Ольга Ясницкая – В тени короля (страница 31)
Так вот о каком муже говорил Юстиниан! Впрочем, Брутус играет по другим правилам, и они явно не продиктованы ни дядей, ни, уж тем более, ею самой. Боги всемогущие, как же она могла клюнуть на его змеиное обаяние! Её обвели вокруг пальца, как наивную простушку с Нижнего Луга. «Какая же я дура! Нужно было бежать с Харо, а я… Так, спокойно! Вдохни поглубже, возьми себя в руки. Ещё не поздно всё исправить».
Борясь с нарастающей паникой, Ровена сжала кулаки так сильно, что ногти до боли впились в кожу:
— Мы можем всё обсудить. Каковы ваши требования?
— Хм… Звучит весьма соблазнительно, — деликатно взяв за локоть, Брутус неспешно подвёл её к осквернённым. — Признаюсь, я впечатлён вашей самоотверженностью. Неужели ради какого-то выродка вы готовы пойти на менее выгодные для вас условия?
Скупым жестом он приказал Сто Семьдесят Второму убрать кинжал, затем натянул на руку атласную перчатку, которую носил во время брачной церемонии, и, грубо вздёрнув подбородок Харо, повернул его лицо сначала в одну сторону, потом в другую, изучая, словно товар перед покупкой. На это Сорок Восьмой лишь слегка оскалился, и Ровене подумалось, что его злит не само происходящее, а то, что его так бесцеремонно потревожили.
— Взгляните хорошенько на эту тварь, Ровена. Жалкое ничтожество, к нему даже прикасаться омерзительно! — Брутус отнял руку и, брезгливо, двумя пальцами стянув перчатку, швырнул её на пол. — Неужели в каструме не нашёлся кто-то менее безобразный?
Харо посмотрел на Ровену пристально, осмысленно. Казалось, звук её имени вернул его в настоящее, но в неприсущей ему покорности было нечто до жути пугающее.
— Что вы с ним сотворили? — она потянулась к нему, но страх сделать что-то неправильное заставил её руку застыть на полпути. — Вы опоили его чем-то?
— Это всего лишь транквилизатор, — снизошёл до пояснения магистр. — Было бы довольно жестоко с моей стороны лишить такую трогательную пару возможности попрощаться друг с другом. У вас минута, принцесса, и на вашем месте я бы приступил прямо сейчас.
«Лучше приступи к прощанию со своей жизнью, подлый мерзавец!»
Ровена упала на колени перед Харо и обхватила ладонями его лицо:
— Ты слышишь меня? Ответь, прошу!
— О да, он слышит вас, — заверил Брутус. — И даже понимает, не сомневайтесь. Просто… с небольшой задержкой.
Ровена окатила подонка сердитым взглядом и, прильнув к Сорок Восьмому, заключила его в объятия.
— Я без тебя не справлюсь, ты мне нужен, Харо, — зашептала она, касаясь губами его щеки. — Пожалуйста, помоги мне! Сейчас.
Он резко вздрогнул, звякнув цепью:
— Ровена… Нет…
— Как же это трогательно! Моё сердце обливается кровью, — магистр говорил манерно, упиваясь своим надуманным триумфом.
«На твоём месте, мерзавец, я бы не спешила торжествовать, — она мысленно воззвала к скверне, и та тут же откликнулась лёгким покалыванием в висках, а уже в следующее мгновение горячим потоком хлынула по венам.
— Не хистуй… подожди, — едва слышно произнёс Харо, будто каждое слово стоило ему неимоверных усилий.
О чём он пытался предупредить, Ровена не поняла. Уже не сдерживая свою силу, она поднялась на ноги и пристально посмотрела скорпиону в глаза. Мембрана его сознания, тонкая и податливая, отозвалась лёгким звоном; лицо обдало приятным жаром, кончики пальцев онемели, и по спине прошёлся холодок. Вытянув руку, Ровена указала на ублюдка, возомнившего себя вершителем судеб и верящим в свою полную безнаказанность: «Теперь ты за всё заплатишь, падаль!»
— Перережь ему горло! — голос словно не принадлежал ей, словно за неё говорил кто-то другой. Она представила, как с шипением и бульканьем брызжет кровь из глотки первого магистра, как окрашивается алым ворот его белоснежной сорочки; Ровена слышала его предсмертные хрипы и наслаждалась ужасом в его глазах, пришедшим с осознанием неизбежности смерти.
Неожиданно покалывание в висках исчезло, и на Ровену обрушилась гнетущая опустошённость. Вместо того, чтобы выполнить её приказ, Сто Семьдесят Второй почему-то вопросительно взглянул на своего хозяина.
— Превосходно! — сбоку послышалось вялое хлопанье. — Браво, принцесса, замечательное представление! Ваша способность куда любопытнее, чем я предполагал.
Что произошло? Почему скорпион не повиновался её воле? Ровена ошеломлённо посмотрела на ухмыляющегося магистра.
С яростным рычанием Харо вдруг набросился на скорпиона и, сбив того с ног, сдавил рукой его шею. Сто Семьдесят Второй захрипел, вцепился ему в руку в попытке высвободиться и беспорядочно зачастил ногами, царапая подкованными каблуками натёртый пол. Позади Ровены щёлкнуло и что-то холодное уткнулось в затылок.
— Отпусти его, ублюдок, живо! — рявкнул Брутус. — Или будешь соскребать её мозги со стен до самого рассвета.
