Ольга Зимина – Образование, наука и просвещение на пути из прошлого в будущее. Советская Россия. Том I. 1917–1953 гг. (страница 36)

Горький писал: «В стране, щедро одаренной естественными богатствами и дарованиями, обнаружилась, как следствие ее духовной нищеты, полная анархия во всех областях культуры. Промышленность, техника – в зачаточном состоянии и вне прочной связи с наукой; наука – где-то на задворках, в темноте и под враждебным надзором чиновника; искусство, ограниченное, искаженное цензурой, оторвалось от общественности, погружено в поиски новых форм, утратив жизненное, волнующее и облагораживающее содержание. Всюду, внутри и вне человека, опустошение, расшатанность, хаос и следы какого-то длительного мамаева побоища…» [34, Раздел II]).

Скорбь Горького понятна, но его оценки столь категоричны, что не вполне справедливы и, практически, никуда не ведут. То, что Горький полагал необходимым характеризовать Россию таким образом, означает, что он считал общество, к которому обращался, настолько непросвещенным, что оно неспособно даже к простейшему анализу положения страны и все еще нуждается в готовых тезисах, выдвигаемых без каких-либо доказательств.

Горький был горячим ревнителем культуры в самом широком смысле этого слова. Он полагал, что впереди политических и социальных преобразований должно идти просвещение и культурное развитие народных масс: «Этот народ должен много потрудиться для того, чтобы приобрести сознание своей личности, своего достоинства, этот народ должен быть прокален и очищен от рабства… медленным огнем культуры. Опять культура? Да, снова культура. Я не знаю ничего иного, что может спасти нашу страну от гибели» [34, с. 92].

Народ не был «прокален медленным огнем культуры», и гибель состоялась. И нас не должно обманывать питаемое многими представление, что, якобы, СССР явился реинкарнацией Российской империи. На самом деле, в октябре 1917 г. все традиции оборвались, а потом не стало и Советского Союза. Первыми вехами на пути к гибели были не только разгон Учредительного собрания и другие подобные политические события, но и гонения на просвещение и образование в царской России, о чем мы подробно писали в [54].

В конце 1918 г. Горький разработал план издания русской художественной литературы для народных библиотек и единой трудовой школы и приступил к претворению его в жизнь.

Главным делом Горького стала организация в 1918 г. издательства «Всемирная литература», причем пользуясь личным покровительством Ленина, он добился государственного финансирования этого проекта. Горький задумал выпускать массовыми тиражами (2–3 тыс. экз.) все лучшее, что за тысячелетия было создано в мировой литературе, начиная с шумерского эпоса, библейских текстов и поэм Гомера. За шесть лет издательство выпустило более 200 томов великолепно переведенных и прокомментированных произведений. Это начинание имело еще и дополнительное преимущество – издательство давало возможность легального заработка умирающей от голода и холода петроградской интеллигенции – переводчикам, редакторам, корректорам, многочисленному техническому персоналу.

Под редакцией Горького в издательстве выходили массовые серии «Основная библиотека» и «Народная библиотека». Он не только читал огромное количество чужих рукописей, но и испещрял каждую рукопись своими поправками, порой перерабатывая их заново. Сам он писал в это время гораздо меньше обычного: «Очень много работаю в области просвещения народа, но ничего не пишу», – сообщал Горький в письме Герберту Уэллсу (цит. по [113, с. 46]). Вскоре после отъезда Горького в 1924 г. за границу издательство прекратило свое существование.

Важнейшим делом просвещения народа Горький считал создание принципиально новых произведений для детей и юношества. В 1919–1920 гг. он редактировал детский журнал «Северное сияние», цели которого видел в том, чтобы «воспитать в детях дух активности, интерес и уважение к силе разума, к поискам науки, к великой задаче искусства – сделать человека сильным и красивым» (цит. по [113, с. 42]).

Горький чутко откликался на все события общественной жизни и не боялся заступаться за несправедливо обиженных. Так, его возмутил необоснованный арест в апреле 1918 г. знаменитого книгоиздателя И.Д. Сытина{164}, пятидесятилетие просветительской деятельности которого было широко отмечено общественностью в начале 1917 г. Горький немедленно выступил в его защиту и опубликовал статью, в которой писал об огромных заслугах Сытина в просвещении народа и о его аресте: «Во Франции, в Англии… Сытин был бы признан гениальным человеком, и по смерти ему поставили бы памятник, как другу и просветителю народа. В «социалистической» России, «самой свободной стране мира», Сытина посадили в тюрьму, предварительно разрушив его огромное, превосходно налаженное технически дело и разорив старика» [34, с. 165]. В день опубликования статьи Сытин был выпущен из тюрьмы и тотчас же написал Горькому взволнованное благодарственное письмо.

