Ольга Зимина – Образование, наука и просвещение на пути из прошлого в будущее. Советская Россия. Том I. 1917–1953 гг. (страница 22)

В 20-е гг. положение в управлении архивами начало ухудшаться. В августе 1920 г. заведовать Главархивом вместо Д.Б. Рязанова был назначен заместитель наркома просвещения М.Н. Покровский. Как и многие другие большевистские руководители, он полагал, что архивные документы должны служить не столько научным, сколько политическим целям. Вследствие такого подхода нарушались основы декретов об архивах 1918–1919 гг., в частности, принцип централизации архивного фонда; в угоду партийным и ведомственным интересам усиливалось утилитарное отношение к архивам.

В 1921–1922 гг. начались «чистки» сотрудников архивов: архивисты, историки и другие специалисты заменялись «выдвиженцами», не имевшими соответствующего образования. Так, в Ленинградском отделении Центрального исторического архива к 1927 г. более половины сотрудников не имели высшего образования.

26 ноября 1921 г., одновременно с проведением «чисток», Главархив был передан в ведение ВЦИК и преобразован в Управление Центрархивом РСФСР{97}. В феврале 1925 г. Коллегия Центрархива утвердила новое положение об организации Единого государственного архивного фонда (ЕГАФ) РСФСР, что означало расформирование Главархива.

В 20-е гг. партийные документы обособляются от остальных: в декабре 1921 г. Комиссия по истории партии (Истпарт) становится независимой от Центрархива: в декабре 1921 г. она переходит в ведение ЦК РКП(б), а с весны 1924 г. создает собственные хранилища документов. Формирование многоступенчатой системы партархивов во главе с Центральным партийным архивом закончилось в 1929 г. (она просуществовала до 1991 г.). Партийные архивы возрождали традиции ведомственных закрытых архивов: их документы не входили в ЕГАФ РСФСР, не принадлежали государству, а были собственностью партии.

В 1924 г. Коллегия Центрархива утвердила «Правила пользования архивными материалами ЕГАФ», согласно которым ужесточались условия пользования архивами: например, необходимость к заявлению о допуске в архив прилагать подробную анкету; обязанность предъявлять заведующему читальным залом все сделанные записи, чтобы получить разрешение на вынос и т.п. (Таким образом нарушались доступность и гласность архивных материалов, объявленные в декретах 1918–1919 гг.)

Архивные документы становились орудием внутрипартийной борьбы с оппозицией: например, письма Ленина от 18 и 19 октября 1917 г. использовались в 1927 г. в борьбе с Л.Д. Троцким, Г.Е. Зиновьевым, Л.Б. Каменевым (были опубликованы в «Правде» 1 ноября 1927 г. )

В середине 20-х гг. многие категории документов засекречивались; разные ведомства получали полномочия по недопущению к их архивам. В 1925 г. вслед за партийными органами в реорганизацию структуры архивов включилось ОГПУ, заявив права на архивы Департамента полиции, в дальнейшем они использовались для выявления «неблагонадежных» и составления картотеки граждан. В частности, на рубеже 20–30-х гг. по архивным документам Департамента полиции архивисты составили более 50 тыс. карточек и 20 тыс. справок биографического характера для ОГПУ и других организаций.

В эти годы пресекались попытки активного участия архивистов «старой школы» в организации архивного дела и подготовке специалистов. Помимо увольнения в ходе «чисток» опытных сотрудников архивов, были ликвидированы Московский и Петроградский археологические институты (июнь 1922 г.), закрыта секция археографии ФОНа МГУ, расформированы Совет РАД (1924 г.) и Археографическая комиссия (конец 20-х гг.).

К 1929 г. ученых-архивистов на всех позициях заменили партийные чиновники. В январе 1929 г. было принято постановление о создании Центрального архивного управления (ЦАУ) СССР, а 10 апреля того же года Центрархив преобразован в ЦАУ РСФСР, причем в состав обоих управлений вошли в основном одни и те же люди. Вскоре ЦАУ РСФСР превратилось в простой придаток союзного ведомства, а документы российских архивов растворились в Главном архивном фонде (ГАФ СССР).

20 декабря 1928 г. вышло постановление Наркомата рабоче-крестьянской инспекции «О порядке изъятия из учреждений и предприятий архивной и иной бумажной продукции для нужд бумажной промышленности». Согласно этому документу, все бумаги, не имевшие исторической ценности, предписывалось сдать на переработку в течение 1–2 месяцев. После того, как историки заговорили об угрозе бесконтрольного уничтожения архивных документов, вышел циркуляр ЦК ВКП(б) и СНК РСФСР местным органам, предписывающий не уничтожать ценные документы. Но поскольку циркуляр касался в основном историко-революционных документов, уничтожение досоветских архивных материалов шло полным ходом, особенно на местах. К концу 1929 г. только по РСФСР (без учета центральных архивов) было сдано в утиль около 20 тыс. тонн архивных документов. Эта история стала предтечей макулатурной кампании 30-х гг.

