Ольга Ясницкая – В тени короля (страница 21)
В одну секунду Шарпворд пересёк улицу и резко свернул в первый попавшийся переулок, едва не растянувшись на бугристой земле. Спотыкаясь и балансируя, на трясущихся ногах он перепрыгивал ухабы и мысленно молил Терру, чтобы помогла добраться до проспекта прежде, чем убийца настигнет его. А тот буквально дышал ему в затылок.
В ушах грохотала кровь, в боку нещадно кололо, но Ян с остервенелым отчаянием нёсся к свету в конце, казалось бы, бескрайнего проулка. И вот он, спасительный проспект! Обогнув фонарный столб, внезапно выросший у него на пути, Шарпворд пулей вылетел на мостовую и ринулся к громко хохочущей компании молодых людей, столпившихся у входа в кабак.
— Эй, приятель, что с тобой? — заметив его, один из кутил вышел навстречу. — Тинова бездна! Кто это тебя так?
Шарпворд глянул на пропитанный кровью пиджак и, только сейчас ощутив нестерпимую боль, зажал рану рукой:
— Помогите! Меня хотят убить!
Грохнув по двери кулаком, Хантсман дождался, когда брюзжащий голос ответит, и ворвался в кабинет. Посол своей неизменно кислой миной уставился на него:
— Чем могу помочь, капитан?
— Мне ваша помощь, мистер Финч, как раненому контрольный выстрел. Какого хрена вы отправили курьера?! — Хантсман едва держался, чтобы не расквасить ему рожу так, чтоб потом месяц не мог ей кривить.
— А, вы об этом, — церемонно протянул посол. — Видите ли, капитан, ваши потуги проникнуть в лабораторию оказались не слишком эффективны. Сержант-майор дал точные указания по срокам, а вы их благополучно за-ва-ли-ли.
— Сроки не учитывали сложившихся обстоятельств! Или вы забыли, Финч, что вашей задачей было уломать короля на доступ?
— Уламывают девок в кабаках, Хантсман, а я исхожу из возложенных на меня полномочий. И не нужно мне тут тыкать носом в мои же обязанности! Я с ними справляюсь получше вашего. Со своей стороны, я сделал всё возможное, а вот вы, капитан, явно не оправдали свою лестную характеристику.
Схватив посла за грудки, Хантсман рывком выдернул его из-за стола:
— Смотри, как бы я тебе характеристику не подправил, грёбаный ты суслик! Я должен был подготовить доклад, а ты мне всё подосрал…
— Уберите от меня свои руки, капитан! — процедил сквозь зубы Финч. — Между прочим, я сделал доклад максимально объективным.
Так вот, как называется прикрывание своей жопы за счёт других: «максимально объективный доклад». Нужно запомнить, вдруг пригодится.
— Надеюсь, ты не забыл упомянуть в своём объективном докладе, что выдал информатора? — Хантсман разжал пальцы и посол мешком плюхнулся обратно на стул.
— Да плевать всем на твою девку, капитан! Скоро начальству не до того будет.
— В смысле, «не до того»?
Финч зловеще осклабился, почувствовав своё превосходство:
— Утром я получил депешу из Регнума, и могу вас заверить, что Первый Сектор скоро о лаборатории и думать забудет.
От слов посла слишком уж веяло душком, такие вещи Хантсман пятой точкой чуял.
— И что теперь с лабораторией делать?
— Пока ничего, — Финч принялся деловито перебирать бумажки на столе. — Сначала нужно дождаться ответа из Сектора. И если у вас больше нет вопросов, капитан, прошу покинуть мой кабинет.
Из всего разговора Хантсман смог вынести только одно: посол заморозил операцию намеренно, и причина тому точно не в заваленных сроках, их можно было спокойно продлить. Вполне вероятно, это как-то связано с визитом принцепса. Видимо, тот в отместку решил подпортить НЭВу воздух. Хотя какой в этом смысл? В конце концов, он же получил желаемое, а судя по его сопровождению, визит сюда был явно неофициальным. Что может связывать едва ли ни первого человека страны с мутантом-беженцем? И для чего им девчонка с поехавшей кукушкой? Это не говоря уже о том сосунке, снёсшем дозорную вышку одной силой мысли. Да и на раба он не похож — не по уставу нахальная рожа. Хантсман перебирал в уме варианты, но картина никак не хотела складываться — слишком многих деталей недоставало. Уже пересекая двор, он заметил знакомую фигуру у одного из ангаров и свернул в её сторону.
— Капитан, — Тощий отшвырнул недокуренную сигарету и неуклюже отсалютовал. — Я тут это, подышать свежим воздухом вышел.
Из полумрака ангара вынырнула Элис и, заметив Хантсмана, вытянулась как по струнке.
— Вольно, — он кивнул на тлеющую сигарету. — Есть ещё?
— Вы ж бросили, — Тощий неохотно протянул пачку.
— Бросишь тут…
— Хоть бы затушил! — Элис демонстративно растёрла каблуком окурок. — Что-то стряслось, капитан?
— Пока не знаю, — Хантсман сделал затяжку, удивляясь, что даже не закашлялся, а ведь уже два года, как завязал с этой дрянью.
— Это как-то связано с недавними визитёрами? — Тощий опасливо покосился на гору мусора, когда-то бывшую дозорным пунктом. — Даже не верится, что это мог сделать человек.
