Ольга Зимина – Образование, наука и просвещение на пути из прошлого в будущее. Советская Россия. Том I. 1917–1953 гг. (страница 5)
1.2. Первый переходный период
Ленин многократно разъяснял, что в переходный период от капитализма к социализму общественно-экономическим строем России должен быть государственный капитализм того типа, который установился в Германии. Он писал: «…поставьте на место государства военного, юнкерского, буржуазного, империалистского, тоже государство, но государство … советское, т.е. пролетарское, и вы получите всю ту сумму условий, которая дает социализм» [88, т. 36, с. 300]. Но в РСФСР, в отличие от Германии, средства производства находились не в частной собственности, а в собственности государственной власти. Поэтому экономические функции советского государства включали не только обеспечение справедливости в трудовых отношениях, но и управление производством всего и вся. Этим утвердившийся в нашей стране экономический строй принципиально отличался от всех остальных, включая разные формы государственного капитализма.
То, что государство обязано обеспечивать справедливые трудовые отношения, безоговорочно признается социалистическими и рабочими партиями. В XX веке был накоплен большой опыт профсоюзной борьбы за права трудящихся и развития трудового законодательства. СССР поддерживал рабочее движение во всех странах мира. А что происходило в нем самом?
Советское государство, возобладав собственностью на средства производства и таким образом уничтожив буржуазию как класс эксплуататоров, само стало эксплуататором, а все граждане, кроме колхозников и кустарей, – наемными работниками. Поэтому советская власть не могла быть объективной в правовом регулировании трудовых отношений и особенно в разрешении трудовых споров. К тому же советское законодательство вплоть до 1989 г. обходило молчанием право на забастовку, которое пролетариат заставил царя признать и юридически оформить еще в 1905 г. И это при том, что 18 сентября 1973 г. СССР ратифицировал «Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах», одобренный Генеральной ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Его пункт 1d статьи 8 обязывал страны-участницы Пакта обеспечить право на забастовки.
Советская власть изначально признавала, что не умеет организовывать производство и управлять им. Попытки использовать для этих целей буржуазных специалистов, сдавать предприятия в аренду и привлекать концессионеров результатов почти не дали. Причина этого крылась в том, что предприятия не имели капитала. Поэтому им нечем было гарантировать возврат кредитов и ответственность по договорам. Оставалось только государственное поручительство, но оно не приобрело характера социально-экономического института. Понятно, что в таких условиях стандартные методы хозяйствования оказались непригодными. Нужны были принципиально другие, во многом, невиданные.
1.3. Советская система хозяйственного управления
Большевики использовали традиционный для феодальных монархий способ управления указами (декретами, директивами, постановлениями), согласовывая их между собой с помощью государственных планов. Для разработки таких планов 21 августа 1923 г. была создана Государственная Комиссия СССР по Планированию (Госплан СССР). В 1931 г. в Госплане был сформирован экономико-статистический сектор, включивший в себя Центральное статистическое управление (ЦСУ), созданное 25 июля 1918 г. Тем самым лишний раз была подчеркнута роль статистических данных для планирования. В Политическом отчете XIV съезду ЦК ВКП(б) (13 декабря 1925 г.) Сталин сказал об этом так: «Мы верим в то, что ЦСУ есть цитадель науки. Мы считаем, без цифр ЦСУ ни один управляющий орган рассчитывать и планировать не может» [136, т. 7, с. 329].
Понятно, что не только сбор и анализ статистических данных, но и вообще все, что необходимо для планирования, требует использования научных методов. Поэтому «цитаделью науки» должно было быть не только ЦСУ, но и Госплан в целом.
Но были ли социально-экономические науки в состоянии играть столь важную для нашей страны роль? К сожалению – нет. И это при том, что первая математическая модель народного хозяйства была представлена Леоном Вальрасом в работах 1873-1885 гг., а в 1925 г. была опубликована статья В.В. Леонтьева «Баланс народного хозяйства СССР. Методологический разбор работы ЦСУ»{6}.
Эти основополагающие труды не получили надлежащего развития и использования, поскольку, во-первых, в СССР не публиковались нужные экономистам статистические данные, и, во-вторых, руководство страны не желало слушать рекомендации ученых{7}. К тому же почти до самого конца XX в. не существовало вычислительных машин, мощность которых была бы достаточна для расчетов реалистических народно-хозяйственных планов.