Горький призывал: «Будьте человечнее в эти дни всеобщего озверения!» и многие годы сам следовал этому призыву. По его инициативе в 1919 г. в огромном доме Елисеева на Мойке для поддержки писателей был открыт Дом искусств. В нем постоянно жили Александр Грин, Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Владислав Ходасевич, Вениамин Каверин и другие. В нем делали доклады, читали публичные лекции, проводили заседания, сюда приходили за пайками, дровами и просто выпить чаю, поговорить и поспорить. Здесь Блок незадолго до своей смерти выступил с лекцией о Пушкине. О Доме искусств можно прочитать в мемуарах многих известных деятелей культуры.

Горький всегда относился с особым почтением к науке и был одним из инициаторов создания в марте 1917 г. «Свободной ассоциации для развития и распространения положительных наук». Кроме него в организационный комитет вошли крупнейшие российские ученые, писатели и общественные деятели: В.Г. Короленко, Л.Б. Красин, Н.А. Морозов, И.П. Павлов, В.А. Стеклов, А.Е. Ферсман и др. Председателем Совета Ассоциации был избран математик, академик Стеклов. Ассоциация ставила своей задачей популяризацию научно-технических знаний и организацию научно-исследовательских институтов. Горький несколько раз выступал на публичных заседаниях Ассоциации, говоря о значении науки в деле воспитания свободного гражданина, о необходимости «привить уважение к разуму, развить в себе любовь к нему, почувствовать его универсальную силу» [34, с. 293]. В своих выступлениях, статьях и личных письмах Горький призывал всемерно поддерживать деятельность Ассоциации морально и материально. Ассоциация выдвинула гуманистическую идею создания Научного института, который должен был объединить усилия ученых разных направлений (биологов, медиков, физиологов, биохимиков и др.) в борьбе за здоровье человека. Горький придавал большое значение организации такого института и напечатал в своей газете «Новая жизнь» специальное воззвание к гражданам России, в котором говорилось о роли Научного института: «Цель института – расширение и углубление работы ученых по всем линиям интересов человека, общества – народа, человечества. Первейший из этих интересов – борьба за жизнь против тех болезнетворных начал, которые разрушают наше здоровье. …Все науки тесно связаны одна с другой, и все они – стремление человеческого разума и воли к победе над горем, несчастьем, страданиями нашей жизни». Горький закончил воззвание призывом: «Нам необходимо немедля приступить к созданию новой России, – начнем же эту работу дружно и спокойно, начнем ее с фундамента, будем развивать и распространять спасительную силу знания» [34, с. 212–217].

После Октябрьского переворота Горький пытался спасти Ассоциацию. По этому поводу он переписывался и встречался с наркомом просвещения Луначарским. В апреле 1918 г. Горький организовал его встречу с академиком Стекловым. Несмотря на все хлопоты, большевики приняли решение, что при наличии Академии наук существование Ассоциации нецелесообразно. Спустя годы Горький написал в раннем варианте воспоминаний о Ленине: «Начинание это было уничтожено Октябрьской революцией, средства Ассоциации конфискованы» (цит. по [34, с. 376]).

Ожидания государства, что Академия наук сможет выполнять хоть часть просветительских функций Ассоциации, не имели под собой оснований. Более того, когда Горький обращался к членам Академии с призывом распространять научные знания в широких массах, знакомить общество с ходом работ Академии по развитию науки, читать публичные лекции и т.п., его за это часто подвергали критике и насмешкам. Так, Д.В. Философов{165} в статье «Скверный анекдот» обрушился на Горького за его призыв к академикам «издавать нечто вроде «Вестника самообразования», за то, что тот хочет «заставить академика Павлова читать краткий курс физиологии, что может сделать с успехом каждый студент», и «готов продать свободу и культуру за чечевичную похлебку народного университета» [34, с. 241–242]). Горького многие критиковали за то, что он заботится не о развитии наук, но лишь о распространении научных знаний в народе, упрекали в соглашательстве с новой властью и т.п.

Критики Горького не видели связи между распространением научных знаний в народе и развитием наук в то время, когда финансирование исследований становится обязанностью государства, особенно заявляющего, что действует от имени народа. Создается впечатление, что критики Горького игнорировали тезис Чернышевского о том, что научные факты только тогда достигают своего предназначения, когда они становятся общеизвестными, «разливаются в массе публики». Если народ не понимает, зачем нужны исследования, «народное государство» не будет их финансировать, ссылаясь на то, что народу это не нужно. Кроме того, удивительно, почему Д. Философов уверен, что читать краткий курс физиологии может каждый студент. Таким образом он солидаризируется с теми, кто отменял ученые степени и звания.