К концу 20-х гг. усилилась тенденция ведомственного отчуждения от ГАФ СССР целых комплексов архивных документов. Постепенно к числу закрытых («неприкосновенных») партийных архивов и архивов ОГПУ присоединялись всё новые архивы. (О состоянии и роли архивов в 30–50-е гг. речь будет идти в следующих главах.)

2.5.4. Науки о человеке и обществе

Декретом ВЦИК РСФСР от 25 июня 1918 г. в Москве была организована Социалистическая академия общественных наук, 1 октября 1918 г. она открылась для слушателей (15 апреля 1919 г. переименована в Социалистическую академию).

Академия была задумана как высшее учебное и научно-исследовательское учреждение и должна была стать центром мировой социалистической мысли. В первый состав Академии были избраны представители советского руководства (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Луначарский, Крупская и др.) и видные зарубежные деятели рабочего движения (Карл Либкнехт, Роза Люксембург и др.).

Председателем Социалистической академии стал заместитель наркома просвещения М.Н. Покровский. Академия состояла из двух секций: учебно-просветительской и научно-академической. Сначала академия занималась преимущественно обучением: к 1919 г. количество слушателей достигло почти трех тысяч, но в ходе Гражданской войны деятельность академии была свернута. После окончания войны Социалистическая академия возобновила работу, постепенно превращаясь в научное учреждение. 17 апреля 1924 г. она была переименована в Коммунистическую академию.

В 1925 г. Совнарком СССР принял постановление «Об учреждении премии имени В.И. Ленина за научные работы». Ежегодное присуждение премий поручалось специальной Комиссии по Ленинским премиям, учрежденной при Коммунистической академии. Ленинские премии присуждались в 1926–1934 гг.

В 1926 г. постановлением Президиума ЦИК СССР Коммунистическая академия была передана в ведение ЦИК. Новый устав закрепил положение Академии как высшего всесоюзного научного учреждения, имеющего целью изучение и разработку вопросов обществоведения и естествознания, а также вопросов социалистического строительства на основе идей марксизма-ленинизма.

Философия. Первые годы после Октябрьской революции, несмотря на тяжелые условия, в университетах и научных обществах не прекращалась деятельность философов. Так, в 1918 г. И.А. Ильин защитил докторскую диссертацию на тему «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». Зимой 1918–1919 гг. Н.А. Бердяев создал в Москве Вольную академию духовной культуры (ВАДК). В ней читали лекции Андрей Белый, В.И. Иванов, Ф.А. Степун и С.Л. Франк. [Читать краткие сведения об этих философах]

В 1920 г. Н.А. Бердяев стал профессором Московского университета на созданном в 1919 г. факультете общественных наук, читал лекции по философии истории и о мировоззрении Достоевского. В 1921 г. в связи с закрытием историко-филологического факультета Саратовского университета, где он был деканом, в Москву переехал С.Л. Франк и тоже стал преподавать в Московском университете. В том же году профессор МГУ Г.Г. Шпет{98} [читать подробно] создал и возглавил Институт научной философии при ФОН МГУ (уволен в 1923 г.).

В Петрограде в 1919 г. профессор университета Л.П. Карсавин{99} [читать подробно] был одним из учредителей Вольной философской организации, в 1921 г. был избран профессором общественно-педагогического и правового отделений ФОНа Петроградского университета, а в 1922 г. его выслали из России в Германию.

Пережитые социальные потрясения побуждали научную и творческую интеллигенцию к осмыслению судьбы культуры, нравственных ценностей, религии и т.п. В Петрограде Александр Блок выступил с докладом «Крушение гуманизма», в Москве была опубликована «Переписка из двух углов» Вяч. Иванова и М.О. Гершензона{100} об отношении культуры и религии (1921). Издавались философский ежегодник «Мысль и слово», философско-политические альманахи («Феникс» в Москве, «Стрелец» в Петрограде) и т.д. (см. [63, с. 775]).

Летом 1918 г. вышла книга «Из глубины: Сборник статей о русской революции», ее издал философ и публицист П.Б. Струве{101} [читать подробно].

Сборник «Из глубины» был задуман как продолжение сборника «Вехи», вышедшего в 1909 г. и вызвавшего ожесточенную полемику в обществе. Спустя почти десять лет пять авторов-«веховцев» (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, С.Л. Франк и А.С. Изгоев) объединились с единомышленниками (А.С. Аскольдовым, Вяч. Ивановым, С.А. Котляревским и др.) и создали сборник «Из глубины». На его титульной странице – первые слова 129-го псалма «Из глубины воззвах к Тебе, Господи!»: «De profundis clamavi at te, Domine!».