Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 7)

— И правильно делаешь, но другой возможности не будет. Перу давно пора сделать что-то стоящее.

— А Исайлума тебе недостаточно? — нахмурился Бродяга. — Оглянись, Севир: скольких ты спас! И скольких ещё можешь спасти в будущем, если не станешь влезать в это дерьмо.

— Жалкие крохи! Не на то я рассчитывал.

— Ты главный, тебе и решать, — Бродяга с досадой сплюнул. — Как бы только хуже не стало.

— Мы носим клеймо больше века, — напомнил Клык. — Разве может быть хуже?!

— Не поверишь, но может, — невесело ухмыльнулся Керс. — Например, если Исайлум обнаружат, что будем делать?

— Кому будет дело до нас, — возразил Севир, — когда знатные начнут грызню между собой за свою драгоценную корону? У нас есть шанс хорошенько встряхнуть Легион изнутри.

— И как же?

— Есть пара мыслей. Сначала твой дым на деле проверим.

Керс пожал плечами. Севир явно что-то удумал и пока раскрывать свой замысел до конца не собирался. Его дело, конечно, но до весны ещё дожить нужно, ведь поганки под снегом не растут.

— Какое принцессе вообще дело до осквернённых? — не удержался от вопроса он.

— Сердце доброе, — многозначительно подмигнул Севир. — В отца пошла.

— Да власти она хочет, — пробурчал Бродяга, — за наш счёт. Чего тут непонятного? Знаю я свободных, наобещают с три короба, а потом поимеют во все дыры.

— Спорить с тобой не буду, — Севир покрутил пустую кружку, — но осквернённым нужна надежда, понимаешь? А она именно та, кто сможет её дать.

— С чего бы? — моргнул Керс. — Никакая мне надежда не нужна, тем более в её лице. Я бы даже о ней слушать не захотел.

— Как раз наша задача сделать так, чтобы другие не просто захотели слушать, а согласились пойти за ней.

— С хера ли? — сплюнул Бродяга. — Тебе поверят куда охотнее!

— Что ж до этого не поверили? — парировал Севир. — Нет, дружище, я на эту роль не гожусь. Ровена куда лучше подходит для этого, и мы должны убедить в этом остальных.

— Непросто это будет, — Бродяга почесал затылок. — Пока, кроме недоверия, она ничего больше не вызывает. Даром, что дочь Урсуса.

— Подкрепить действием нужно, — задумчиво произнёс Клык. — Может, от её имени сделать что?

— Ага, раздать деревянных солдатиков всему Терсентуму, — Керс прикрыл глаза рукой.

Бродяга поперхнулся и закашлялся в кулак, Клык недовольно насупился.

— И что ты предлагаешь? — Севир скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула.

— Пока она чужая, никто и слушать о ней не станет, — пояснил Керс. — Нужно её как свою представить, так хоть чем-то заинтересуем. Легенду, может, какую выдумать? Вроде: «Жила-была принцесса, всю жизнь провела в заточении в замке у страшного дракона-короля и повстречала на балу осквернённого…» Который, ну… не знаю, например, убил злодея, влюбил в себя красавицу, а потом убедил бороться за свободу своих собратьев.

— Сказочник хренов, — фыркнул Клык.

— А я бы послушал такую сказку, — хохотнул Бродяга, — особенно ту часть, как он её будет пялить на королевском ложе.

— А что, мысль, — задумчиво проговорил Севир. Послышался смешок, и он, глянув на расплывшегося в улыбке Бродягу, раздражённо поморщился. — Да я не про это, мать твою! Значит так, выдумывать нам ничего не понадобится: девка-то из наших будет.

— В смысле? — нахмурился Клык. — Хочешь сказать, она тоже осквернённая?

— А я как-то не так выразился? Пора бы ей из тени уже выходить, раз хочет нашей помощи. Но пока всем держать языки за зубами, усекли? Иначе повыдираю с корнем. Если раньше положенного пронюхают, всё полетит псу под хвост.

Бродяга присвистнул:

— Вот это новость!

— Раз она из наших, как её раньше не раскрыли? — Керс недоуменно посмотрел на Севира.

— Потому что у девчонки мозгов побольше, чем у некоторых из вас. Ей, конечно, опыта не хватает, но дело это поправимое. Думаю, она станет достойной правительницей, если власть не развратит её.

Керсу она уже начинала нравиться. Чертовски сложно, должно быть, всю жизнь скрываться от Легиона, особенно будучи у всех на виду. Вот почему командир не сомневался в ней: такое действительно заслуживает уважения.

— Ещё вопросы имеются? — Севир обвёл собравшихся издевательским взглядом.

Бродяга покачал головой.

— Мы тут на охоту собрались, — Клык поднялся. — Альмод и ещё трое уруттанцев. Присоединяйтесь.

Керс кивнул, даже не понимая, о чём речь. Все мысли заняло услышанное. Если и впрямь удастся убедить собратьев, Легион сотрут в порошок. Разве не об этом втайне мечтает каждый осквернённый?