Ровене казалось, её сердце вот-вот выпрыгнет из груди; ноги онемели, а тело сковал необузданный страх. Стоит магистру шевельнуть пальцем, и её жизнь оборвётся. Всё исчезнет, всё станет напрасным… Оцепенев, она смотрела, как Харо нехотя отпустил своего противника, и пока тот хрипел и прокашливался, медленно поднялся на ноги.
Придя в себя, Сто Семьдесят Второй подскочил и, выругавшись, замахнулся. Удар пришёлся возле виска; рухнув на пол, Харо тряхнул головой, попытался встать, но последовал второй удар, за ним ещё и ещё. Ровене хотелось остановить это безумие, закричать, чтобы прекратил — он же убьёт его! — но она не смогла выдавить из себя ни слова, под дулом револьвера язык прилип к нёбу.
— Довольно! — гаркнул Брутус и, развернув Ровену лицом к себе, схватил за волосы. — Ты просто тупая заносчивая сука, если решила, что я ничего о тебе не знаю. Можешь не надеяться на свою способность, здесь она бесполезна. Не с теми ты свои игры затеяла, поганая шлюха!
Ей было больно и страшно. Страшно, как никогда. Ни Харо, ни скверна — ничто не могло спасти от этой твари, наслаждающейся её отчаянием и безысходностью.
Брутус в очередной раз больно одёрнул её голову, и Ровена, вскрикнув, вцепилась ему в руку:
— Я сделаю всё, что прикажете, только не убивайте…
— Не убивать? Знала бы ты, насколько мне, первому магистру Легиона, невыносимо больно смотреть, как выродки вроде тебя свободно разгуливают среди людей.
— …не убивайте его, — ей наконец удалось закончить фразу. — Отпустите его, зачем он вам?
— Не унижайся, — послышался голос Харо. Измученный, хриплый, но всё же такой родной…
Брутус прижал Ровену к себе и принялся внимательно разглядывать её лицо, будто надеялся отыскать то, что позволит ему ещё больше упиваться своей властью.
— Мне он и не нужен, дорогая, — прошептал он, касаясь её губ своими. — А вот твой дядя почему-то страстно желает содрать с него шкуру живьём. Любопытно, что такого натворил этот сучий потрох?
— Могу показать, гнида, — даже сейчас Харо огрызался. Как раненый зверь, загнанный в угол, понимая, что его уже ничто не спасёт, он всё равно, в безумном исступлении старался перед смертью побольнее укусить врага.
Послышался глухой удар, сдавленный стон. Брутус посмотрел поверх головы Ровены и злорадно скривился:
— Какая непростительная дерзость! Я бы поучил его манерам, но, к сожалению, порча чужого имущества строго карается законом, тем более, если это имущество принадлежит королю. Мы поступим иначе, — не обращая внимания на её крики, Брутус поволок Ровену через комнату и грубо швырнул на кровать. На попытки оттолкнуть его от себя он ответил тяжёлой пощёчиной, от которой заискрилось в глазах, и на мгновение Ровена утратила ощущение реальности. Рывком магистр перевернул её на живот и, сдавив шею, начал срывать шнуровку корсета.
— Прошу, не надо, остановитесь! — взмолилась Ровена, поняв, что все старания высвободиться из его хватки ни к чему не приведут.
Пропуская мимо ушей её мольбы, Брутус отшвырнул корсет и рванул тонкую ткань платья. Раздался треск рвущегося шёлка и звон падающих на пол украшений. Ровена слышала отчаянное рычание Харо, брань скорпиона, какой-то шум, и снова глухие удары. Магистр продолжал остервенело срывать с неё одежду и остановился только, когда на ней не осталось ничего, что могло бы скрыть наготу. Только тогда отпустив хватку, Брутус удовлетворённо хмыкнул. Ровена же, подвывая от стыда и страха, прикрылась руками.
Харо стоял на коленях с кинжалом у горла. Свободной рукой Сто Семьдесят Второй вогнал шприц ему в шею и ввёл бесцветную жидкость.
— Не переусердствуй, — бросил ему магистр, отходя от кровати. — Он должен всё видеть.
— Я достану тебя… даже из пекла… падаль! — процедил Сорок Восьмой, задыхаясь в бессильной ярости. В свете лампы его лицо блестело от крови. — Ты будешь дохнуть долго, в мучениях. Я разорву тебя на куски!..
— Это уж вряд ли, — отмахнулся Брутус. — Хотя, вполне возможно, меня хватит удар при виде твоей разрисованной шкуры на стене королевского кабинета.
Харо взревел, снова попытался подняться, но Сто Семьдесят Второй быстро вернул его на колени.
— Задрал уже, псиный выкидыш! — скорпион тряхнул кулаком, смахивая боль после удара. — Ты мне ещё за тот обед ответишь.
— Смотри, в портки не надристай… по привычке, — Харо сплюнул кровью ему на сапог.
С тихими всхлипами Ровена наблюдала за происходящим. Пока о ней забыли, она лихорадочно искала пути спасения. Как далеко удастся сбежать? Неважно, что нагишом, но её же нагонят в два счёта. Куда ей соперничать с натренированным скорпионом! Из открытого балкона лилась музыка, звенел смех гостей, веселящихся на её же празднике, превратившемся в мучительные пытки. Ей хотелось выскочить наружу, позвать на помощь, но она не тешила себя надеждами — никто не отзовётся. Недаром Маро отпустил шуточку о веселье, все эти разряженные ипокриты прекрасно знали, кто такой Брутус. Им плевать на неё, никто не вмешается даже если она будет истекать перед ними кровью и молить на коленях о помощи.