На что же надеялись большевики, пытаясь централизованно управлять страной? Ответ на этот вопрос мы находим в Политическом отчете ЦК ВКП(б), представленном Сталиным XV съезду. В отчете особенности советского руководства народным хозяйством в отличие от капиталистического охарактеризованы следующим образом: «Там, в капиталистических странах… ошибки отдельных капиталистических трестов, синдикатов, тех или других групп капиталистов исправляются стихией рынка. Слишком много произведено, – будет кризис, но потом, после кризиса, хозяйство придет в норму. …У нас – другое дело. Каждая серьезная заминка в торговле, в производстве, каждый серьезный просчет в нашем хозяйстве кончается не тем или иным отдельным кризисом, а бьет по всему народному хозяйству. Каждый кризис, будь то торговый, финансовый, промышленный, может превратиться у нас в общий кризис, бьющий по всему государству. Поэтому от нас требуется особая осмотрительность и прозорливость при строительстве. Поэтому мы здесь должны руководить хозяйством в плановом порядке так, чтобы просчетов было меньше, чтобы наше руководство хозяйством было архипрозорливым, архипредусмотрительным, архибезошибочным. Но так как, товарищи, мы, к сожалению, не отличаемся ни особой прозорливостью, ни особой предусмотрительностью, ни особыми способностями безошибочного руководства хозяйством, так как мы всего только учимся строить, то у нас ошибки бывают и будут еще впредь. Поэтому мы должны строить с резервами, нам необходимы резервы, которые могли бы покрывать наши прорехи. Вся наша работа за последние два года показывает, что мы не гарантированы ни от случайностей, ни от ошибок. …Чтобы обеспечить себя от всех этих случайностей и неизбежных ошибок, нам нужно усвоить себе мысль о необходимости накопления резервов» [136, т. 7, с. 300–301].
Эта мысль усвоена не была. Борьба за высокие темпы социалистического строительства исключала создание резервов. Всякое упоминание о них после дискуссии на XVI съезде ВКП(б) (декабрь 1927 г.) и особенно после разгрома «группы Бухарина» было смертельно опасно. Но тогда что же должно было «покрывать прорехи» руководства?
1.4. Минимизация потребления
Стремясь достичь наиболее высоких темпов индустриализации, руководство СССР всеми способами максимизировало средства, направляемые на «производство средств производства». Например, если стоял вопрос, какую часть кирпичей и цемента использовать для строительства производственных помещений, а какую – для жилых домов, школ, клубов, музеев и т.п., то ответ был таков: для строительства объектов производственного назначения надлежит использовать максимально возможную часть стройматериалов, а на жилье и все прочее – лишь то, что останется, то есть то, что не смогут использовать предприятия Промстроя. Аналогично распределялись горючее, электроэнергия, металлы и т.п. Соответственно распределялись трудовые ресурсы. Что же тогда оставалось советским людям для удовлетворения их личных потребностей? Немного, даже по меркам того времени. Поэтому не раз ставился вопрос: а нет ли в СССР эксплуатации рабочих и крестьян?
Сталин неоднократно утверждал, что в СССР эксплуатации нет, поскольку в СССР нет капиталистов, а других эксплуататоров, само собой разумеется, не бывает. Этот довод повторяется до сих пор, хотя Маркс предупреждал об ином: «Для такого рода коммунизма общность есть лишь общность труда и равенство заработной платы, выплачиваемой общинным капиталом, общиной как всеобщим капиталистом» [92, т. 42, с. 115]. В СССР такой «всеобщий капиталист» был представлен государством и, будучи монопольным работодателем, оно по своему усмотрению распоряжалось плодами труда советских людей. Вступало ли государственное распоряжение плодами труда в противоречие с представлениями о справедливости? Иными словами, выполнялся ли провозглашенный в статье 12 Конституции СССР 1936 г. принцип «каждому – по его труду»? Краткий ответ на эти вопросы: да, вступало; нет, не выполнялся.
Но нужно знать и развернутый ответ, который бы не только полно и убедительно констатировал господствовавшую в СССР несправедливость вознаграждения за труд, но и разъяснял ее причины. Исследования этой темы нет. Понятно, что стандартным образом его не выполнить, поскольку объективные статистические данные отсутствуют, а участники событий того времени из-за репрессий свидетельств не оставили. Тем не менее, как признаки несправедливости, так и факторы, ее обусловившие, выделить можно. Они таковы.
Во-первых, опережающее развитие производства средств производства и использование для этого огромных средств сокращали возможности потребления. Положение усугублялось потерями плодов труда советских людей, проявлявшимися почти во всем: от сгнивших на корню или в плохих складах овощей и незавершенных строек до реализации грандиозных, но ничего не давших проектов типа создания сверхзвукового пассажирского самолета Ту-144 и космического корабля многоразового использования «Буран»{8}.