Ольга Зимина – Образование, наука и просвещение на пути из прошлого в будущее. Советская Россия. Том I. 1917–1953 гг. (страница 8)
Советская пропаганда внушала гражданам СССР, что государственная собственность является «всенародным достоянием» (Конституция 1936 г.), «общенародной» (Конституция 1977 г.).Но эти слова не имели практически значимого смысла, поскольку советские люди не могли распоряжаться государственной собственностью хотя бы так, как колхозники и кооператоры распоряжались собственностью своих коллективов.
Хозяйственные объекты (заводы, шахты, электростанции и т.п.) находились в союзном, республиканском или смешанном подчинении. Это порождало противоречия между союзной и республиканской номенклатурами. Их неразрешенность явилась одной из причин распада СССР.
* * *
Время «просвещенного большевизма» (1917–1929)
Самая благотворная и полезная для человечества идея, если она вводится правительством в подвластной стране по принуждению, быстро делается божьим наказанием народу.
Почти весь XX век Россия существовала под руководством коммунистической партии. Эта партия следовала тезису, провозглашенному Лениным при создании в Петербурге в конце 1895 г. «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Его сутью была необходимость соединения научного социализма с революционной борьбой. После Октябрьской революции научный социализм стал теоретической основой социальных преобразований и государственного строительства. Предполагалось активное и сознательное участие граждан в созидании нового общества, поэтому от них потребовалось знание научного социализма и связанных с ним разделов общественных наук. Такие знания считались необходимыми еще и для того, чтобы не вызывало сомнений монопольное право коммунистической партии на власть, поскольку лишь она владеет и руководствуется самым передовым политическим учением.
Базовым критерием успешности социалистического строительства полагалось достижение наивысшей в мире производительности труда. Для этого нужны рационализаторские предложения и изобретения, а для них – знания технических и сельскохозяйственных наук, технологий и производственных процессов. Прежде чем пытаться овладеть этими знаниями, необходимо изучить математику, естественные науки и черчение.
В 1917 г. население России не было столь образованным, как это требовалось, чтобы реализовывать те социальные преобразования, которые запланировали большевики{19}. Поэтому молодое советское государство впервые в истории взяло на себя функции не только образования, но и просвещения граждан. Вместе с социальными реформами, с развитием системы образования (и в дополнение к ней), оно строило уникальную систему народного просвещения.
На первом этапе в руководстве страны были широко образованные и просвещенные люди: народный комиссар (нарком) иностранных дел Г.В. Чичерин{20} [читать подробно], первый председатель Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) В.В. Оболенский{21} [читать подробно], нарком финансов Г.Я. Сокольников{22} [читать подробно], нарком просвещения А.В. Луначарский, его первый заместитель М.Н. Покровский, руководитель Государственной комиссии по подготовке плана электрификации России (ГОЭЛРО) Г.В. Кржижановский, управляющий делами Совета народных комиссаров (Совнарком, СНК) РСФСР В.Д. Бонч-Бруевич (о них речь будет идти далее).
Чтобы пояснить, какие задачи предстояло решать большевикам, кратко охарактеризуем состояние образования и просвещения, сложившееся к октябрю 1917 г. (подробно история российского образования, науки и просвещения с древнейших времен до октября 1917 г. изложена в [54]).
2.1. Российская система образования в конце XIX – начале XX века
К началу 1880-х гг. в России было девять университетов, общее количество студентов в них превышало 16 тысяч. Помимо университетов действовало более сорока специальных высших учебных заведений (включая пять военных и четыре духовных академии). Всего в них училось около 10 тыс. студентов.
В начале XX в. открылись университеты в Саратове (1909), Ростове-на-Дону (1915), Пермское отделение Петроградского университета (1916); в крупных промышленных центрах открывались высшие учебные заведения разного профиля.
Действовало 196 мужских гимназий, в которых училось более 70 тыс. человек, 44 прогимназии (более 6 тыс. чел.) и 117 реальных училищ (около 3,5 тыс. чел.). Кроме того существовало несколько сотен средних учебных заведений, принадлежавших разным ведомствам, а также частных.
В 1880-е гг. начальное образование осуществлялось в народных училищах Министерства народного просвещения и других ведомств, церковно-приходских и земских школах: всего было 79 тыс. начальных школ и училищ, в них обучалось 3 млн. 800 тыс. детей. (см., например, [61, с. 198] и [62, с. 300–301]).
