазать кайалом вокруг глаз? И по-прежнему ли глаза Биона неподвижны, как смерть?

Дом Биона находился на окраине Черной пустыни, недалеко от Файюма. Это была крошечная деревушка из нескольких хаотично стоящих домов. Селение располагалось в неглубокой впадине, отчего создавалось ощущение, будто хижины медленно погружаются в песок. Здешние ветры имели обыкновение подхватывать крупные горсти песка и швырять в стены. Словом, эта местность не отличалась дружелюбием, и пастухи – соседи Биона – предпочитали пореже заглядывать домой, что очень устраивало последнего.

На обратном пути от колодца Бион заметил возле своего дома привязанную лошадь и очень удивился. Через круп было перекинуто знамя махайрофоров[7] – солдат царской гвардии.

Бион остановился. «Значит, Райя пожаловал, – подумал он. – Явился спросить долг». Больше ни одна душа не знала, где нынче искать Биона.

Осторожность никогда не бывает лишней, а потому Бион вынул кинжал, намотав кожаный ремешок на запястье, и только потом вошел внутрь.

И действительно, там его ждал Райя. Когда убийца распахнул дверь, сплетенную из тростника, пригнулся и вошел, бывший командир встал. Некоторое время они молча смотрели друг на друга: улыбающийся Райя, стоящий в непринужденной позе, и убийца с кинжалом в руке.

– Ну здравствуй, Бион, мой старый друг, – первым нарушил молчание гость.

– Здравствуй, командир, – ответил Бион, даже и не подумав улыбнуться.

Ему не требовалось любезничать с Райей. По правде говоря, он и не собирался этого делать, предпочитая держать бывшего командира в подвешенном состоянии. Бион прошел в сумрак комнаты. Он подавил усмешку, увидев, как Райя на секунду напрягся, будто ожидая удара, но при этом тщательно старался ничем не выдать своих подозрений, чтобы не обидеть хозяина.

– Зачем пожаловал?

Райя снова улыбнулся изысканной, заученной улыбкой и кивком указал на кинжал Биона – еще один реликт прошлого.

– Значит ли это, что ты больше не нуждаешься в защите? А если так, почему бы тебе не убрать кинжал в ножны? Ты ведь знаешь: я – всего лишь человек, а острый кинжал в руке Биона – опытного убийцы – способен пробудить страх даже у отчаянных смельчаков.

– Ты льстишь мне, командир, – скорее по привычке, чем из уважения ответил Бион, однако просьбу Райи выполнил.

– Смотрю, ты по-прежнему мажешься кайалом.

– Он по-прежнему хорошо отводит жар солнца.

Райя разглядывал шрамы на лице бывшего соратника, и Бион это почувствовал. Он не шевельнулся, зная, что сумрак комнаты делает шрамы еще заметнее.

– Откуда это у тебя? – спросил бывший командир.

– Разошлись во мнениях, – ответил Бион.

Фраза была произнесена тоном, отсекавшим дальнейшие вопросы.

– Неплохо так разошлись, я смотрю…

Райя крест-накрест чиркнул пальцем себе по щеке, словно пытаясь представить маневр противника, наградившего Биона шрамом.

Бион снова пожал плечами. И дались Райе эти чертовы шрамы! Выполнял одну работу, кое-что не рассчитал. Пришлось скрыться, а затем вернуться и докончить. Больше он таких ошибок не допустит.

– Понятно, – произнес Райя и втянул в себя воздух, показывая, что разговор о шрамах окончен. – А чем еще занимался ты с тех пор, как мы расстались? Почитай, лет десять уже прошло.

Бион указал на свое жилище. Низкий потолок. Тесные стены, которые, казалось, вот-вот сомкнутся. Нехитрая утварь. Все это говорило об одинокой жизни, больше похожей на выживание.

– А ты как? – спросил гостя Бион.

Райя расплылся в улыбке, словно только и ждал вопроса. Бион сразу заметил, что туника у бывшего командира – из лучшего полотна. Пояс хоть и не новый, но сделан из дорогой кожи. Все, не считая кинжала, говорило о жизни, проводимой в достатке и с удобствами. Кинжал, такой же как у Биона, был зримым напоминанием о днях службы в царской гвардии, что тоже добавляло значимости положению Райи.

– Жизнь в Александрии оказалась ко мне благосклонна, – признался Райя. – Настолько благосклонна, что я вошел в первые ряды тех, кто созидает новый Египет. Знаком ли тебе Орден древних? Может, весть о наших делах достигла и здешних мест?

Бион покачал головой.

– Наше общество набирает силу и укрепляет свое влияние, – продолжал Райя. – Мы ставим целью построение новой, более совершенной и справедливой жизни в Египте. Такой, которая уведет страну со старых, вязких путей.

Бион ждал продолжения рассказа, даже не пытаясь скрыть охватившую его скуку. Как человек, некогда входивший в те же круги, а особенно с тех пор, когда он кое-что узнал о том мире, Бион всеми силами старался избегать любых разговоров о политике и теориях устройства лучшей жизни. Он знал: его работа не восседать с теми, кто определял политику, а защищать их и, если понадобится, убивать по их приказу. В таких делах, особенно по части убийств, Бион не знал себе равных. Он привык гордиться своим ремеслом. Это было единственное занятие, в котором он был лучшим из лучших. Этот его навык наверняка и заставил Райю проделать столь долгий путь для встречи с Бионом. Вряд ли бывший командир… соскучился по нему и захотел просто поговорить.

– Могу тебе сказать, Бион, что орден обладает значительным влиянием в Александрии и оно только возрастает. Пока ты вел уединенную жизнь в этой дыре, я трудился не покладая рук. Пойми, я делал это вовсе не из честолюбия…