— Мутант, — поправил его Хантсман.
— Кем бы он ни был, а чувства у него вполне человеческие, — Элис скрестила руки на груди, с вызовом глянув на Хантсмана.
— Чего не сделаешь ради женщин, — подмигнул ей Тощий, и она, возмущённо фыркнув в ответ, скрылась в ангаре.
Хантсман ухмыльнулся: девчонка, сплошной ветер в голове. Тут едва базу не разгромили, а она о романтике грезит. Начиталась, видать, о принцах на белых конях… Чёрт, точно! Твин же говорила, что помогала принцессе бежать из замка. Может, это как-то связано с сегодняшней депешей? Хотя чего тут гадать, проще спросить у связного.
— Не передышись тут своим свежим воздухом, — бросил он Тощему, гася недокуренную сигарету. — Если кто-то спросит обо мне, скажи, что я на разведке и скоро вернусь.
Глава 9
— Вот говнюк! — морщась и кряхтя, Керс осторожно стянул рубаху. — Засунуть бы ему этот кнут в жопу и заставить пробежать пару кругов. Прямо по свежим штрихам хлестанул, гнида одноглазая!
— Ты же видел, что он не в духе, чего нарывался? — Твин умостилась рядом с лежащим на животе Семидесятым и коснулась его лба. — Да ты весь горишь!
Слай приподнялся на локтях и вымучил кривую улыбку:
— Не парься, я в порядке. Как прошёл день?
Выглядел он паршиво: бледное, что стена столовки лицо блестело от испарины, под глазами пролегли синие круги, губы потрескались и кровоточили. Ему бы в лазарете в себя приходить, но вчера мастер велел отправить его в загон, к остальным.
— Всё как обычно, — отмахнулся Керс и встревоженно глянул на Твин. Та в ответ чуть заметно кивнула. — Я это… Сейчас вернусь.
— Да мне уже лучше, правда. Пара дней, и буду как новенький, — заверил Слай, но вышло у него не слишком убедительно.
— Будешь, куда ж ты денешься. Керс уже договорился с лекарем, — Твин потрепала его по мокрому ёжику волос и поднялась. — Схожу за чистой повязкой.
Слай проводил подругу долгим взглядом, потом повернулся к Харо:
— Слушай, брат, ты у нас молчун… В общем, есть у меня к тебе важное дело.
— С чего бы такая честь?
— Брось язвить, неподходящее время, — Слай кивнул, чтобы подошёл ближе и, не сводя глаз с двери, понизил голос. — Короче, Бифф меня, похоже, убрать собрался. Есть у него повод… Беда в том, что и вас зацепить может. Я его шуганул, но мало ли, вдруг ему моча в голову ударит.
— Хренасе ты влип, братишка! — Харо присвистнул. — Что я должен сделать?
— Ты когда ему дверь расхерачил, он подумал, что вы всё знаете, так что будь эти дни предельно осторожен, усёк? Не спускай с Твин глаз, любое подозрительное движение с его стороны — сразу беги к Триста Шестому и передай ему всё, что я сейчас расскажу…
От громкого хохота Харо подскочил, пытаясь сообразить, где находится и куда подевался Слай. Вместо загона — тесная комнатушка с полудюжиной двухъярусных коек, между которыми фиг протиснешься, пара шкафов да небольшое оконце, распахнутое настежь. Морок с Шестьдесят Седьмым, развалившись на соседних лежанках, что-то бурно обсуждали. Только при виде их до Харо наконец дошло, что он в Опертаме, а Слай уже вторую неделю как мёртв.
Заметив, что он проснулся, Морок расплылся в псином оскале:
— О, братишка! Мы тут приличное пойло раздобыли, — в доказательство он кивнул на початую бутыль вина. — Будешь с нами?
— Мне на пост, — Харо спрыгнул с койки и поплёлся в душевую, надеясь побыстрее избавиться от беспричинно всплывшего воспоминания.
Морок ляпнул вдогонку что-то о хреновом виде, но сообразив, что колкость не достигла цели, быстро утратил к Харо интерес.
Под холодной водой сонливость как рукой сняло, а вот ноющая тоска никуда не делась. Чёрт, да не вернуть уже ничего! Они мертвы, их больше нет. Выбор сделан, не о чем тут жалеть. Твин не виновата… Никто не виноват.
Натянув новую форму — рубаха давила в плечах, не мешало бы подыскать другую, — Харо направился к выходу, но по дороге зацепился взглядом за своё отражение. Обычно он старался не смотреться в зеркала, а в последнее время и вовсе обходил их стороной — слишком татуировки напоминали о Твин.
«Ты предал меня! Предал свою семью!» — её голос прозвучал настолько отчётливо, что Харо невольно оглянулся, готовый увидеть Твин за спиной.
Нет, это всё в голове. Она умерла, её здесь нет. Предал… Семья… Да что такое семья? Кучка жалких существ, боящихся одиночества и вцепившихся друг в друга просто потому, что так проще и выгоднее: сегодня я помогу тебе, а завтра ты мне. Это, что ли, семья?
Харо со всей дури двинул по стене кулаком. В жопу все эти подражания свободным! Это их участь — жаться друг к другу, как те щенки месмерита, трясясь от страха перед всем на свете.