Но больше всего радовала новость, что скоро Четвёрка снова будет в сборе. Тоска по братьям и Твин так и не отступала ни на шаг, разве что, может, немного приутихла, но стоило услышать о Слае, как тут же вернулась с новой силой.

Часто по вечерам размышлял, каково им там, в замке: как живут, о чём мечтают, вспоминают ли о нём? Странно, что Слай даже слова не передал. Может, конечно, не до того было, но гаденькое чувство несправедливости всё равно начало подтачивать изнутри. Вдруг он больше им не нужен? Свыклись, что теперь их трое, а может, и совсем забили на семью? И ладно Слай с Твин, они всегда вместе, а вот Харо один совсем одичает.

Вспомнилось, как завязалась с ним дружба ещё в Южном Мысе. Харо тогда и тринадцати не было. Угрюмый, всегда сам по себе, маску почти не снимал. Жили в разных казармах, как-то до этого не особо пересекались, а потом их перевели в часть к старшим, тогда и скорешились: общий враг объединил.

Старшаки там сильно зарвались, младшим очень непросто приходилось. Бывало, по нескольку суток без еды оставляли. Особенно сильно доставалось Харо — за то, что огрызался, не прогибался ни под кого. Этим, наверное, и привлёк к себе его внимание. Вдвоём отбиваться стало проще, но выгребали порой по полной, да так, что, бывало, в медчасти неделями торчали. Потом уже подловили главного их шайки, отделали так, что едва не сдох, но намёк тот всосал — во всяком случае, после их уже не трогали.

В Регнуме было проще, да и опыт со старшаками имелся, но выводы он сделал ещё там, в Южном Мысе: самое важное — тот, кто идёт рядом. Даже на охоте от напарника зависит, выживут ли в туннелях или в пустошах. Что тогда говорить об остальном…

Глава 4

Мельчайшие осколки льда кружили в грациозном танце, сливались, разрастались стеклянными лепестками, превращаясь в изящную, хрупкую ловушку для солнечных лучей, один из которых ещё в процессе рождения был схвачен, обращён в радугу и скован в ледяном плену.

Сверкнув семицветом, снежный лепесток закружился и мягко опустился на землю к собратьям, слился с белым полотном.

Девятая подняла глаза, наблюдая за медленно покачивающимися верхушками сосен на фоне белоснежных скал с чёрными прожилками.

Гигантскими светлячками мерцали окна домов: то вспыхивали жёлтым, то гасли, как свечи на ветру.

Девятая сконцентрировалась на Нём, и безумная пляска красок стихла, застыла, уступила место новым формам.

Рядом медленно проявлялся силуэт, пока едва различимый, но она сразу почувствовала — это Он.

Рядом послышался заливистый смех, рыжее пятно мелькнуло справа, понеслось к ещё смутной фигуре, постепенно обретающей очертания.

Девятая ступала по снегу, не оставляя следа. С каждым шагом силуэт становится всё отчётливее: теперь она легко могла различить шрам от ожога на лице, янтарные глаза, насмешливо смотрящие на огненноволосую девчонку, не прекращающую заливисто хохотать.

Приблизившись, Девятая принялась с интересом рассматривать его лицо. Лёгкая щетинка на мужественном подбородке, номер над правой бровью, губы выразительные, манящие…

Внизу живота разлилось обжигающее желание, сильное, непреодолимое, утоление которого будет для неё истинным освобождением.

«Где же ты, малыш? — прошептала она, — Покажи мне, где ты…»

Видение начало рассеиваться. Она подождала некоторое время, надеясь, что оно вернётся, но, кроме темноты, ничего больше не осталось.

«Чёрт!» — Девятая открыла глаза.

Желание продолжало терзать, по телу растекалась волнительная нега. Значит, связь ещё сильна и причина не в ней, а в расстоянии. Слишком далеко, места неизвестные, ничего примечательного за всё время так и не удалось разглядеть.

Может быть, у дикарей прячется? Нужно разузнать, где есть чёрные скалы. Возможно, рядом с Безмолвными лесами, хотя уверенности нет, бывать там ещё не приходилось.

Она сконцентрировалась и обвела пустующую казарму взглядом, чтобы отвлечься, отключиться от связи хотя бы на несколько минут. Так долго ещё не приходилось терпеть. Обычно не больше двух недель, и она выходила на жертву, а этот мальчишка стал для неё настоящим испытанием — мучительным, но таким будоражащим воображение. Девятая с особым удовольствием предвкушала грядущую встречу: как же она повеселится, когда наконец выйдет на его след!

Представив, что сделает с ним, прежде чем убить, она довольно улыбнулась. Сила, что вела к жертвам, опьяняла любого, к кому бы ни прикоснулась, превращая в податливую игрушку даже самого стойкого. Обычно Девятая просто убивала, обрубая связь, но попадались и те, с кем хотелось поразвлечься, и она иногда позволяла себе такое удовольствие. Но этот раз обещал быть особенным…

«Я найду тебя! Обязательно найду!»

Двери распахнулись. Свет, ворвавшийся в сумрак казармы, заставил Девятую зажмуриться.

— А, это ты, — она тяжело вздохнула, предчувствуя очередной утомительный разговор. — Я даже успела соскучиться по тебе, милый.