Для решения задач, стоявших перед Россией, необходимо было значительно ускорить рост количества учебных заведений и главное – существенно повысить качество обучения. В радикальных преобразованиях нуждалась и система высшего образования, не отвечавшая потребностям бурно развивавшихся промышленности, торговли, транспорта и связи. Общество требовало решительных перемен, а правительство Николая II пыталось сохранить прежний порядок вещей во всех сферах жизни, в том числе в образовании.
Под напором революционных событий 1905 г. правительство, возглавляемое С.Ю. Витте, было вынуждено принять энергичные меры по реформированию образования. Новый министр просвещения И.И. Толстой отменил университетский устав 1884 г., тем самым восстановив действие либерального устава 1863 г. Однако в связи с отставкой Витте в апреле 1906 г. и уходом И.И. Толстого с поста министра просвещения, недолгий период либеральных реформ в образовании закончился. Правительство П.А. Столыпина находилось в постоянной полемике с Государственной думой, что мало способствовало эффективной образовательной политике. Проведению реформ препятствовала и «кадровая чехарда»: так, с 1900 г. до 1917 г. сменилось 13(!) министров народного просвещения. Лишь в области начального образования удалось добиться удовлетворительных результатов, в частности связанных с трехкратным увеличением бюджета за период с 1908 по 1914 гг.{23}, за эти годы открылось около 50 тыс. новых школ (см. [24, с. 50]).
К реформированию системы среднего и высшего образования правительство приступило лишь в 1916 г., к тому времени Россия уже полтора года вела войну.
Мы видим, что на рубеже XIX–XX вв. в России все еще не была решена задача создания такой государственной системы образования, которая была бы адекватна развивающимся капиталистическим отношениям. Аналогичная задача стояла в XVII–XVIII в. перед европейскими странами при переходе от Средневековья к Новому времени. Ее решение стало возможным во многом благодаря превращению
Временное правительство не стремилось к радикальному изменению существующего в стране экономического и общественного порядка, оставив проведение структурных реформ Учредительному собранию. Тем не менее, под напором общественных выступлений (антивоенных, национальных, профсоюзных и др.) правительство было вынуждено проводить демократические реформы, в том числе в образовании.
В мае 1917 г. при Министерстве народного просвещения был создан Государственный комитет по народному образованию. За короткое время им были разработаны программные документы о реформировании системы образования, основанные на принципах демократизации и гуманизации. Временным правительством совместно с Комитетом была выработана политика в области образования, адекватная как состоянию общества, так и стоявшим перед страной задачам. Но реализовать эту политику правительству не удалось.
Министерство народного просвещения Временного правительства возглавляли компетентные люди: с марта до начала июля 1917 г. – А.А. Мануйлов{24}, с июля по октябрь – С.Ф. Ольденбург{25}, а одним из его заместителей был академик В.И. Вернадский{26}. К сожалению, сделать удалось немного: было улучшено материальное положение учителей и преподавателей вузов, завершена работа над новыми правилами русской орфографии, открыт университет в Перми и несколько новых школ. В середине октября 1917 г. было принято «Временное положение о единой общественной общеобразовательной школе», так и не вступившее в силу, а 20 ноября 1917 г. Комитет был упразднен декретом Совнаркома.
Быстро ухудшавшееся экономическое положение, военные неудачи, борьба политических партий, частые перемены во властных структурах (за восемь месяцев сменилось четыре состава Временного правительства), распад государственных институтов не только не способствовали проведению намеченных реформ, но и вели страну к хаосу и анархии.
Незадолго до Октябрьской революции известный деятель земского образования П.К. Казанцев опубликовал статью{27}, в которой писал о бедственном состоянии школ и предупреждал о страшных последствиях разрушения системы образования: «Мне, работнику народного образования, хочется теперь кричать, плакать, биться головой об стенку, ибо я чувствую грядущее одичание страны, которое страшнее немца. Нет учебников, нет учебных принадлежностей, нет книг; классики – единственное наше культурное наследство – исчезли с рынка; школы в течение трех с лишком лет занимаются лазаретами и военным постоем; учителя – частью сидят в окопах, частью обезумели от голода; детишки в течение войны успели окончательно исхулиганиться; в будущем году, кажется, уже окончательно закроют школы и все другие правительственные учреждения…» (цит. по [97, с. 368]). В таком состоянии Россия вступала в новую эпоху.